Happy place

После нескольких дней в доме родителей, где всё напоминало о детстве, но ничто не отвлекало от мыслей о Пьеро, Мия наконец вернулась в свою квартиру в центре Рима. Уютное место, с большими окнами и терракотовыми подоконниками, внезапно казалось слишком пустым. Даже любимый утренний кофе не имел вкуса. Каждое утро начиналось с звонка. — Buongiorno, amore… — тянул Пьеро в трубке, и голос его звучал так, будто он лежал в кровати, растрепанный и слегка обиженный. — Ты скучаешь? — спрашивала она с улыбкой, уже зная ответ. — Нет. Я страдаю. Я даже записал новую песню, и она — про женщину, которая отказывается приехать ко мне в Болонью. Если ты не приедешь, я лечу обратно к Акико. Там хотя бы кормили рисом. Мия смеялась. Но сердце всё чаще било тревожный ритм: Он ждёт. Я тоже хочу быть рядом. И вот — чемодан снова собран. Шёл июль. Лето. Италия пылала солнцем, и небо было таким синим, каким оно бывает только в июле. Мия вылетела в Болонью на вечернем рейсе. Пьеро встретил её в аэропорту, в простой белой футболке и очках. Увидев её, он пошёл быстрым шагом — сначала серьёзный, сдержанный, но когда оказался достаточно близко — вдруг крепко обнял, прижал к себе и прошептал: — Я скучал. Он взял её чемодан и, будто это было самое важное в мире дело, повёз её к себе домой. Квартира оказалась совершенно новой. Пьеро недавно переехал и успел обустроить всё с итальянской элегантностью: просторная гостиная с белыми стенами и серыми бархатными диванами, минималистичное освещение, тонкие лампы с золотыми основаниями. На полу — натуральное дерево, гладкое и свежее. В углу — рояль, чёрный, блестящий, как новый автомобиль. Кухня была современной: чёрные фасады, мраморная столешница, встроенный винный шкаф и кофемашина. На кухне — аромат кофе и базилика, будто квартира сама готовилась к её приезду. — Добро пожаловать… — сказал он, распахнув дверь и сделав театральный жест. Мия прошла внутрь, провела рукой по пианино и улыбнулась: — Это ты? Пьеро Бароне, живущий среди книг, музыки и... фигурок Халка? — Это всё ты увидела, а не цветы, которые я поставил на стол? — усмехнулся он. На кухонном столе действительно стоял букет. Не банальные розы — а полевые, солнечные, как само это лето. — Я рад, что ты здесь, — серьёзно сказал он. — Очень рад. В квартире Пьеро царил полумрак — лишь мягкий свет свечей, расставленных по полу, отбрасывал тёплые отблески на стены. В центре гостиной, прямо на пушистом ковре, был разложен ужин. Не за столом, не с манерой — по-домашнему, просто, но с особым смыслом. Мия закончила сервировать: простая паста с соусом из томатов, базилика и моцареллы, бокалы с красным вином, аромат чеснока и запечённого хлеба наполнял воздух. — Ты точно не возражаешь, что я готовила? — спросила она, поправляя волосы. — Мия, — Пьеро сел на пол и потянул её за руку, — если ты будешь кормить меня так каждый вечер, я вообще перестану выходить из дома. Они ели на полу, смеясь, вспоминая нелепые моменты съёмок в Японии. Она заметила, как он смотрит на неё — не как певец, не как партнёр по сцене, а как мужчина, влюблённый до беспамятства. С каждым глотком вина атмосфера становилась теплее, ближе, плотнее. Когда они доели, Мия откинулась назад, опираясь на ладони, её ноги чуть скрестились, плечи расслабились. А он молча смотрел на неё. — Что? — улыбнулась она. — Ты с ума сводишь меня, знаешь? — сказал он, пододвигаясь ближе. И в следующий миг он потянул её к себе — легко, но настойчиво, и в тот же момент оказался на спине, а она — сверху, прижавшись