Happy place

Идея с катером воплотилась через пару дней. Утро на побережье Лигурии было солнечным, с лёгким бризом, от которого волосы развевались, а кожа быстро начинала покрываться бронзой. На пристани их уже ждал белоснежный катер, арендованный Иньяцио. Он с гордостью встал на палубу, в полосатой рубашке и с капитанской фуражкой, которую купил в туристической лавке. — Добро пожаловать на борт L’Amore è blu! — торжественно объявил он. — Пристегните ремни, будет романтично! — Ты ж понимаешь, что это катер, а не самолёт, да? — хмыкнул Пьеро. — Молчи, матрос! — отрезал Иньяцио и сделал вид, что отправляет судно в открытое море. Мишель, в ярком купальнике и с платком на голове, села рядом с Мией, которая улыбалась, вдыхая морской воздух. — Ты знала, что он на полном серьёзе сдавал тест на капитана? — шепнула Мишель. — Правда, онлайн… и на испанском. Он думал, что так быстрее дадут права. — И что, получил? — хихикнула Мия. — Конечно нет! Но зато теперь уверенно говорит "Vamos, amigos!" перед каждым стартом. Пока катер плыл вдоль побережья, они слушали музыку, загорали, купались с борта и делали фото на фоне лазурного горизонта. Пьеро всё время был рядом с Мией — держал за руку, поправлял её шляпу, подавал ей воду и тихо шептал что-то, отчего она всё время смеялась. На обед остановились в живописной бухте. Сели на палубе, расстелили плед и устроили пикник: фокачча с прошутто, оливки, свежие фрукты и, конечно, вино. Мишель вытащила Bluetooth-колонку, и из неё зазвучала «Volare». Все дружно запели, но громче всех — Иньяцио, фальшиво, с пафосом и с танцем живота. — Господи, — выдохнула Мия, — за что мне всё это счастье? — За то, что ты выжила на съёмках в Японии, — ответил Пьеро и поцеловал её в висок. К вечеру они остановились у маленького уединённого пляжа. Солнце клонилось к закату, вода стала чуть прохладнее, но именно в эту золотую пору день показался бесконечным. Мишель с Иньяцио ушли гулять вдоль берега, а Пьеро с Мией остались на палубе, обнявшись под пледом. — Хочу, чтобы это лето длилось вечно, — прошептала она. — А я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — ответил он. — Без Японии, клипов, суеты. Только ты и я. Они замолчали. Волны тихо плескались о борт, небо наливалось персиковым светом, и впервые за долгое время всё казалось простым. Настоящим. Катер мягко покачивался на якоре в маленькой бухте. Звёзды уже рассыпались по небу, словно кто-то щедро высыпал блёстки, а море отражало их, будто вторя: «Я тоже умею быть красивым». Легкий бриз тёплой ночи щекотал кожу, принося с собой запах соли и сосновых деревьев с берега. — И что, серьёзно остаёмся на ночь? — уточнила Мия, обернувшись в плед, как в кокон. — Конечно. Я же не просто капитан. Я — романтичный капитан, — важно заявил Иньяцио, ставя на палубу матрас и подушки. Мишель укладывала светящиеся гирлянды вдоль перил. Они мягко мерцали, придавая катеру сказочный вид. Чуть поодаль Пьеро разворачивал второй плед, глядя на Мию с полуулыбкой. — Ты когда-нибудь спала под звёздами? — спросил он. — Только в палатке и только под дождём. Мокрая, злая и с комаром в ухе. — Сегодня будет иначе. Позже, когда Иньяцио и Мишель уже устроились в своей части катера, хихикая и что-то обсуждая, Мия с Пьеро остались на носу судна. Укутанные в плед, они лежали на спине, глядя в небо. Ветер чуть трепал волосы, а в воздухе витал запах вина и соли. — Видишь ту звезду? — шепнул Пьеро, указывая на небо. — Она как ты. — Я яркая? — Нет, капризная и упрямая. Но не могу отвести глаз. Мия прыснула от смеха и ткнула его в бок. Он перехватил её руку и притянул к себе, поцеловав в лоб. — Пьеро… — Ммм? — Спасибо, что не дал мне