Тьма – обратная сторона света

╼┄╼˙˖ 𐂂 •.╾┄╾

Музыка лилась, как густой золотой мед, заполняя собой каждый уголок величественного зала. Скрипки плакали, виолончели вздыхали, а флейты щебетали, создавая сложную, многослойную симфонию. Внизу в восхищении сидели зрители, их лица освещались мерцающими отблесками люстры. Грэм прислонился к обитым бархатом перилам своей личной ложи, лениво вертя в руке полупустой бокал с рубиново-красным вином. Казалось, он полностью погрузился в музыку, его темные глаза были устремлены на оркестр, но мыслями он был за тысячу миль отсюда. Яркая симфония была всего лишь фоном для бурной оперы, разворачивающейся в его собственной голове. Сознание блуждало в лабиринтах памяти, в темных коридорах преступлений, которые он расследовал. Каждая нота симфонии отзывалась эхом в его голове, напоминая о лицах жертв, о холодных глазах убийц. Его дар, его проклятие – эмпатия – позволяла ему не просто видеть преступление, но и чувствовать его, проживать заново. Он ощущал страх жертвы, безумие и мотивы убийцы, и это изматывало его до предела. Сейчас, здесь, в этом оазисе красоты и гармонии, он отчаянно пытался отгородиться от этого. Ему нужно было расслабиться, очистить разум, чтобы завтра снова быть готовым погрузиться в пучину человеческой жестокости. Но это было почти невозможно. Образы всплывали сами собой, как кошмарные сновидения, от которых нельзя проснуться. Терапия, которую он проходил по совету Джека порой спасала ситуацию, но не сильно. Он по-прежнему переживал и с этим нужно было что-то делать. Не только потому, что это нужно было ФБР, но и ему самому. Внезапно, его отвлекли. Тихие, почти неслышные шаги, крадущиеся по мягкому ковру. Кто-то приближался к нему сзади. Уилл напрягся, инстинктивно чувствуя, что это не случайный прохожий. Он медленно обернулся, стараясь скрыть тревогу за маской спокойствия. В полумраке балкона стоял Ганнибал Лектер. Его силуэт был элегантен и безупречен, как всегда. В глазах, казалось, отражались отблески люстр, придавая им нечеловеческий блеск. На губах играла едва заметная, загадочная улыбка. — Доктор Лектер, – произнес профайлер, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он не был удивлен. В глубине души он знал, что рано или поздно Ганнибал появится. — Уилл, – ответил Чесапикский Потрошитель, его голос был мягким, бархатным, как прикосновение шелка. — Вы выглядите… задумчивым. Вас что-то беспокоит? Грэм сделал глоток вина, стараясь выиграть время. Он знал, что Ганнибал чувствует его смятение. Но он не собирался ему ничего рассказывать. — Просто наслаждаюсь музыкой, – ответил он, стараясь звучать непринужденно. Лектер слегка наклонил голову, его взгляд был пронзительным и изучающим. — Музыка, безусловно, прекрасна. Но я чувствую, что ваши мысли находятся далеко отсюда. Они блуждают в темных местах, не так ли? Профайлер почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Вы слишком много думаете, доктор Лектер, – ответил Уилл, стараясь перевести разговор в шутку. — Возможно, – согласился психотерапевт, его улыбка стала шире. — Но разве это плохо? Разве не интересно заглянуть в самые темные уголки человеческой души? Грэм молчал. Он знал, что доктор ждет ответа, ждет, что он откроется ему. Но он не мог этого сделать. Он чувствовал, что Лектер – это бездна, и если он станет на нее смотреть слишком долго, то бездна заглянет в него. А если перестать на неё смотреть, то она потеряет интерес… — Иногда лучше оставить тьму в покое, – наконец сказал Уилл, отворачиваясь к сцене. Музыка продолжала литься, но теперь она казалась ему зловещей, предвещающей беду. — Вы так думаете? – прошептал мужчина, приближаясь к нему. Уилл почувствовал его дыхание на своей шее. — Но разве не в тьме мы находим истину? Разве не в ней скрыты самые глубокие секреты? Эмпат замер. Он знал, что психотерапевт играет с ним, как кошка с мышкой. Он пытался его спровоцировать, вытащить на свет его самые потаенные страхи. — Я просто хочу покоя, – ответил Грэм, стараясь сохранить