ладонями к его груди. — Ты решил, что я у тебя трофей? — шепнула она, склонившись к его лицу, едва касаясь губами его кожи. — Нет… — прошептал он, обхватывая её бёдра, — ты — моя самая сладкая зависимость. Он притянул её ближе и поцеловал — сначала мягко, пробуя, будто давая ей право остановить. Но Мия не остановила. Напротив — ответила с той же страстью. Всё, что копилось неделями — взгляды, прикосновения, затаённые желания — вырвалось наружу, и в этом поцелуе не было ничего сдержанного. Он перевернул её, но только на мгновение — она снова вернулась наверх, не отрываясь от его губ. Пальцы скользили по его шее, волосы падали ему на лицо, дыхание стало неровным. — Пьеро… — прошептала она, когда он начал целовать её шею, медленно, с нежностью, будто боялся, что всё это — сон. Он смотрел на неё снизу вверх, проводя ладонью по её спине: — Я не знал, что желание может быть таким… настоящим. Дальнейшее не нуждалось в словах. Только поцелуи, дыхание, шелест одежды и огонь свечей, отражающийся в глазах. Эта ночь стала признанием — не сказанным напрямую, но более сильным, чем любые слова. Пьеро проснулся первым, но не спешил вставать. Он лежал, наблюдая, как солнечные лучи играют на поверхности стены, и наслаждался моментом покоя рядом с Мией. Она тихо посапывала, прижавшись к нему. Пьеро почувствовал, как его сердце затрепетало, и мягко обнял её, чтобы не разбудить. Мия немного потянулась и, не открывая глаз, улыбнулась. — Доброе утро, — тихо произнесла она, поворачиваясь в его объятиях. — Доброе утро, — ответил Пьеро, нежно целуя её в лоб. Он снова лёг рядом, но почувствовал, как его живот начал напоминать о себе. Он уже начал думать о завтраке, когда Мия подняла голову и посмотрела на него. — Ты голодный? — спросила она, смеясь. — Очень, — улыбнулся он, поднимаясь. — Давай что-то приготовим. Они встали, и Пьеро протянул ей руку, когда она направилась на кухню. В этот момент всё было идеально — нет спешки, нет суеты. Обычное утро в Болонье, но с тем, что оба знали: это их время. Время, когда они могут делать все, что хотят. Мия вскоре начала готовить завтрак — омлет с овощами, и Пьеро с удовольствием помогал ей. Они разговаривали о планах на лето, сидя за кухонным столом, когда уже закончили готовить. — У нас почти три месяца свободных, — сказал Пьеро, накладывая себе порцию омлета. — Только несколько концертов и записи, а так у нас будет достаточно времени, чтобы провести его вместе. Что думаешь, если мы снимем маленький домик у моря? Мия задумалась на секунду, и её лицо озарила мягкая улыбка. — Звучит как отличный план. Я всегда мечтала провести лето на море. Можно будет поехать на несколько дней в Венецию, а потом — Пулья . Кстати Чемпионат мира по футболу тоже будет проходить, может, посмотрим пару матчей? — Отлично! — воскликнул Пьеро, не скрывая радости. — Это будет незабываемо. Я рад, что ты со мной. После того, как они поели, Мия начала мыть посуду. Пьеро присоединился к ней, и они стояли бок о бок, намыливая тарелки. И в этот момент, пока его рука соскользнула по её ладони, покрытой пеной, Пьеро почувствовал что-то особенное. Это ощущение было нечто большее, чем просто прикосновение. Его сердце будто остановилось, и он понял, что не может больше скрывать свои чувства. — Мия, я… — он немного замедлил движение, посмотрел на неё, и, чувствуя, как его сердце забилось быстрее, произнёс: — Я люблю тебя. Мия замерла на мгновение, а потом её глаза наполнились нежностью. Она рассмеялась, вытирая руки о полотенце, и вдруг, не