Happy place

Андорра . Пяница . Вечер в номере Джанлука начался с веселья и шуток. Вино, пицца, карты и, конечно же, традиция играть в карты на раздевание — всё, что нужно для отличного вечера с командой. Все сели вокруг стола, и игра быстро завязалась. — Так, кто готов? — с улыбкой спросил Иньяцио, оглядывая всех за столом. — Правила простые: проиграл — снял одну вещь. Ну, давайте, разогревайтесь! Элиза принесла пиццу, а Мия, как и обещала, купила три бутылки вина. Все начали пить, шутить, подкалывать друг друга, и атмосфера становилась всё более непринуждённой. — О, посмотрите на Джанлуку, он уже почти как древнегреческий бог, только с джинсами, — смеясь, сказала Мия, оглядывая Джанлуку, который уже снял футболку. — Ха-ха, это ещё ничего, подождите, когда Иньяцио начнёт снимать штаны, — ответил Джанлука, подмигнув Иньяцио. — Да, я готов! Но предупреждаю, это будет шоу! — заявил Иньяцио с самоуверенной улыбкой, изо всех сил стараясь поддерживать атмосферу веселья. Игра шла дальше, шутки становились всё острее, а карты всё опаснее. Мия, как и все, не могла избежать того, чтобы не проиграть пару раз. Вскоре её кеды и рубашка оказались на полу, а она осталась в футболке и джинсах. Пьеро сидел напротив неё, ни разу не проиграв ,его взгляд был внимателен, но в какой-то момент он заметил, как Мия проиграла снова. — Ну что, Мия, давай, снова твоя очередь, — с улыбкой сказал Джанлука. Мия, немного покраснев от смеха и вина, посмотрела на Пьеро, который следил за её каждым движением. Он явно не был так расслаблен, как остальные, и это ей не ускользнуло. Его взгляд стал напряжённым. — Мия , это просто игра не надо принимать все в серьез . Я имею ввиду , что не нужно раздеваться . Давай я вместо тебя сниму носки.  — Пьеро, ты что, не готов увидеть меня обнажённой? — поддразнила она его, хихикая. Её слова заставили Пьеро слегка покраснеть, он явно не ожидал такого поворота. Его глаза расширились, и он быстро отнёс взгляд, чтобы скрыть свою реакцию. Она, немного опьянев от вина, решила не сдерживаться. С улыбкой она сняла футболку, оставшись в бюстгальтере и джинсах. Пьеро почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он заметил, как она смеётся, и вдруг его взгляд зацепился за её фигуру, а ее пышная грудь в черном бюстгальтере, которая казалась совсем рядом, заставила его покраснеть ещё сильнее. Он почувствовал, как его лицо стало горячим, и все мысли в голове перепутались. Игра продолжилась . Мия заметила, как Пьеро старался не смотреть , но продолжала смеяться, наслаждаясь этим моментом. Она не была такой уж и застенчивой, и чувствовала себя в своей тарелке. Игра на раздевание, пицца и вино... это было весело. Иньяцио, наконец, проиграл и, несмотря на все протесты, был вынужден снять штаны. Он остался только в боксерах и, чтобы сделать момент ещё более комичным, прыгнул на кровать, будто в театральном представлении. Элиза, не теряя времени, включила музыку на телефоне, и в комнате раздались первые аккорды, сразу же задав ритм веселья. Иньяцио, с серьёзным лицом, начал танцевать стриптиз, покачивая бедрами и игриво снимая воображаемую одежду. Все залились смехом, в том числе и Пьеро, который сначала попытался сохранить серьёзность, но не выдержал и тоже рассмеялся. Весь номер наполнился атмосферой беззаботного веселья, и смех не прекращался. Скоро вся компания, кроме Пьеро, была слегка опьянена, и атмосфера стала ещё более раскрепощённой. Джанлука, как всегда, не мог устоять и, решив, что ночь просто обязана быть музыкальной, взял на себя роль певца. Его голос, хотя и немного пьяный, был достаточно мощным, чтобы все в комнате перестали думать о чём-либо другом. Элиза не могла сидеть на месте и, решив, что время для танцев настало, начала кружиться и танцевать с такой страстью, что весь номер превратился в маленькую дискотеку. Мия, подхваченная общей атмосферой, тоже встала с бокалом вина в руках. В её джинсах и одном бюстгальтере она выглядела не только уверенно, но и по-настоящему весело. Она начала танцевать под ритм Despacito, покачиваясь и улыбаясь, как никогда раньше. Её движения были лёгкими и непринуждёнными, и она наслаждалась каждым моментом, ощущая себя свободной и живой. Пьеро сидел, немного отстранённо наблюдая за всеми, но даже он не мог удержаться