самообладание. — Покоя? – Ганнибал усмехнулся. — Покой нам только снится. Это не отсутствие изменений, а умение сохранять себя в них. Он сделал паузу, словно давая своим словам проникнуть в сознание профайлера. На секунду, Грэму привиделось, как Чесапикский Потрошитель подоходит к нему вплотную и приставляет смычок к его горлу, медленно проходясь натянутой струной по бледной коже, тем самым оставляя за собой глубокую, болезненную и пульсирующую царапину, от которой сердце наливается кровью. Он представил, как доктор Лектер умело играет на нем, словно тот был скрипкой или контрабасом, издающий из себя смесь звуков, в которых скрывались самые глубокие переживания и страхи. Дыхание духа оленя обжигало его шею, перемешиваясь с той раной, которую чувствовал Уилл. В глазах стало мутнеть, ему становилось плохо. Однако, как только его плеча коснулся Ганнибал, он сразу же вернулся в реальность. Все пропало в одно мгновение, будто ничего и не было. И, в качестве того подтверждения, из транса его окончательно вывел непринужденно знакомый голос. — Уилл, вы созданы для того, чтобы видеть эту тьму. Вы – зеркало, отражающее ее, и вы также отражаете лучшее в свете. Убежать от этого не удастся, как ни крути. Аналитик сжал бокал в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, как Лектер проникает в его разум, как змея, обвивающая свою добычу. — Вы ошибаетесь, – прошептал Уилл, хотя в его голосе не было уверенности. — Как вы думаете, почему вы так хорошо понимаете тьму? – спросил психотерапевт, его голос был почти ласковым. — Мы с вами куда более похожи, чем вы признаете, и вы это знаете. Он снова сделал паузу, словно давая эмпату время обдумать его слова. — Иногда, чтобы что-то увидеть, необходимо взглянуть на ситуацию под другим углом. А если ситуация обретает иные обороты, то необходимо прислушаться к себе и копнуть поглубже. Лектер отступил на шаг, его улыбка стала еще более загадочной. — Наслаждайтесь музыкой. Если ваша погода превратиться в шторм, вы знаете где найти маяк. С этими словами Ганнибал развернулся и бесшумно удалился, растворившись в полумраке балкона. Уилл остался стоять один, сжимая в руке бокал с вином. Музыка продолжала литься, но теперь она звучала как похоронный марш. Он чувствовал, что психотерапевт оставил в его душе ядовитое семя, которое начнет прорастать, отравляя его изнутри. Вино в бокале казалось теперь не рубиновым, а черным, как кровь, пролитая в темных переулках его памяти. Грэм залпом осушил его, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по горлу, но не приносит облегчения. В голове пульсировали слова Лектера, словно ядовитые иглы, пронзающие его сознание. Он попытался сосредоточиться на музыке, на виртуозной игре оркестра, на красоте зала. Но все было тщетно. Слова затмили все, словно черная дыра, поглощающая свет. "Принять тьму..." – эхом отдавалось в его голове. Это было то, чего он всегда боялся, то, чего отчаянно избегал. Он всегда старался бороться с тьмой, защищать граждан от убийц. Но Ганнибал утверждал, что это невозможно, что тьма – это неотъемлемая часть его самого. Уилл закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую его тело. Он вспомнил все те случаи, когда он погружался в сознание убийц, когда он чувствовал их безумие, их жестокость. Он вспомнил, как это меняло его, как он становился все больше похож на тех, кого преследовал. Именно этого он боится больше всего – потерять себя, раствориться в черноте, стать одним из них. Мужчина открыл глаза и посмотрел на сцену. Музыканты продолжали играть, но теперь их лица казались ему искаженными, зловещими. Он увидел в них отражение тьмы, которую ему так настойчиво пытался навязать Ганнибал. Он почувствовал, как его сознание начинает расщепляться, как реальность ускользает от него. Он больше не понимал, где заканчивается он и начинается неизбежность. Внезапно, он увидел в зале знакомое лицо. Джек Кроуфорд. Он стоял внизу, в партере, и смотрел на него. В его глазах читалось беспокойство. Уилл попытался поймать его