сдержавшись, взяла в руку струю воды из раковины и распылила её прямо на Пьеро. — А я тоже тебя люблю, — сказала она, её голос стал мягким и тёплым. — Я давно это чувствую. Как только я стала твоей ассистенткой, я поняла, что ты — не просто твой образ, который мы видим на сцене. Ты намного больше. Пьеро засмеялся, глядя на неё, а потом нежно притянул к себе, обнимая. В тот момент он понял, что нет ничего важнее, чем она. И что, несмотря на все трудности, они были друг для друга именно тем, что им нужно. Вечер был тёплый, Болонья пахла жасмином и лёгкой пылью старого города. Квартира Иньяцио и Мишель была просторной, с уютной террасой, где уже накрыли на стол. В воздухе витал аромат чеснока, базилика и белого вина. Мишель — стройная шатенка с живыми глазами и заразительным смехом — сразу понравилась Мие. Она тепло обняла её и тихо сказала: — Ну наконец-то я тебя вижу, а то всё про «эту загадочную Мию» только и слышу! — Только хорошее, надеюсь? — засмеялась Мия. — Хм… — Мишель многозначительно подняла брови, но потом рассмеялась. — Шучу! Только хорошее. Даже слишком хорошее — я уже начала ревновать! На столе: домашняя лазанья, тарелка капрезе, тальятелле с трюфельным маслом и корзина тёплого чиабатты. Иньяцио разливал вино, подмигнул Мие: — Ну, расскажи, ты как себя чувствуешь после всех тех съёмок? Восстановилась после Пьеро-босса? Пьеро на это только покачал головой. — Не начинай, прошу. Но Иньяцио уже разогрелся: — Слушайте, был момент, когда мы снимали сцену на вокзале в Киото, и Пьеро так серьёзно вошёл в образ, что пытался остановить настоящий поезд, думая, что он "не по сценарию" поехал! Мия залилась смехом, а Пьеро прикрыл лицо рукой. — Это была просто… неправильная разметка! И вообще, вы бы видели, как Иньяцио ел ту странную сладкую фасоль! — Да! — подхватила Мишель. — Он потом всю ночь жаловался, что у него «японские глюки»! — О, — вставил Иньяцио, — или сцена с Акико, когда ей нужно было поцеловать Пьеро по сценарию, а она не то что бы поцеловала а всосалась в него как пылесос. Он стоял как вкопанный. Бедняга потом весь день бегал по площадке, как будто заразился «японским  вирусом»! — А потом, — продолжил он, смеясь, — он на полном серьёзе сказал: «Никому не говорить!» И что делает Джанлука? Шлёт это видео в наш общий чат! — Вы ещё забыли, — добавила Мия, смеясь, — как Иньяцио застрял в кимоно, когда пытался примерить его для «сценического вдохновения»! Иньяцио с драмой вскинул руки: — Это был акт актёрской самоотдачи! — Ты выглядел как свернувшийся суши-ролл, — подколол Пьеро, и стол взорвался от смеха. Позже, под мягким светом фонарей на террасе, разговор перешёл к планам на лето. — Что если… катер? Море? Несколько дней тишины, солнца и идиотизма? Мы вчетвером ? — предложил Иньяцио. — И ты будешь капитаном? — прищурилась Мишель. — Напомни, кто в Японии заблудился в супермаркете? — Это был сложный супермаркет! — возмутился Иньяцио. — У них всё выглядело как аниме! Пьеро, улыбаясь, обнял Мию за плечи: — Катер — это хорошая идея. Только давайте без саке на борту, а то боюсь, Мия снова начнёт говорить по-японски и ругаться на нас всех. — Эй! — рассмеялась она. — Я только один раз обозвала тебя «бакаро», и то случайно! — Это значит «идиот», если что, — с гордостью перевёл Иньяцио. — Я уже почти выучил японский, спасибо тебе, Мия! Смех, вино, воспоминания и сияние фонарей — вечер в Болонье получился живым, настоящим и по-настоящему тёплым. И где-то внутри, за всей этой лёгкостью, каждый из них чувствовал — это лето будет особенным.