Пыль

      Отголоски того, что происходило уже очень давно, преследовало его почти каждый день. Казалось, что отпечатки в памяти всё ещё свежие. Каждый день в Сейрейтее начинался и заканчивался спокойно уже очень долгое время. Эта стабильность моментами настораживала, но не настолько, чтобы долго в раздумьях по этому поводу застревать. Но Ичиго по прошествию своих сто с лишним лет здесь вынес пока одну важную вещь. Стабильность — это либо признак застоя, либо тишина перед бурей, и в этом случае он склонялся ко второму варианту, потому что застоя очевидно не было.        После окончания войны с Яхве Сейрейтей, кажется, восстанавливался медленно, но хотя бы уверенно. Это была не первая война, которую пережил город душ, но всё же оправляться от любой передряги довольно тяжело. Восстановление шло силами добровольцев, и это не могло не радовать, что, теперь уже в его доме, стало наконец-то тихо. Может и только на короткое время.       Прогуливаясь вдоль разрушенной тренировочной арены после патруля, где уже не так много приходится рассекать пустых, Куросаки, привычно для себя, был мыслями далеко не там, где сейчас его тело. Полномочия главнокомандующего капитана, которыми того внезапно наделили после окончания войны, не играли для него абсолютно никакой роли, ведь, как он считал раньше, он сражался вовсе не за это. Он сражался за мир в своём доме, где хотел жить обычной "человеческой" жизнью, окончить медицинский универ, и, возможно, как и его отец, открыть свою клинику и помогать людям уже в другом ключе, а не метаться между мирами, потому что больше никто не может.       За такое долгое время он, всё же, признал, что хотел бы пойти по стопам своего отца. Сейчас же Ичиго лишь смутно помнил окружающие Каракуру запахи, звуки, как пахнет мокрый асфальт после тёплого дождя, или ёлка в новый год, и что ещё больнее, смех его сестёр, весёлый и задорный. Даже спустя много лет он помнил их голоса без шанса услышать их снова. Ичиго живёт лишь с надеждой о том, что с ними всё хорошо, и с его друзьями, и испытывать эти чувства каждый день было не то, чего он хотел. Это было хуже, чем пытка, чем быть съеденным заживо насекомыми, ведь это ранило изнутри. Ранило глубже, чем сердце, и чем душа.       Даже воспоминания о схватках с арранкарами, с шестым эспадой, отзывались теплотой, и это перестало казаться со временем чем-то неправильным. Да, Ичиго скучал, и скучал не только по битвам. В месте, которому он на какое-то время отдал своё тело, а разум отдал размышлениям, когда-то всё было иначе — крики, удары, вспышки реяцу. Сейчас здесь пахло влажной пылью и усталостью. Завтрашний день сулил быть таким же, наполненным скукой снаружи, но поедающим всё внутри.       — Капитан Куросаки, — раздался голос и приглушённый звук, будто кто-то приземлился на траву неподалёку от него, выдёргивая шинигами из своих мыслей. — Вас вызывают в совет.        — Что-то произошло? И... — замешкался Ичиго. Хотел было упрекнуть, что не стоит формальностей, но умолчал.       — Пока ещё неизвестно, но, похоже, без тебя там не разберутся, — Ичиго выжидающе смотрел на капитана Сой-Фон пока она не произнесла, что заставило внутри Ичиго всё перевернуться: — один из арранкаров здесь.       — Невозможно... — прозвучало еле слышно из его уст, и он тут же ринулся к совету.       Сой-Фон, догнав его, проговорила:        — Он говорит, что ничего не скажет, пока тебя не увидит. Что-то он слишком смелый, — усмехнулась та. Такой упрямостью перед толпой капитанов мог быть именит далеко не каждый арранкар. Имя само собой пролетело в голове Ичиго, но тихо вырвалось из уст:        — Гриммджо...       Прибыв в здание совета, Ичиго и Сой-Фон шли быстрым шагом вдоль длинного коридора молча. Тишина была в какой-то мере напряжённой, и не из-за серьёзности капитана Сой-Фон, а скорее от напряжённого ожидания Куросаки, который не мог понять, что он ощущает в данный момент. Но этот коридор казался слишком длинным, и чем ближе они подходили к двери, за которой сейчас находятся все, то тем дальше Ичиго хотелось от неё отпрянуть. Но так нельзя.       