До веку и до вечера

Фрукты из корзинки оказались очень вкусными - это оценили все коллеги Веры, когда она принесла свой гастрономический сюрприз в учительскую. - И кто же посылает такие подарки? - Айми, учитель истории, поставила на стол свой горячий кофе, щедро подсластив его двумя пакетиками, - признавайся, у тебя есть тайный почитатель? - У меня этих почитателей целая параллель, - фыркнула по-русски Вера, оглядывая ворох сочинений старшеклассников, нещадно вымаранных красной ручкой, - точнее, нечитателей! Просила же изучить исследовательские статьи о творчестве Диккенса. Айми перестала помешивать ложечкой кофе, с любопытством поглядев на мисс Токатцу и ожидая от неё объяснений на английском. Она уже привыкла, что её коллега из России имеет привычку выражать свое недовольство на родном языке. Хотя, на скромный взгляд Веры, наиболее удачным языком для данной цели служит немецкий, особенно если подобрать правильную интонацию и экспрессию... Она бы с радостью употребила свои языковые навыки в дело, однако группа обучающихся не набралась. - Нет никакого тайного поклонника, - пояснила Вера уже по-английски, - а корзину мне в подарок из магазина прислали, я их миллионный клиент, представляешь, как совпало! - Ага, как же, - Айми хитро прищурилась, - да ладно тебе, Вера, расскажи, кто он? Вера нахмурилась и уткнулась в телефон. За все время её "каторги" в этой школе, до окончания срока которой она считала дни, "англичанка" так и не смогла ни с кем подружиться. Да и не особо стремилась разнообразить свою социальную жизнь. Она приходила, отрабатывала положенные часы, общалась во основном по рабочим моментам с другими учителями, а потом сразу уходила в свою съёмную квартиру. Вера не любила обсуждать с коллегами что-то личное и не собиралась давать лишний повод для сплетен. К тому же, история её знакомства с доктором Мияги как-то не очень тянула на романтическую, и ей не хотелось рассказывать про то, какого дурака она сваляла с тем тупым гранатовым соком. - Айми, я приехала сюда не романы заводить, а работать, - Вера отложила смартфон и подошла со своей кружкой к кофемашине, недовольно поморщившись от своего кривого отражения на полированной поверхности, - и даже если я гипотетически хотела окунуться с головой в восточное амурное приключение, едва ли я бы кого-то заинтересовала... Она не была красавицей и знала это. С того самого момента в школе, когда среди девчонок пошла мода на топы и джинсовые мини-юбки. Все девчонки на дискотеке выглядели моделями, а Вера была похожа на рулон поролона, перетянутый розово-синей изолентой. В универе ей уже было не до гулянок, поскольку все силы уходили на учёбу, зарабатывание нищенской "стипухи", подработку репетитором и языковые курсы. Адовая каторга оправдалась - Вера получила вожделенный красный диплом, в который вложила душу, слёзы, кровь, пот и прочие жидкости жизнедеятельности своего вымотанного организма. Вера была реалисткой и жутко гордилась этим своим качеством. Она ставила конкретные, достижимые цели и упорно шла к ним. Семьи и замужества среди них не было. Ей даже иногда казалось, что и родители уже махнули на это рукой. Вера шла к свободе и самоуважению. А это достижимо за счёт денег. Вера вернулась с несладким кофе за стол, продолжив проверку сочинений. Взгляд её упал на широкую тёмно-зелёную юбку, скрывающую её колени. Японские старшеклассницы щеголяли в аккуратной форме, демонстрируя свои стройные ножки, да и молодые учительницы порой были не прочь приодеться, строго и со вкусом, как говорится, dress to impress, и на фоне всех этих восточных