взгляд, подать ему знак, попросить о помощи. Но он не мог пошевелиться. Он был словно парализован, скован страхами и ужасами, окутавшими его. Джек что-то крикнул ему, но профайлер не расслышал его слов. Он видел только, как сотрудник ФБР отчаянно жестикулирует, пытаясь привлечь его внимание. Неожиданно, Грэма кто-то задел. Толчок был сильным, настолько, что он чуть не перевалился через балкон партера. Однако, этого удара было достаточно, чтобы вытащить его из пожирающих полностью изнутри мыслей. Его смогли отвлечь. Уилл вздрогнул и оглянулся. За ним стояла фигура, скрытая в тени. Он не мог разглядеть лица, но чувствовал на себе пристальный, оценивающий взгляд. Страх ледяной волной прокатился по его телу. Кто это? Союзник или враг? Музыка внезапно стихла. В зале повисла зловещая тишина. Эмпат почувствовал, как все взгляды обратились на него. Он стоял на краю балкона, словно на краю пропасти, и чувствовал, как тьма тянет его вниз. Он снова посмотрел на Джека. Тот пробирался сквозь толпу, отчаянно пытаясь добраться до него. В его глазах был ужас и мольба. Уилл понял: Джек знает. Он знает, что происходит, и пытается его спасти. Собрав все свои силы, Грэм попытался оттолкнуть от себя мрак. Он вспомнил свою жизнь, свои чувства, все хорошее, что в нем было. Вспомнил любовь к своей собаке, тепло солнца на лице, вкус свежего воздуха. Эти воспоминания стали якорем, пусть и ненадолго, но удерживающим его от падения в бездну. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Когда он открыл их снова, лица музыкантов уже не казались ему зловещими. Это были просто люди, играющие музыку. Тьма отступила, оставив после себя лишь слабый отголосок страха. Он спустился с балкона и направился к Кроуфорду, зная, что битва еще не окончена. Джек выглядел встревоженным, когда Уилл подошел к нему. — Уилл, все нормально? Ты выглядел... потерянным. — Я в порядке, – сказал профайлер, натягивая через силу на себя улыбку. Кроуфорд нахмурился. — Что-то случилось? — Я просто кое-что понял, – ответил Уилл, его голос был спокойным и уверенным.

╼┄╼˙˖ 𓃹 •.╾┄╾

Уилл откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мягкая кожа обволакивает его, словно пытаясь успокоить. Но успокоение не приходило. Внутри бушевал шторм, вызванный недавним разговором с Джеком. Разговором, который оставил после себя привкус горечи и сомнений. Он выдохнул, чувствуя, как слова повисают в воздухе кабинета, смешиваясь с запахом сандала и чего-то неуловимо металлического, что всегда присутствовало в атмосфере, создаваемой доктором Лектером. — Вы говорили, что Джек видит во мне фарфоровый сервиз, который ставят на стол для особых гостей. Но себя я ощущаю старой кружкой, – повторил профайлер, глядя на свои руки, сцепленные в замок. Костяшки побелели от напряжения. Кабинет Ганнибала, с его приглушенным светом и тщательно подобранными произведениями искусства, казался одновременно убежищем и ловушкой. Уилл приходил сюда, чтобы разобраться в хаосе, бушующем в его голове, но каждый раз уходил с ощущением, что хаос лишь приумножился, обретший новые, более изощренные формы. — Работа с Джеком, это своего рода как сделка с дьяволом, – произнес Лектер, его голос был ровным и спокойным, как и всегда. — Джек не дьявол, – возразил Уилл, но в его голосе звучала усталость и горькая ирония. Он знал, что Джек Кроуфорд, его начальник и друг, был готов на многое, чтобы поймать преступника. И Грэм, с его уникальной способностью проникать в сознание убийц, был для главы поведенческого анализа ценным инструментом. — Но если ему нужно будет чего-то добиться, он точно не станет святошей, – парировал Лектер, и в его словах прозвучала едва уловимая нотка предостережения. Уилл замолчал, обдумывая слова Ганнибала и осторожно приподнимаясь с места. Он знал, что доктор Лектер видит его насквозь, понимает его страхи и сомнения лучше, чем он сам. И это пугало его больше всего. Убийства и преступления он считал чем-то мерзким, некрасивым. Но мысль о том, что ему было приятно убить тех, кто безжалостно