от улыбки. Он смотрел на Мию, танцующую с бокалом в руках, и вдруг осознал, что это совсем не та женщина, которую он знал несколько месяцев назад. Она была не той серьёзной и сосредоточенной ассистенткой, какой он её знал раньше. Это была другая Мия — раскрепощённая, весёлая, настоящая. Она казалась ему такой живой, полной энергии и уверенности. Пьеро, сидя на диване, невольно улыбался, не в силах поверить, что это та самая женщина, которой он когда-то даже не знал. Мия заметила, как Пьеро сидит в углу комнаты, облокотившись на подлокотник дивана, с бокалом в руке и той самой его невозмутимой полуулыбкой. Он не танцевал, не кричал, не пел, как Джанлука, и уж точно не устраивал стриптиз, как Иньяцио. Просто сидел, наблюдая за происходящим — и в частности за ней. Это её подзадорило. С бокалом в руке, Мия плавно подошла к нему, остановившись прямо перед его коленями, и покачиваясь в ритм под Despacito, прошептала: — Что это мы сидим, синьор Бароне? Опять изображаешь таинственного итальянского мужчину с душевной драмой? — Я не изображаю. Я — таинственный, — усмехнулся он, поднимая взгляд. — И я не танцую. — Ага, таинственный, — передразнила она, — просто стесняется, потому что боится, что кто-то увидит, как он пританцовывает бедром. Иньяцио тут же, как снайпер, подключился: — Пфф, Пьеро просто боится, что если начнёт танцевать, его тазобедренный сустав не выдержит. — Эй! — возмутился Пьеро. — Моему тазобедренному всего лишь тридцать, между прочим. — Но уже ведёт себя как дед, — добавила Мия, пританцовывая перед ним всё ближе и ближе. — Ну давай, Бароне, покажи, что у тебя там с бедром. Он покачал головой, но уже еле сдерживал смех. Мия воспользовалась моментом, взяла его за руку: — Пьеро, ты меня разочаровываешь. Ты даже не хочешь потанцевать со мной, когда я зову тебя, почти раздетая. — Вот именно, почти раздетая! — прошипел он, вставая, будто сдаваясь под напором. — Ты в бюстгальтере, Мия! — Ну не в купальнике же. Хотя могла бы и в купальнике, если ты тогда решишься, — подмигнула она. Иньяцио прыснул со смеху: — О, Господи, я обожаю пьяную Мию. Может, завтра ты будешь звать его в душ, а послезавтра — просить почесать тебе спину? — Кто знает, Инья, — сказала она невинно. — Всё зависит от того, как сильно Пьеро будет сопротивляться. — Despacito... — пропел Джанлука, проходя мимо с куском пиццы в руке. — Это теперь не песня, это наша молитва! Пьеро, сдерживая красноту на щеках, покачал головой и всё-таки позволил Мие втянуть себя на середину комнаты. Она тут же обвилась вокруг него, слегка касаясь его плеча пальцами, делая крутящиеся движения бёдрами. — Ты выглядишь так, будто пытаешься посчитать, сколько шагов осталось до конца этой пытки, — прошептала она с флиртом. — Я просто пересчитываю все способы, как ты меня мучаешь, — буркнул он, не глядя ей в глаза. — Их уже больше десяти. — Вот видишь, а ты думал, я просто ассистентка, — улыбнулась она дразняще. — Ты была. Теперь ты опасный элемент, — пробормотал он, не отрывая взгляда от её лица. — Особенно в джинсах и этом... топике. — Это не топик, а бюстгальтер. — Она подмигнула. — Держу пари, ты уже начал пересчитывать и мои костюмы. — Я вообще не... считаю... костюмы, — сказал он с серьёзной миной, отчаянно не зная, куда смотреть. — Тогда я тебе напомню. Сегодня: минус кеды, рубашка и футболка. Остаётся: джинсы и, увы, моё терпение, Пьеро. Иньяцио снова не выдержал и закричал: — Клянусь, если вы не поцелуетесь в ближайшие десять минут, я это сделаю сам! Все разразились смехом, а Пьеро, наконец, рассмеялся по-настоящему. Он посмотрел на Мию с той самой тёплой, искренней улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда он забывал себя. — Ты — катастрофа, — сказал он. — А ты — главный пострадавший, — подмигнула она и закружилась в танце, заставив его слегка пошатнуться от смеха и растерянности. И пусть музыка звучала, пицца исчезала, а вино заканчивалось — атмосфера между ними накалялась. Музыка играла всё громче, свет от настольной лампы отбрасывал мягкое золотистое свечение на стены, а смех и поддразнивания уже начинали сливаться в единый фон. Но Пьеро слышал только её голос. Видел только её. Мию. Она танцевала всё ближе, кружась, будто ветер нес её прямо к нему. Бокал в руке, беззаботная улыбка, кожа