нимф Вера чувствовала себя "бабой на самоваре" - шитой куклой с огромным подолом, которой бабушка в деревне накрывала заварочный чайник. Ничего, она переживёт этот год, накопит деньжат, откроет свою студию в Питере, сделает полную коррекцию фигуры и поставит виниры, белоснежные такие, как в Голливуде... - Ты всегда такая нервная, - заметила Айми, - это всё из-за недостатка калорий и глюкозы. - Предлагаешь мне кондитерскую ограбить? - хмыкнула Вера, с видимым отвращением глотая свой кофе, - или у моих бездельников шоколадки отжать? И объесться сладким до состояния диабетической комы? - Вот сколько мы общаемся, никогда не могу понять, шутишь ты или говоришь всерьёз, - рассмеялась в ответ Айми, - у вас, русских, такое чувство юмора, да? - Это жизня у нас такая, - процитировала Вера известный советский мультфильм, закусывая яблоком, чтоб хоть как-то подсластить своё существование, - ой, бяда-бяда... Айми рассеянно улыбнулась из вежливости, как обычно делала, когда её коллега внезапно опускала ремарки на родном языке. - Я имела ввиду, что тебе надо развлечься, развеяться, сменить обстановку... - Да что ты говоришь? - прицокнула языком "англичанка", - какая свежая мысль! И такая своевременная, слушай! Меня как раз сегодня сослали на дом к одной прогульщице, чтоб её ленивое величество сподобилось получить оценку. Круто, правда? Прям выход из зоны комфорта. Релакс обеспечен. Только мне для расслабления вполне хватило бы поваляться на диване и посмотреть сериал. - О, правда? - удивилась Айми, - слушай, это большая редкость, когда кто-то из учителей проводит аттестацию на дому. Наверно, есть веская причина. Может, девочке надо соблюдать постельный режим... - Ага, и компа с интернетом у неё тоже нет, она в бункере, видимо, живёт раз дистанционно позаниматься не вариант, - Вера взболтнула скопившуюся на дне кружки кофейную гущу и добавила уже по-русски, - послали в деревню к тётке, в глушь, в Саратов, там буду горе горевать. - А к кому ты пойдешь? - К мадемуазель Комори. Ещё живёт она за городом, реально в глуши, адрес такой непонятный скинули, - Вера наморщила лоб, вспоминая название, - дом Сакамаки... На этих словах улыбка медленно сползла с лица Айми, она выронила недоеденное печенье, подбитым камикадзе спикировавшее в чашку с громким "бульк". - Ты... ты пойдешь в особняк Сакамаки? - Айми глядела на неё круглыми как блюдца глазами, её лицо вытянулось. - Ну, да, как выяснилось там у нашей прогульщицы резиденция. Я вот одного понять не могу, если у неё отец - сельский пастор, то откуда у него загородные особняки? Рано встаёт, что ли? - Вера хихикнула, довольная своей вольной остротой. Но её коллега смотрела на неё так, будто Веру должны были вот-вот отправить на эшафот. - Это поговорка такая русская, - объяснила ей "англичанка", решив, что шутку надо "дожать", - кто рано встаёт, тому Бог подаёт. - Я поняла... - проговорила Айми механическим голосом и тут же засуетилась вокруг своих конспектов, сделав вид, что очень занята. - А почему ты так удивилась? - от Веры не укрылось то, как странно отреагировала на эту новость учительница истории, - что-то не так? - Нет, всё хорошо, - быстро отчеканила Айми, не поднимая головы, - я просто... просто подумала, что тебе не хочется после своих уроков ехать в такую даль. Это ужасно... ужасно тяжело для тебя, наверно. - Ну, прямо скажем, я не в восторге. Но знаешь, я ездила на летнюю смену в Анапу в лагерь с восьмиклассниками на автобусе. Хуже этого в моей жизни уже точно ничего не будет. Вера вымыла за собой кружку и к пробковой доске на стене, чтоб прикрепить