отбирает чужие жизни – бесконечно страшила. Лектер медленно поднялся со своего кресла и бесшумно подошел к профайлеру, остановившись за его спиной. Уилл прикрыл глаза, пытаясь унять внезапно возникшее головокружение. Он чувствовал на себе взгляд Ганнибала, ощущал его присутствие, словно хищник, затаившийся в тени. Доктор наклонился, его дыхание коснулось шеи. — А вы так и не сменили свой парфюм, дорогой Уилл, – прошептал он, и в его голосе прозвучала странная смесь упрека и восхищения. Руки Чесапикского Потрошителя медленно опустились на плечи Уилла, их тепло контрастировало с холодом, сковавшим его тело. Прикосновения были легкими, почти невесомыми, но от них по коже побежали мурашки. Грэм замер, не зная, как реагировать. Он чувствовал, как руки Лектера скользят вниз, к его лопаткам, и его сердце забилось быстрее. — Вы чувствуете себя старой кружкой? – прошептал Ганнибал, его голос звучал прямо у уха. — Но даже старая кружка может хранить в себе драгоценный напиток. И я уверен, что в вас, Уилл, скрыто гораздо больше, чем вы сами себе позволяете увидеть. Руки Лектера продолжали скользить вниз, пока не коснулись его талии. Грэм вздрогнул. — Не бойтесь, Уилл, – прошептал психотерапевт. — Я просто хочу помочь вам увидеть свою истинную ценность. Уилл не знал, верить ему или бежать. Он застыл, как кролик перед удавом, парализованный смесью страха и странного, необъяснимого влечения. Слова Ганнибала Лектера звучали, как обещание, как искушение, как ключ к разгадке его собственной личности. Но Уилл знал, что за каждым словом Лектера скрывается нечто большее, нечто темное и опасное. Руки Ганнибала крепче сжали его талию, притягивая ближе. Уилл почувствовал тепло тела Лектера за своей спиной, ощутил его дыхание на своей шее. Запах сандала и металла стал еще более интенсивным, заполняя все его чувства. — Что ты делаешь? – прошептал Уилл, его голос дрожал. — Помогаю, – ответил Лектер, его голос был мягким и успокаивающим. — Иногда, чтобы что-то увидеть, нужно взглянуть через призму чужого взгляда. Руки Ганнибала начали медленно массировать его талию, круговыми движениями, которые заставляли его тело невольно расслабляться. Уилл попытался отстраниться, но ноги словно приросли к полу. Он чувствовал, как его воля слабеет, как он поддается влиянию Лектера. — Не нужно, – прошептал Уилл, но его голос звучал неубедительно. — Нужно, Уилл, – ответил Лектер. — Вы заслуживаете этого. Вы заслуживаете того, чтобы вас ценили и понимали. Руки доктора поднялись выше, к его груди, и Грэм вздрогнул. Он закрыл глаза, пытаясь унять нарастающую панику. Он знал, что это неправильно, что он не должен позволять этому происходить. Но в то же время он чувствовал странное облегчение, словно кто-то наконец-то увидел его, понял его, принял его таким, какой он есть. — Пожалуйста, – прошептал Уилл, его голос был почти неслышным. Он прикоснулся к рукам доктора, сомневаясь. — Шшш, – прошептал Лектер. — Просто расслабьтесь. Ладони Ганнибала продолжали массировать его грудь, и Уилл почувствовал, как его тело начинает реагировать. Он почувствовал возбуждение, которое одновременно пугало и привлекало его. Он знал, что это безумие, что он играет с огнем. Но он не мог остановиться. Он был слишком слаб, слишком уязвим. — Я не понимаю, — прошептал Уилл, опуская свои руки на колени. — Вы поймете, Уилл, — ответил Лектер. — Со временем вы поймете. Ганнибал развернул пациента к себе лицом. Его глаза были темными и проницательными, словно могли видеть его душу. Уилл почувствовал, как его сердце забилось еще быстрее. — Посмотрите на меня, Уилл, — прошептал Лектер. Профайлер поднял глаза и встретился с взглядом доктора. Он увидел в нём что-то, чего никогда раньше не видел. Что-то темное, что-то опасное, но в то же время что-то завораживающее. — Вы боитесь? – спросил Лектер. Грэм кивнул. — Не бойтесь, – прошептал Лектер. — Будет очень даже приятно. Мужчина наклонился и поцеловал эмпата в губы. Поцелуй был легким, почти невесомым, но он зажег в нем пламя, которое Уилл не