How strange to be Ukrainian president

На улице май, идёт лёгкий дождь, отчего на душе какая-то тоска. Завтра нужно ехать во Францию на очередные переговоры с президентом Франции. Как же я устал. Не так я представлял себя президентом Украины. Сначала пандемия потом, война, как же хочется назад в прошлое, к Жеке, Лене и ко всем остальным. Как же хочется остановить этот ад. Каждый день смотреть на то как страдают украинцы, защитники и защитницы, дети, жёны, мамы.. я просто не переношу этого. Но я должен, должен остановить это, я должен народу, это моя работа. Я не хочу быть плохим президентом, не хочу подводить свой народ, им нужен лидер, и разумный человек. *День переговоров* --- Париж, ночь. Узкие улочки квартала Маре дышали весенней прохладой, пока за закрытыми дверями Елисейского дворца решалась судьба мира. Владимир Зеленский нервно поправил галстук, ожидая начала переговоров. Он знал — сегодня не просто встреча. Это почти спектакль, в котором каждое слово могло стать либо шагом к миру, либо к новому витку войны. Дверь открылась, и вошёл Эмманюэль Макрон — элегантный, как всегда, с лёгкой улыбкой и тенью усталости в глазах. Следом за ним — министр иностранных дел Великобритании, лорд Хендерсон, невозмутимый и сухой, как британский виски. — Господа, — начал Хендерсон, — наша задача проста: предложить Вашингтону план, который они хотя бы не отвергнут с ходу. Временное перемирие, международные наблюдатели, дипломатическая дорожная карта. Мы должны говорить одним голосом. Зеленский смотрел не на министра — на Макрона. Эмманюэль был спокоен, но в его взгляде сквозила решимость. — Важно не только что мы скажем, — произнёс Зеленский, — но кто это скажет. Если Франция и Британия поддержат этот план открыто, я готов взять на себя риск. Даже если это вызовет бурю. Макрон слегка кивнул, но задержал взгляд Зеленского дольше, чем обычно. Их взгляды встретились — на короткий миг дипломатия отступила, и остались только двое мужчин, которых связали месяцы войны, десятки ночных звонков и тишина между строк. — После заседания останься, — тихо бросил Макрон по-французски, когда Хендерсон отвернулся к картам. Зеленский понял всё без слов. Переговоры длились три часа. Компромиссы рождались с болью, как и всегда, когда речь идёт о мире. Когда министр покинул зал, Макрон подошёл к Зеленскому ближе, чем следовало бы. — Это опасно, — прошептал Владимир. — Ты привык рисковать, — ответил Макрон, едва заметно улыбнувшись. — А я привык побеждать. Он коснулся его руки — мимолётно, почти дипломатично, но достаточно, чтобы это стало моментом. В мире, где каждый шаг просчитывается, у них была минута без протокола. — Мы напишем этот план, — сказал Зеленский. — И может быть... ещё кое-что.