туда на булавку стикер-напоминание. - Так, у меня завтра по плану "Рождественская песнь" Диккенса с социальной проблематикой и христианскими мотивами... Айми нервно сглотнула, поперхнувшись собственным кофе, и встала из-за стола, явно собираясь что-то сказать Вере, как вдруг в учительскую вошла директор. - Мисс Токатцу, вы помните о нашей договоренности? Вы готовы? "Вы готовы, дети?" - Конечно, мэм, я помню, - отозвалась Вера, успев сменить выражение лица на нейтральное, - я готова. "Будь готов, как Гагарин и Титов, блин!" - Замечательно, можете спускаться, вас уже ждёт машина. Директриса и Айми подошли к окну, внимательно следя за тем, как Вера застыла во дворе перед лимузином в недоумении, а затем села в салон. - Она ничего не заподозрила? - поинтересовалась директор Накаяма. - Нет, - Айми со скорбным видом провожала удаляющийся лимузин влажными глазами, - но может стоило её предупредить? Она ведь ничего не знает! - Чтоб она запаниковала и сбежала? Эта русская и так доставила мне множество хлопот! Вечно недовольная, себе на уме, своенравная, острая на язычок... Не повезло девочке, они не любят дерзких. Сломают её, как бамбуковую палочку. Научат её манерам. - Как вы можете! - воскликнула Айми, - Вера хорошая! - Так может хочешь занять её место? - с нажимом спросила директриса, шагнув к испуганной учительнице, - или хочешь, чтоб туда отправляли всех без разбора, отлавливая как кроликов на охоте? - Н-нет... - Вот и хорошо, - мадам Накаяма, как называла её Вера, заложила руки за спину и отошла от окна, - не забывай, что говорит пастор Комори. Пока мы всё делаем правильно, никто не пострадает и никаких жертв не будет. - А Юи и Вера? - вырвалось у Айми, - они не жертвы?! - Они невесты, - хладнокровно ответила мадам директор, - и такова цена нашего спокойствия. Что поделать, мальчики растут, и их аппетиты тоже. Юи готовили к этому с детства. А эта русская... да кто о ней вспомнит? Никому до неё нет дела, впрочем как и ей плевать на всех вокруг. - А если вдруг возникнут вопросы? - осторожно возразила Айми. - Вот ты и позаботишься о том, что на все вопросы нашлись ответы. Иди в канцелярию и проконтролируй, чтоб договор с мисс Токатцу был расторгнут досрочно. Все документы должны быть подписаны вчерашним числом, в личное дело запиши, что она уехала сегодня. Всё её барахло пусть выкинут, а лучше сожгут. Айми послушно закивала, хлюпнув носом, и посмотрела на оставленный Верой на доске клейкий листочек. Она уже знала, что завтра учительница английского не проведёт урок по творчеству Диккенса. Айми перевела взгляд на ещё не обсохшую кружку и фруктовую корзину. Ей было невыносимо жаль Веру, но поделать она ничего не могла. - Давай ещё порыдай над ней, - безжалостно проговорила мадам Накаяма, - она не первая и не последняя. И надо радоваться, что не мы оказались на её месте. В этот момент в дверь постучали, и в учительскую вошел чуть смущённый ученик. - Простите, - обратился он к директрисе, неловко топчась на пороге, - тут курьер для мисс Токатцу передал посылку, а её в кабинете нет. Где она? - Мисс Токатцу нет, - мадам Накаяма решительно забрала обёрнутую несколькими слоями скотча коробку. "И уже не будет никогда", - добавила она про себя, и в глубине своего сердца ощутила такой же первобытный ужас, какой испытала, когда к ней пришли пастор Комори и тот, не попросив, а потребовав помощи. Директриса отогнала от себя уколы совести и бросила посылку в руки ещё не отошедшей от происходящего Айми. - Убедись, что от всех вещей избавились. Нельзя оставлять никаких следов. Русской учительницы больше нет.