мог потушить. Сначала профайлер замешкался, напрягся. Но потом… он ответил, отдаваясь полностью, забывая обо всем на свете. В этот момент существовал только он и Ганнибал, и их странная, опасная связь. Поцелуй становился все более страстным, более требовательным. Руки Ганнибала крепче сжали его тело, притягивая ближе. Уилл чувствовал, как его разум затуманивается, как он теряет контроль над собой. Он знал, что это неправильно, что он должен остановиться. Но Грэм не мог. Он был слишком слаб, слишком зависим от Ганнибала. Доктор отстранился, глядя на Уилла своими темными, проницательными глазами. — Вы чувствуете это, Уилл? – прошептал он. Уилл кивнул, не в силах произнести ни слова. — Это то, что вы так долго скрывали от себя, – прошептал мужчина. Ганнибал снова поцеловал Уилла, и на этот раз поцелуй был еще более страстным, более безумным. Уилл ответил на него с такой же страстью, с таким же безумием. Он чувствовал, как его тело горит, как его разум плавится. Он был готов на все, лишь бы остаться в этом моменте, лишь бы не возвращаться к своей прежней жизни. Ганнибал медленно начал расстегивать рубашку Уилла. Тот не сопротивлялся. Он просто стоял, как завороженный, позволяя психотерапевту делать с ним все, что тот пожелает. Когда с верхом одежды было покончено, Лектер провел рукой по обнаженной груди Грэма, отчего тот вздрогнул от прикосновения. — Вы прекрасны, Уилл, – прошептал Ганнибал. — Совершенны. Доктор наклонился и поцеловал консультанта ФБР в шею. Уилл не смог сдержаться, от удовольствия с губ сорвался тихий стон. — Вы, как небольшое озеро в Сахаре, которое хочется выпить, чтобы уталить жажду, – сладко шепчет Ганнибал. — Озеро, за которое стая диких животных готово перегрызть друг другу глотки. Уилл ничего не ответил. Он просто закрыл глаза и позволил Ганнибалу вести себя дальше. Он знал, что это безумие, что это опасно. Но он не мог остановиться. Ему нравилось. Безумно нравилось, как тьма постепенно его поглощала. Как доктор Лектер мастерски орудовал пальцами, словно знал его тело наизусть. Он был готов отдать ему все, лишь бы почувствовать себя любимым, лишь бы почувствовать себя нужным. Ганнибал поднял Уилла на руки, словно хрупкую вазу, и осторожно понес его в сторону стола. Грэм обнял мужчину за шею, прижимаясь к нему всем телом. Усадив своего друга на гладкую поверхность, доктор заглянул в глаза своего послушного песика. Профайлер смотрел на него своими светлыми радужками, полными ожидания, страха и смеси чего-то манящего. Любопытного. — Страсти накаляются, – прошептал Уилл. — Страсть это хорошо, от нее бурлит кровь, – ответил Ганнибал с нескрываемой в голосе похотью. Он улыбнулся, его глаза блеснули темным огнем. Уилл видел в них отражение собственной тьмы, той, что он так долго пытался подавить. Тьмы, которой он так отчаянно сопротивлялся… Доктор придвинулся ближе, так, что дыхание опаляло щеку Грэма, а между чужих бедер ощущался упругий бугорок. Пальцы Лектера двигались медленно, методично, словно он изучал анатомию нового, особенно интересного экспоната. Каждый его жест был выверен, точен, и от этого Уиллу становилось еще сложнее дышать. Он чувствовал, как его тело предательски отзывается на прикосновения, как по коже бегут мурашки, а внизу живота зарождается тянущее желание. Он закрыл глаза, позволяя себе полностью погрузиться в этот момент. Это было безумие, но он больше не мог сопротивляться. Он больше не хотел сопротивляться. Ганнибал наклонился ближе, его губы коснулись уха Уилла. — Вы напряжены, подобию струнам на гитаре. Вам страшно? – шепотом спросил он, и в его голосе звучала насмешка. Уилл открыл глаза и посмотрел прямо в лицо доктору Лектеру. В его взгляде больше не было страха, только странная, завораживающая смесь ожидания и… принятия. — Да, – честно ответил профайлер. — Но я на пределе. Ганнибал улыбнулся, и эта улыбка была далека от человеческой. Это была улыбка хищника, получившего то, что он хотел. Он огладил ладонью выпирающий бугорок на штанах профайлера и с его губ сорвался