на плечах сияет в теплом свете — и вот она снова оказалась слишком близко. Пахло вином, жасмином и чем-то его сводящим с ума — её. Он не выдержал. Его рука сама поднялась, решительно, почти резко, обхватила её за талию, и он притянул её к себе. Всё произошло за долю секунды — Мия чуть ахнула от неожиданности, и их тела соприкоснулись. Он держал её крепко, взгляд прямо в глаза — серьёзный, глубокий, напряжённый. Мия перестала смеяться. Её глаза блестели, как у кошки, подхватившей игру, но почувствовавшей, что она становится реальной. Пульс забился у висков. Она не отводила взгляда, затаив дыхание. Казалось, в этот момент комната исчезла. Музыка, друзья, шум — всё исчезло. Остались только они. — Вот так ты хотела? — хрипло прошептал Пьеро, чуть наклоняясь к её лицу. — Чтобы я танцевал вот так? Он слегка пошевелил бёдрами, подстраиваясь под ритм, словно продолжая её игру, и она почувствовала, как тепло от его тела словно пронизывает её насквозь. Он был горячим, напряжённым — и чертовски близким. Её грудь прижалась к его груди. Пьеро чувствовал, как тяжело она дышит. Он слышал этот ритм, синхронный с его собственным. Её пальцы легли ему на плечи, и она не отодвинулась. Не сказала "хватит". Наоборот — осталась, будто призывая: "Действуй". Искры. Между ними всё горело, как запал, вот-вот готовый взорваться. Пьеро уже почти забыл, где находится. Его лицо оказалось в сантиметре от её. Он видел каждый изгиб её губ, каждую дрожь её ресниц. Его рука сжала её талию чуть крепче. Он был на грани. Но вдруг... Он глубоко вдохнул, опустил взгляд, и его сердце сжалось. Она пьяна. Не сильно. Не в стельку. Но достаточно, чтобы её осознание стало чуть размытым. И он почувствовал — если сейчас он сделает шаг, она согласится. Но не потому что готова. А потому что в моменте, потому что пьяна, потому что закружилась в этой ночи. Пьеро отступил. Чуть. Совсем чуть-чуть. Освободил её, но не отпустил руку. — Пойдём, Мия, — тихо сказал он, сдерживая голос. — Уже поздно. — Что?.. — она подняла взгляд, слегка растерянный, с ноткой боли. — Я отведу тебя в номер. Просто… пойдем. — Пьеро… — она попыталась что-то сказать, но он уже взял её за руку и повёл через комнату. Остальные смеялись, Иньяцио танцевал на диване, Джанлука пел в ложку, никто не обратил внимания. Он провёл её по коридору, молча. На пороге её номера Мия повернулась к нему, всё ещё дыша тяжело. — Ты ведь… почувствовал, да? — Почувствовал, — кивнул он. — Но я ещё и думаю, Мия. Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула. Медленно. Почти печально. И закрыла дверь. А он ещё несколько секунд стоял перед ней, прислонившись лбом к холодной стене. Его ладони горели от её прикосновения, а губы — от желания, которое он так и не позволил себе выразить. Он только отошёл от её двери, только собирался развернуться и уйти, когда вдруг за ней раздался глухой звук — словно что-то упало — и вскрик. — Мия?! — Пьеро рванулся вперёд, стукнул по двери. — Мия, всё в порядке? Тишина. Только где-то внутри шуршание, словно она передвигалась по полу. Не раздумывая, он открыл дверь — та была незаперта. Сердце колотилось в груди, будто он готовился увидеть худшее. Но худшее оказалось вполне человеческим. Мия, на коленях возле унитаза, со спутанными волосами и бледным лицом, судорожно дышала, опираясь одной рукой о край раковины. — Чёрт… — тихо выдохнул Пьеро, подходя к ней. Она подняла глаза — испуганные, стыдливые. — Уходи… — пробормотала она. — Не смотри на меня такую… — Замолчи, — мягко, но твёрдо сказал он, присаживаясь рядом. — Сейчас вообще не до гордости. Он аккуратно убрал с её лица волосы, запуская пальцы в её локоны, придерживая их в кулаке. Его ладонь оказалась на её спине, успокаивающе гладя. — Всё хорошо… — шептал он, будто убаюкивая. — Сейчас отпустит. Потерпи, Мия. Она отвернулась, отчаянно стараясь не расплакаться. Она мечтала, чтобы он смотрел на неё как на роковую женщину в белье, а не как на… вот это. Но в его взгляде не было осуждения. Только забота. Только тепло. Потом он помог ей подняться, умыл ей лицо холодной водой, нашёл бутылку воды на тумбочке и дал ей сделать глоток. Усадил на край кровати, накрыл пледом и тихо сказал: — Я посижу рядом. На всякий случай. Она ничего не ответила. Просто закрыла глаза. Он остался.