***

Вере прежде не доводилось кататься на лимузине. Он был черный и блестящий, как новенький агат в огранке, а салон был весь выделан красной кожей. По виду она смахивала на натуральную, но её родной дядя, в девяностые перегонявший машины из Германии, обычно в таких случаях проверял подлинность кожи зажигалкой. Но Вера не курила, поэтому просто предпочла думать, что сидит в данный момент в кожаном кресле. - Извините, а нам долго добираться? - спросила она спустя несколько минут езды. Водитель был неразговорчив, он поднял перегородку, полностью скрывшись от глаз Веры. Она пожала плечами и с интересом прильнула к окну. Выезжать за этот городишко ей ещё не доводилось. Пейзаж, впрочем не блистал оригинальностью - то же свинцовое небо, те же высокие деревья с тёмными кронами. И тишина, нарушаемая лишь негромким гулом мотора и шорохом грунта под колёсами. Картина за окном уже слегка поднадоела, как вдруг над верхушками сосен возникла островерхая крыша, проплывая над лесом. - Можно я открою окно, пожалуйста? - за перегородкой воцарилось молчание, и Вера посчитала это знаком согласия, нажав кнопочку. В лицо ей ударил встречный ветер, растрепав волосы и оставив на щеках поцелуй из аромата леса. Таинственные угловатые крыши вдруг исчезли, но после ближайшего поворота перед глазами изумлённой Веры предстали огромные кованные ворота, услужливо распахнувшиеся перед лимузином. Машина проехала под высокой аркой с гербом и подъехала к особняку. Это был не дом, не коттедж, а именной особняк. Старинная кирпичная кладка за давностью лет превратилась в монолит, покрытый изумрудными заплатами мха и овитый плющом. Над красной черепичной крышей собирались тяжелые дождливые тучи, а ветер прибивал к высоким решетчатым окнам листья. От переднего фасада отходила два крыла, создающие п-образную конструкцию. - Это особняк Сакамаки? - когда водитель не ответил ей в третий раз, Вера посчитала это откровенным хамством, - послушайте, я с вами вообще-то разговариваю! Ответом послужило резкое торможение машины, отчего Вера вылетела с сидения, больно стукнувшись темечком. - Козёл, - по-русски процедила она, выбираясь из лимузина и нарочито сильно хлопая дверцей. Она хотела подойти к водителю и высказать ему всё, что она о нём думает, но тот вдруг ударил по газам, и лимузин тронулся, подняв облако пыли. Вера закашлялась, протирая глаза, а когда вновь открыла их и увидела, что пыль рассеялась, машины нигде не было. Хотя во дворе не было гаража, да и вряд ли столь неповоротливое транспортное средство могло так быстро разогнаться и уехать. Но лимузин будто испарился. Постояв немного в недоумении, Вера обернулась, оглядывая каменную громаду, с гробовым молчанием стоящую напротив. Особняк выглядел так, будто в нем давно никто не жил, окна были плотно закрыты, из труб не шел дым, не было никаких звуков, сопровождающих бурную деятельность. Словно дом был пуст и нем. - Офигеть, конечно, как живут японские школьники, - вслух сказала Вера, перекидывая сумку на плечо, - как я с темой эссе угадала! Эта тихоня прям живёт в Викторианской эпохе. На секунду она почувствовала себя Джонатаном Харкером из романа Стокера, стоящим на пороге жуткого поместья. - Надеюсь, там не тусуются оборотни или вурдалаки, - Вера тихонько рассмеялась и тут же умолкла, ибо вокруг сгустилась такая звенящая тишина, как в лунную ночь на кладбище, и смех показался ей неуместным, - ну так что, меня кто-нибудь встречать будет или мне надо сигнальную ракету запустить? Вера вдруг засомневалась, а туда ли её привёз молчаливый извозчик. Она выудила из сумочки телефон и набрала директрису, чтоб уточнить детали. Но в трубке раздались короткие гудки. - Супер, ещё и связи нет, - она недовольно закатила глаза и попыталась поднять руку с мобильником повыше, - про интернет и вай-фай, видимо, можно вообще не заикаться. Смартфон жалобно пиликнул о