тяжелый вздох. — Тогда позволь мне показать тебе то, до чего твой предел еще сможет дойти, – прошептал Лектер, и его пальцы скользнули под ремень брюк Уилла. Ганнибал медленно расстегнул пуговицу на чужих брюках, его пальцы касались кожи, обжигая ее словно раскаленное железо. Уилл затаил дыхание, чувствуя, как внутри него все сжимается в тугой узел. Он знал, что должен остановить его, должен сказать “нет”, но слова застряли в горле, словно ком. Мужчина оттянул ткань брюк, обнажая бледную кожу живота. Он провел кончиком пальца по линии пресса, вызывая у Уилла непроизвольную дрожь. Его взгляд был прикован к лицу Грэма, изучающему, оценивающему. Он хотел видеть его реакцию, хотел знать, насколько сильно он его желает. Уилл молчал, не отрывая взгляда от темных, завораживающих глаз психотерапевта. Он не мог говорить, не мог думать. Он просто чувствовал. Чувствовал жар, разливающийся по всему телу, чувствовал потребность в Ганнибале, в его прикосновениях, в его безумии. Лектер наклонился и коснулся губами живота, оставляя на коже влажный след. Профайлер вздрогнул и запрокинул голову, его пальцы судорожно вцепились в край стола. Он чувствовал, как теряет контроль, как его разум затуманивается, уступая место первобытным инстинктам. Ганнибал поднимался выше, его губы скользили по телу консультанта ФБР, оставляя за собой дорожку мурашек. Он целовал его плечи, шею, пока не добрался до ключиц. Рельефные косточки выступали через кожу, образуя подобие оленьих рогов. Те, что Уилл наблюдал на своем приследуемом духе. Такие острые, изящные и одновременно устрашающие. Доктор Лектер несколько секунд, словно завораженный, смотрит на них, после чего наклоняется и прикусывает одну из ключиц, ритмично посасывая кожу. Уилл вздрагивает, не в силах сдержать стон, который тонет в шепоте восторга и страха. Он чувствует, как зубы Ганнибала мягко сжимают его кожу, как теплое дыхание обжигает его, вызывая волну дрожи, прокатывающуюся по всему телу. Это одновременно мучительно и сладостно, как будто грань между удовольствием и болью стерлась, оставив лишь чистое, нефильтрованное ощущение. Доктор Лектер облизывает губы, словно пробуя вкус Уилла. — Всё же, я не ошибся. Вы прекрасны не только как духовная лирика на страницах книг, но и как самый зрелый плод, который всегда висит на самой высокой ветке дерева, – шепчет он, и этот шепот проникает в самую душу профайлера, заставляя ее трепетать. Руки Уилла взлетают, хватаясь за волосы Ганнибала, притягивая его еще ближе. Лектер слизывает кровь, которая постепенно начинает стекать по телу мужчины куда-то вниз. Но на этом его потребность в изысканной пробе не заканчивается. Не долго думая, он примыкает ко второй ключице, нагло, по-хозяйски оставляя за собой яркий кровоподтек. Отстранившись, Ганнибал наблюдает прекрасную картину, которая могла бы сравниться с великими художниками того же Леонардо да Винчи или Боттичелли. Расстегнутая лососевого цвета рубашка небрежно спадает с плеч Уилла, открывая взору изящную линию ключиц, отмеченных теперь багровыми следами страсти и собственнического акта. Его грудь тяжело вздымается, дыхание сбивается, а в глазах плещется буря эмоций: страх, возбуждение, и какая-то странная, болезненная покорность. Психотерапевт проводит пальцем по влажной коже обожаемого песика, собирая капельки крови, и подносит их к губам, повторно дегустируя изысканный нектар. — Вы – воплощение искушения, Уилл, – шепчет он, его голос хриплый от желания. Уилл не отвечает, не в силах вымолвить ни слова. Он лишь судорожно цепляется за волосы Ганнибала, пытаясь удержаться на грани безумия, в пучине чувств, которые грозят поглотить его целиком. Он больше не понимает, где заканчивается он и начинается Ганнибал, где боль переходит в удовольствие, а страх – в безудержное влечение. Доктор Лектер снова наклоняется, его губы находят губы Уилла в жадном, требовательном поцелуе. Он впивается в них, словно утопающий в спасительный круг, высасывая из него остатки воли и здравого смысла. И Уилл отвечает на этот