Двери в зал совета отворились тяжело, с глухим скрипом, словно нехотя впуская Ичиго внутрь. Он ступил через порог, и будто ощутил, как вся атмосфера изменяется. Взгляд капитанов скользнул на него, но он не задержался ни на одном из лиц. Даже на него, причину торжества так сказать. Но всё внимание притягивала однозначно его фигура, окружённая печатями кидо и металлическими дугами ограничения. Гриммджо запечатанный, как дикое существо. И что самое главное, он выглядел уж слишком так, как и прежде.             На нем не вижнилось ни возраста, ни усталости, как будто время не имело к нему доступа. Только глаза чуть более тёмные, чем в памяти, но такие же колючие и краткие, замечавшие каждое движение и назоядшие источник самого тихого шороха. Арранкар усмехнулся, не дожидаясь ни слова, словно они снова оказались лицом к лицу на руинах под просторным небом, где в каждый удар вкладывалась вся ярость и сила, что были доступны им в их былые времена.       — Ну и как тебе, капитан, вечность среди скучных лиц? — процедил он, склонив голову, и по звуку его голоса можно было подумать, что они встретились не спустя век, а после обычного перерыва в пару дней. Ичиго не ответил сразу, а он просто стоял, глядя на него, как будто пытаясь удостовериться, что это не иллюзия. Многое хотелось сказать, но ни одно слово не казалось уместным, и только сердце внутри, сжавшись, билось с той самой старой, забытой яростью. Или же теперь надеждой.       Сделав шаг вперёд, он почувствовал, как ноги будто стали тяжелее, но Куросаки и не собирался подходить близко. Хотя взгляд всё же скользнул по фигуре арранкара и немного задержался, будто пытаясь сквозь слои времени понять, кто сейчас перед ним. Было трудно понять, что он чувствует, поэтому он не ответил ни на какие едкости со стороны Джаггерджака, а лишь глубоко вдохнул и, не повернув головы, проговорил:       — Генерал… объясните.       — Капитан Куросаки… — Шунсуй смотрел на него с необычной серьёзностью, которая редко прорывалась сквозь его лёгкость. — Его нашли в глубинах Роконджина, далеко за пределами обжитых участков, там, где патрули бывают раз в десятилетие.       — В Мире душ?       — Именно, — резко поднялся Хирако, — и никто не знает, как, ведь после войны все переходы между мирами нарушены и барьеры держатся на остатках баланса, и даже капитаны давно не перемещаются между Каракурой и Сейрейтеем. — его взгляд метнулся с Гриммджо и обратно к Куросаки. Прищуривая глаза, тот продолжил: — Он не мог просто так пройти. Даже с внешней помощью.       — Ты хочешь сказать, он…       — Я хочу сказать, что либо он нашёл способ, которого не знаем мы, либо за ним кто-то послал его, — перебил Шунсуй, его голос потемнел. — Пока мы не знаем, что хуже.       — Но он утверждает, что пришёл один, — вставил один из капитанов с другого конца зала. — И, по его словам…       Все взгляды вновь обратились к Гриммджо. Тот наконец поднял голову, будто устал ждать, когда за него всё скажут.       — Уэко Мундо окончательно опустел, — произнёс он, — не в смысле, как раньше, а совсем. — Он выпрямился, и в его голосе, несмотря на всё пренебрежение, чувствовалась не показная тревога. Хотя прикрываясь усталостью, можно сказать что ему всё равно. Кривя губы в полуухмылке, он продолжил говорить: — Все будто растворились, или ещё куда пропали, я без понятия... — он говорил резко, будто плевался словами, не заботясь о том, кто его слушает. — Сначала просто стало тихо, а потом и обычные пустые и арранкары начали пропадать. Даже Меносы, которым обычно ни конца ни края в подземелье, теперь встречаются всего пару штук за несколько дней. Все просто исчезали один за другим и последний раз я видел Нелл несколько десятков лет назад, перед этим пропал Старк, — он дёрнул плечами, насколько позволяли печати. — Я остался, потому что вовремя свалил.       Несколько капитанов переглянулись.       — Что значит "просто исчезали"? — строго спросила Сой-Фон.       — А что тут непонятного? Был, и нет. Не осталось ни следа реяцу, совершенно ничего, будто кто-то выдрал их из мира, — ответил Гриммджо в привычной манере.       — И ты оказался в Сообществе душ? — спросил главнокомандующий Шунсуй.       — Думаешь я хотел? — посмеялся арранкар, — я лишь бежал куда мог, искал любые дыры, трещины в пространстве. Вышел тут и меня чуть не порвали, когда наткнулся на ваших дозорных. Но я сказал, что буду говорить только с Куросаки. — Он метнул взгляд на Ичиго, и в этот раз уже без чёртиков в глазах. — Ты знаешь, я бы не пришёл просто так.       Куросаки за всё это время проговорил ни слова, и складывалось ощущение, что не скажет и после прямого обращения от того, кто когда-то был его самым целеустремлённым противником. Но похоже, он таким остался. Ичиго чувствовал, что всё ещё недостаточно услышал, чтобы выносить остаточный вердикт, но одно он желал точно.       — Распечатайте его, — несмотря на тяжесть атмосферы в большом зале, эхо Ичиго распространилось по всем углам помещения. Капитаны начали переглядываться, и Куросаки обратился лично с полной уверенностью в своих словах: — Генерал, он понадобится в будущем. Это однозначно.        — Но капитан Куросаки, мы не можем просто так рисковать... — один из капитанов замолк, как только Ичиго поднял руку.       — Если в Хуэко Мундо снова происходит что-то неладное, то это однозначно доберётся и до нас. Вы понимаете, к чему это всё? — Ичиго оглянул всех капитанов и лейтенантов, — Если... — его взгляд остановился на бывшем Эспаде, и тому едва не перехватило дыхание от его тёмного взгляда, — если он и вправду один из последних выживших, то что это за сила такая, которая подчинила себе даже Эспаду?        — Действительно, — послышалось задумчивое далеко в конце зала, после этого почти все присутствующие начали перешёптываться.        — Значит, кто-то или что-то заставляет подавлять силу Эспады, — задумчиво произнёс Маюри, и как того стоило ожидать, неподдельный сумасшедший интерес выражался в каждом подрагивании мышц его лица. — Это звучит... интересно.        — Значит, просишь распечатать его, — переспросил главнокомандующий Шунсуй, после чего все умолкли, как только его глубокий голос окутал стены.        — Да, — коротко ответил Куросаки. Он был больше уверен, чем не уверен, что Шунсуй поддержит его решение. Ведь давно он стал именит тем, насколько смелыми бывают его компромиссы, когда тот высвободил Айзена, хоть и частично, чтобы тот помог победить в войне с Яхве.       Тишина была не затяжная, но Ичиго терпеливо ждал, и уже начал сомневаться в действительности своих надежд.       — Хорошо, — звучало это облегчённо от Шунсуя, — но стоит учесть один момент. Нужно, чтобы кто-то взял его под свою ответственность, — тот прямо смотрел на Ичиго. — И взять может тот, кто лучше всего знает, как с ним взаимодействовать.       Кажется, что эти слова были лишними, ибо каждый не поленился окинуть взглядом Ичиго.        — Я беру его под свою ответственность, — как бы Ичиго того не желал, но он вложил всю решительность в эти слова, которую только мог себе позволить.       Капитаны в один момент, как по приказу, зашумели. Одни требовали полного подчинения Гриммджо, а вторые частичной изоляции. Только Унохана смотрела на бывшего Эспаду с тем выражением, которое заставило бы замолчать и Бога смерти. Но даже она в итоге проговорила тихо, что заставило тишину мгновенно повиснуть среди шумевших:       — Если он действительно полезен, он должен быть под присмотром того, кто знает, как с ним обращаться. Все взгляды снова на Ичиго.       — Я беру его на себя, — спокойно сказал он, пытаясь заверить даже самого себя. — Полная ответственность.       Арранкар лишь молча взглянул на него без какой-либо ухмылки. И последовало лишь короткое и молчаливое принятие.        — Значит так тому и быть, — коротко заключил Кьёраку. Довольно таки в своём стиле.       Внеплановое мероприятие затянулось ещё на какое-то время, прежде чем нашли Урахару, который знал, как снять печати. Ну и не только по этому поводу, бюрократические моменты тоже были учтены, и Шунсуй нехотя вчитывался в каждую бумажку, как того и требуют, и ставил подписи. На удивление, тот никогда не пропускал ни единой строки, хотя некоторые могли думать, что он и первого абзаца не дочитывает.       