том, что нет сигнала, и настроение Веры окончательно упало до нулевой отметки. - Зашибись, - поправив причёску и одёрнув юбку, она храбро зашагала к массивной двухстворчатой двери. На дверях висел тяжелый молоток, совсем как в повести Диккенса. Вера с недоверием покосилась и поднесла руку. Но в последний момент позади неё вдруг раздался возглас: - Мисс Токатцу?! От неожиданности Вера выронила телефон из рук, который моментально оказался на садовом гравии экраном вниз. К ней подбежала виновница всего этого путешествия - мисс Комори. В руках она сжимала букет алых роз, которые роняла, по мере приближения к своей учительнице. Прежде чем Вера успела что либо сказать, Юи буквально вцепилась в неё дрожащими руками. - Что вы здесь делаете? - свистящим шепотом выдохнула она, - вы должны немедленно уйти! - Так, во-первых, добрый вечер, мисс Комори, - Вера быстро взяла себя в руки, напустив привычный строгий вид, - во-вторых, смените тон, будьте добры. Я не для того сюда ехала, чтоб вы меня прогоняли в такой грубой форме. Я по вашу душу, между прочим пришла. Оценки будем исправлять, или как? - Какие оценки? - глаза Юи стали просто обезумевшими, её била крупная дрожь, - уходите сейчас же, пока они вас не учуяли! Уходите! - Да прекратите вы истерику! - Вера с силой оттолкнула её от себя, ворча про себя по-русски, - дура, блин, совсем с катушек слетела! Сейчас двойку поставлю тебе и уйду, и отца в школу вызову, если он не в состоянии привести дочь в адекватное состояние. Учительница отошла от сумасшедшей ученицы, повернув голову в сторону упавшего телефона. И обалдело уставилась на пустующую садовую дорожку, хотя отчетливо видела, как мобильник приземлился там минуту назад. - Так, где мой телефон? - Вера скрестила руки на груди и бросила на дрожащую Юи суровый взгляд, - учтите, юная леди, если это какая-то шутка, то смеяться над ней мы будем в кабинете директора! - Мисс Токатцу, вы не понимаете... - одними губами прошептала девочка, - прошу, бегите, пока не... Внезапно её взгляд остекленел и устремился куда-то вдаль, её зрачки сузились, а дыхание будто застыло на губах. -...поздно... - чуть слышно вымолвила Юи. Вера хотела было ей сказать, что актриса из неё так себе, и процитировать режиссёра Станиславского. Но вдруг каким-то шестым чувством явственно ощутила чей-то взгляд на себе. Некто стоял у неё за спиной и наблюдал за всей этой сценой, и весьма давно. - Что здесь происходит? - голос, раздавшийся позади Веры, был холодным и колким, как лезвие ножа. Она медленно развернулась и увидела молодого человека. Он был очень высокий и субтильный, кожа его была неестественно бледной, а за прямоугольной оправой скрывались карие глаза, в первый момент показавшиеся Вере красными. Одну руку он держал за спиной, а в другой, обтянутой белой перчаткой, он держал Верин мобильный телефон. - Полагаю, что я вправе рассчитывать на объяснения, - вновь заговорил незнакомец, глядя поверх очков, - с кем имею честь говорить? - Она просто заблудилась! - выпалила Юи, уронив две оставшиеся розы, - я как раз объясняла этой девушке дорогу... - Я обращался вовсе не к тебе, - перебил её мужчина тоном, не терпящим возражений, - это вопиющая бестактность - встревать в беседу, когда тебя не спрашивают. Не говоря уже о наглой лжи. - Вот-вот, - Вера, уже доведенная до последней стадии своего негодования, избрала принцип "я вас не знаю, но разделяю ваши взгляды", - и я о том же! Я не заблудилась, сэр, меня прислали из школы. - Вы - учительница? - мужчина поднял бровь, оценивающе приглядываясь, - из России? "Что ты смотришь на меня, как миграционная служба?", - Вере уже порядком надоело, как реагируют местные жители на её этническую принадлежность. - Совершенно верно. А вы, должно быть, родственник мисс Комори? - Родственник? - в красных глазах блеснул странный огонёк, - что вы, разумеется, нет. Я её хозяин.