поцелуй, отдаваясь ему без остатка, зная, что пути назад уже не будет. Умелые пальцы стали ловко стягивать штаны с профайлера. Они шумно упали на пол вместе с боксерами, ровно также, как и ремень, который ранее стягивал их на бедрах Грэма. Расстегнув застежку на своих брюках, Лектер, наконец, отстранился от губ Уилла и придвинул его за ягодицы почти вплотную к своему паху. Рука, теплая и понимающая, прошлась по внутренней стороне бедра мужчины, и от этого легкого прикосновения по коже, чувствительной от возбуждения, побежали мурашки. Действие было медленным, ладонь обдуманно двинулась вверх и, наконец, остановилась у основания затвердевшей эрекции Уилла, оказывая нежное, дразнящее давление. — Ты не слишком терпелив, не так ли, Уилл? – пробормотал Ганнибал низким, шелковым голосом, который вибрировал в воздухе. Тонкая, понимающая ухмылка играла на его губах, а искорки веселья в темных глазах только усиливали растущее возбуждение консультанта ФБР и отчетливое ощущение… что за ним наблюдают. Эмпат промолчал. На его лице образовался легкий румянец от поступающего жара и ажитации. Тем временем свободная рука доктора Лектера нашла путь к плотно сжатому колечку мышц у входа Уилла. Легкими, пробными прикосновениями он начал массировать, уговаривая и подготавливая чувствительную плоть. Нежное прикосновение было почти невыносимым, обещая наслаждение, которое грозило разрушить тщательно выстроенное самообладание. Грэм с тошнотворной уверенностью знал, что последует дальше. Пристальный взгляд Ганнибала удерживал его, обещая сильную, глубокую близость. Каждое движение было обдуманным, контролируемым, отражая власть, которой он обладал над ним. Это был танец доминирования и подчинения, и Уилл обнаружил, что не в силах сопротивляться соблазнительному притяжению. Он сдался не силе, а неоспоримому, опьяняющему обаянию Ганнибала Лектера. Вскоре, без колебаний, эти пальцы скользнули внутрь, медленно, обдуманно, начав растягивать и завладевать им изнутри, превращая его тело в сосуд чистого, неподдельного наслаждения. Он был потерян, добровольно и безвозвратно, в темных и опасных глубинах желаний Ганнибала. Они двигались задавая ритм, заставляя тело содрогаться при каждом толчке. Грэм время от времени тяжело вздыхал, прикусывал щёку, сдерживая свои громкие и гортанные стоны, которые так и норовились выбраться наружу. Но прелюдии длились не долго. В какой-то момент, пальцы прекратили свое движение и вместо них, у прохода уже было нечто иное. Горячее, жаждующее, твердое. Уилл задрожал, почувствовав, как его тело впускает в себя нечто чужое, горячее и требующее. Он закрыл глаза, пытаясь удержать остатки контроля, но каждое движение Ганнибала стирало границы, лишая его воли. Боль и наслаждение сплелись в тугой узел, заставляя его тело извиваться в немом протесте и одновременно мольбе о большем. Ганнибал, как опытный художник, выписывал каждый мазок, каждый толчок, добиваясь идеальной картины. Он чувствовал податливость Уилла. То, как стенки его лона сжимали его достоинство изнутри, как они желали его. Как желал его сам профайлер. Взгляд Лектера был прикован к лицу Грэма, изучая каждую эмоцию, каждое изменение цвета кожи. Он видел наслаждение, боль, страх и, самое главное, – признание. Признание его власти, его влияния, его неотразимости. Движения становились все более уверенными, ритм – более неистовым, а пальцы то и дело сжимали бёдра до синяков. Тело Уилла отвечало на каждый толчок, каждое прикосновение, отдаваясь во власть этого безумного акта. А когда к работе подключилась сильная рука Чесапикского Потрошителя, которая любезно ласкала его ствол, добавляя нескончаемый спектр эмоций – он больше не пытался сдерживаться. Стоны вырывались из его груди, смешиваясь с тяжелым дыханием Ганнибала. Мир сузился до этих двух тел, сплетенных в единое целое, потерянных в темной пучине страсти. Они провели ночь вместе, отдаваясь друг другу полностью, забывая обо всем на свете. В этот момент существовали только они, и их странная, опасная любовь.