сбежать от тебя в Рим, — шепнула она. Он ответил не сразу. Взгляд его был серьёзным. — Я бы всё равно нашёл тебя. Хоть в Риме, хоть в Токио. Хоть в аду. — Надеюсь, пока не в аду, — прошептала она, прижимаясь щекой к его груди. Они лежали в молчании. Сердце Пьеро билось ровно и уверенно. В какой-то момент он начал напевать что-то тихо, совсем под нос. Лёгкая мелодия, знакомая и нежная. Мия узнала её. Это была та самая песня, которую он пел на репетиции, когда всё только начиналось. — Когда ты пел её… я уже знала, что влипаю. — А я знал, что влип окончательно, когда ты послала меня взглядом после той шутки про платье. — Ну да… ужасная шутка была. — Но всё равно ты меня поцеловала. — Это было случайно! — Да-да, конечно. Они оба засмеялись. Катер слегка покачивался, словно убаюкивая. И когда Мия уже почти задремала, Пьеро ещё раз поцеловал её — на этот раз медленно, со вкусом моря и чего-то ещё. Настоящего. — Давай всегда так, — прошептала она. — Всегда. И в ту ночь, под звёздным небом и шум прибоя, они спали, прижавшись друг к другу, будто больше не собирались никуда уплывать. Верона встретила их раскалённым августовским солнцем, будто сама арена хотела разогреться до состояния огня. Это был один из тех концертов Il Volo, который ожидали месяцами: прямой эфир, полный амфитеатр, оркестр, огни, тысячи сердец в зале. И она — за кулисами, с наушником в ухе, блокнотом и списком задач на сегодня. Мия снова была в своей роли ассистентки, но внутри чувствовала себя как никогда вовлечённой в происходящее. Потому что сегодня — не просто концерт. Пьеро был собран, спокоен, сосредоточен. Она наблюдала за ним украдкой, как он смеётся с Джанлукой, обсуждает с Иньяцио порядок песен, как легко ведёт репетицию с оркестром — профессионал, любимец публики, её человек. В первом ряду сидели его родители, сестра, брат. Чуть поодаль — её мама и папа. Впервые они встретились все вместе. Волнение было у всех, но улыбки были искренними. Они знали — сегодня будет что-то важное. Когда концерт дошёл до середины, зал затаил дыхание. — Questa canzone… — начал Пьеро, обращаясь в микрофон. — ...non è solo per il pubblico. È per una persona speciale. Tu sai chi sei. ("Эта песня — не только для публики. Она для одного особенного человека. Ты знаешь, кто ты.") Он начал петь “Grande Amore” — ту самую. Но в этот раз она звучала по-другому. Он пел не в зал. Он пел — ей. Прямо в глаза, когда нашёл её взгляд из-за кулис. — он улыбнулся, мягко, чуть уязвимо. Мия стояла, сжав кулаки, чтобы не разрыдаться. Вот он. Он сказал «люблю». И ей не нужно было больше слов. После концерта было объятие за объятием. Флеши, камеры, овации. Но для них всё уже исчезло — остались только они. И вечер впереди. Длинный стол в старинном ресторане с видом на реку. Менеджер Il Volo, Джанлука с девушкой и братом, Иньяцио с Мишель, родители Пьеро, его брат и сестра, родители Мии. Кто-то кричал: — Passami il vino! — Ma chi ha ordinato troppa pasta?! — Questa è la vera famiglia italiana! Мишель и Мия обсуждали украшения предстоящую свадьбу Иньяцио и Мишель. Мама Пьеро нахваливала Мию. Отец Мии подливал Иньяцио граппу и пытался говорить на сицилийском. Джанлука все это снимал на видео . Смех не смолкал. Руки пересекались над столом. Кто-то пытался взять оливку — и получал вилкой по пальцам. Бутылки лимончелло мгновенно опустошались. Пьеро как обычно спорил с Иньяцио .Он был радостным.  Мия смотрела на всё это — и ощущала тепло от кончиков пальцев до шеи. Так выглядела семья. Шумная, теплая, итальянская. И её сердце, всё ещё бьющееся после концерта, шептало: — Я дома. Ведь дом — это не место. Это человек. И если рядом он — значит, она дома.