╼┄╼˙˖ 𐂂 𓃹 •.╾┄╾

Утром Уилл проснулся в крепких объятиях Ганнибала. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Он чувствовал себя умиротворенным, спокойным, как никогда раньше. Но где-то глубоко внутри, в самой темной части его сознания, шевелилось беспокойство. Произошедшее между ним и мужчиной было неправильным, но до невозможности притягательным. Он осторожно высвободился из объятий мужчины, стараясь не разбудить его. Осторожно приподнявшись с кровати, он подошел к окну. Город просыпался, наполняясь звуками машин и голосами людей. Уилл чувствовал себя оторванным от этого мира, словно он находился в каком-то другом измерении. Он обернулся и посмотрел на Ганнибала, спящего в кровати. Его лицо было спокойным и безмятежным, словно он не знал, что творится в душе профайлера. Грэм почувствовал прилив нежности к нему, но одновременно и страх. Он не знал, что делать дальше. Не знал, как жить с тем, что произошло. Консультант ФБР быстро оделся и вышел из спальни. Он направился в кабинет доктора Лектера, надеясь найти там какое-то утешение, какой-то ответ. Эмпат сел в кресло, в котором сидел вчера, и закрыл глаза. Он пытался разобраться в своих чувствах, но в голове был лишь хаос. Внезапно он услышал шаги. Грэм открыл глаза и увидел Ганнибала, стоящего в дверях. Он был одет в свой обычный безупречный костюм, словно ничего не произошло. — Доброе утро, Уилл, – сказал Ганнибал, его голос был ровным и спокойным. — Как вы себя чувствуете? Профайлер не знал, что ответить. Он просто смотрел на него, не в силах произнести ни слова. — Вы выглядите обеспокоенным, – сказал психотерапевт, подходя ближе. — Что-то случилось? — Я… я не знаю, – пробормотал Уилл. — Я не понимаю, что происходит. — Я понимаю, – сказал Ганнибал, садясь в кресло напротив Грэма. — Это было неожиданно для вас. Но я уверен, что со временем вы привыкнете. — Привыкну? – переспросил Уилл. — К чему я должен привыкнуть? К тому, что я сплю с серийным убийцей? Ганнибал улыбнулся. — Я не просто серийный убийца, Уилл, – сказал он. — Я ваш друг. Я ваш союзник. Тот, кто понимает вас лучше, чем кто-либо другой. — Я не хочу, чтобы меня понимал серийник, – возразил Уилл. — Но вы уже позволили мне это сделать, – парировал Ганнибал. — И теперь вы не можете повернуть время вспять. Профайлер замолчал. Он знал, что Ганнибал прав. Он позволил ему проникнуть в свою душу, и теперь он не мог его выгнать. — Что вы хотите от меня? – спросил Уилл. — Я хочу, чтобы вы были счастливы, — ответил Ганнибал. — Посмотрите своей тени в глаза, не надевайте на себя очередную маску. — Я не хочу быть темным, – сказал Уилл. — Но это часть вас, Уилл, – сказал Ганнибал. — И вы не можете это отрицать. Вы пытались подавить ее всю свою жизнь, но это только сделало ее сильнее. Пришло время принять ее, научиться ее контролировать. — Я не знаю, как это сделать, – прошептал Уилл. — Я помогу вам, – сказал Ганнибал. — Я буду рядом с вами, чтобы направлять и поддерживать вас. Вместе мы сможем преодолеть все. Уилл посмотрел на Ганнибала, и в его глазах он увидел искренность. Он поверил ему. Он поверил, что доктор Лектер действительно хочет ему помочь. — Хорошо, – сказал Уилл. — Я согласен. Мужчина улыбнулся. — Я знал, что вы примете правильное решение, — сказал он. — Теперь мы можем начать нашу работу. — Какую работу? – спросил профайлер. — Работу над собой, – спокойно ответил психотерапевт. — Работу над тем, чтобы стать тем, кем вы должны быть. И с этого момента началась новая глава в жизни Уилла Грэма. Глава, полная опасности, страха и безумия. Но также глава, полная любви, страсти и самопознания. Он вступил на путь, с которого уже не было возврата. Путь, который вел его к тьме, но также и к свету. Путь, который изменил его навсегда. Грэм понял, что Лектер был прав. Тьма – это действительно часть его. И он должен ее принять, чтобы стать целым. Благодаря ему, он видел мир другими глазами. Видел красоту в уродстве, порядок в хаосе, свет в тьме. «Тьма – ничто иное, как другая сторона света.»

⊹ ࣪ ˖