Выходя из здания, Ичиго шёл чуть впереди, пока за ним где-то плёлся Гриммджо. То, что он не следил за каждым шагом арранкара, а тот даже не пытался сбежать, могло означать многое. Но было понятно, что уважение друг к другу всё ещё присутствует.       Внезапно остановившись, Ичиго обернулся к зданию. Бывший Эспада пошёл дальше, но вскоре сам остановился. Будто без Ичиго он теперь не знал, куда ему идти. Каменные плиты у входа покрылись мхом, будто сам Сейрейтей пытался забыть, как много прошло через эти пороги. И сколько ещё будет проходить. Он не оборачивался сразу, когда Гриммджо подошёл ближе. Но чувствовал, как тот стоит почти вплотную. Едва заметное тепло исходило от его тела, слишком живое, чтобы быть призраком такого уже смутного, но яркого прошлого.       — Ты всегда без предупреждения? — нарушил Куросаки тишину первым.       — Скучал? — усмехнулся он. — Вижу ты теперь весь из себя капитан. Смешно, я-то помню, как ты истекал кровью у меня под ногами.       — И всё ещё жив, заметь, — сухо бросил Ичиго и повернулся, — что тебе нужно? Почему ты пришёл именно сюда и... — замешкался он, рассматривая его. — Ещё дал себя поймать?       Наконец Ичиго рассмотрел его вблизи и заметил несколько деталей. Да, он изменился, но совсем немного. Лишь глаза стали заметно чуть тусклее, а плечи тяжелее. Видимо, арранкар сам не знал, зачем пришёл именно сюда, в Сейрейтей, но уходить теперь однозначно было поздно.       — Уэко Мундо пал. Как не иронично, но дно пробивается каждый раз, — задумался тот, пока усмешка медленно сползала с его лица. Взгляд быстро метнулся на Ичиго, будто он только что придумал, что сказать. — И ты всё ещё жив.       Ветер снова прошёлся по площадке, затронув хаори и пошевелив волосы. Откуда-то сверху сорвался лист старого свитка и тихо опустился к ногам.       — Думаешь, я поверю в такое внезапное признание?       — А ты не верь, — хрипло рассмеялся Гриммджо, — просто дай мне место, где я могу пока побыть. — Он тут же на миг отвернул взгляд, словно постыдившись того, в чём только что мимолётно признался.       Тот вдруг посмотрел ему прямо в глаза, и в них он, к удивлению, не обнаружил злобы. Может что-то похожее, что пыталось таковым являться, чтобы для самого себя казаться, что Гриммджо остался тем же. Но казалось, что там, в его мимолётно задержавшемся взгляде, мелькнуло едва заметное одиночество.       — Тогда оставайся, — сказал шинигами после паузы. — Но если хоть один шаг не туда…       — Да знаю я, Куросаки, — перебил тот. — Ты меня снова в землю закопаешь.       — Не закопаю, — тихо ответил Ичиго. — Просто не вытащу.       Словно не желая возвращаться в свой штаб, Ичиго водил Гриммджо по различным местам Сейрейтея, где не было лишнего шума или глаз, которые бы могли как-то прервать их разговор своим недовольством присутствия существа из мира, откуда, по обычаю, вылезал всякий сброд. Через какое-то время они, всё же, направились штаб, но то и дело моментами останавливаясь, чтобы или легче было сформировать мысль, или ещё ради чего-то.       — Почему ты на самом деле здесь? — голос Ичиго был ровным, но в нём дрогнула нота усталости. Гриммджо лишь дёрнул слегка плечами.       — Я уже сказал, потому что ты жив, — он сделал шаг вперёд. Носками обуви задел кусок отломанной плитки и тот с глухим стуком покатился по земле, ударился о камень и затих. Гриммджо окинул камешек взглядом, будто находил в этом движении что-то важное. Или просто искал, куда смотреть, чтобы не смотреть на Ичиго, — а может... — выдохнул он. — Неважно.       Медленно повернув голову, Ичиго встретился с его взглядом. Молчание затянулось и обвило их, как тугая лента, что казалось ещё немного этой тишины, и лента затянется прям у самого горла. Внезапно арранкар впервые отвёл глаза. — Я помню, как ты меня тогда пощадил, — Гриммджо провёл ладонью по щеке, будто там всё ещё болел старый шрам. — Потому что ты какого-то чёрта просто не добил.       — Не было смысла.       — А сейчас есть?       Сердце Ичиго сделало какой-то неровный удар, от чего дыхание едва перехватило. Он не знал, что ответить. Вместо этого он прошёл мимо Гриммджо, плечом слегка задел его. Намеренно или случайно, он сам бы не смог сказать.       — Идём, уже холодает, скоро вечер, — Куросаки решил оставить ответ висеть в воздухе. — Ты меня пускаешь туда? К себе? — усмехнулся бывший Эспада, чуть приподняв бровь. — Как это у вас? Покои? — Пока что да, пускаю. Хоть тебе спать на улице, я смотрю, не привыкать, но в остальном посмотрим.       Не ожидая какого-то положительного или отрицательного ответа, Куросаки просто был уверен, что тот пойдёт за ним, и не потому что вдруг стал доверять, а потому что этому приблуде больше некуда идти. И когда их шаги растворились в коридоре старого штаба, воздух словно стал теплее. Или просто в этом холоде появилось чьё-то дыхание, которое явно было другим, но уже не таким враждебным.       Комната, куда Ичиго привёл Гриммджо, была небольшой. Когда-то она принадлежала старому шинигами одного из отрядов. Сейчас в ней стоял лишь футон, низкий стол и открытый стеллаж с книгами в запылённых обложках. Было и несколько фотографий, но на них внимание не слишком заострялось. Воздух пах старым деревом, чаем и чем-то тёплым, человеческим, что ни у одного из шинигами быть, вроде, не должно.       Гриммджо остановился на пороге и провёл ладонью по косяку двери, а взгляд зацепился за щербину от чьего-то меча.       — Это всё? — хмыкнул он. — Не сказать, что капитан шикует.       — Здесь мне не нужно больше, это даже не полноценно моя комната, — ответил Ичиго, снимая хаори и вешая его на крючок, но оставив оружие при себе. Он повернулся боком. — Спать будешь здесь, пока тебе не выделят комнату. Если не устроит — иди обратно в песок. Если сможешь туда пройти конечно же.       Арранкар усмехнулся, шагая внутрь и закрывая за собой дверь.       — Не боишься мне, прямо-таки, комнату выделять?       — Пока ты в моём штабе, то и будь уверен, что каждое твоё движение под наблюдением.       Не удосужившись ответить, а лишь недовольно выдав какой-то звук, арранкар шумно и медленно, будто всё ещё ожидая опасности, прошёлся босыми ногами по циновке. Несколько минут в комнате царило молчание. Его взгляд скользил по стенам уютного помещения, книжным полкам, по чайнику в углу и по стене с прибитым бумажным талисманом, от которого пахло защитной ки. Вдруг он обернулся, медленно поворачивая голову за телом.       — Не могу поверить, что ты всё ещё живёшь здесь так, будто бы ничего и не было.       Раздались звуки керамической посуды. Ичиго лишь молча наливал себе чай. Керамика стукнула по столу, а горячий пар поднимался к лицу, словно пряча едва уловимые эмоции на его лице.       — Нет, — сказал он наконец. — Говоришь так, будто я совсем уже всё позабыл.       Тот сел прямо на пол напротив Ичиго перед столом, скрестив ноги. Руки лежали на коленях, а взгляд внезапно стал серьёзным.       — Не думай, что мне вдруг понадобится твоя жалость, Куросаки.       — Я её тебе и не предлагаю, — хмыкнул тот. — Будто раньше мог себе такое позволить.       — Мог, — ухмыльнулся тот, но оба решили не продолжать эту тему. Существовавшее одно тёплое воспоминание на двоих было единственным, чем они могли друг другом манипулировать на данный момент.       Чай уже остывал, а ветер за окном трепал бамбуковые ставни, пока солнце садилось за горизонтом. Ичиго решил перевести тему:       — Завтра будут продолжать стройку, отправлю тебя туда.        — Хочешь меня запрячь как бесплатную рабочую силу? Ожидаемо.        — Никому и не платят, отстройка идёт благодаря желающим, а их, поверь, намного больше, чем я себе сам мог представить, — Куросаки, подняв взгляд от стола, коротко задержался на Гриммджо. — Я там участвую в том числе.       — Ну и славно, — казалось, будто этого и вправду было достаточно, чтобы убедить арранкара. Тот откинулся немного назад, опираясь ладонью о пол.        Ичиго лишь вздохнул. На самом деле он хотел многое с ним обговорить, но не знал, с чего стоило бы начать. После совета впервые за долгое время у Ичиго была путаница не только в голове, но и в чувствах.       — Скажи, что там произошло.       — Чего вдруг так прямо спрашиваешь? — Джаггерджак, очевидно, ожидал подобных расспросов от него, но он не собирался потакать каждому действию Ичиго. Будто тот был уже не в иерархии между генералом и капитаном, и тем, чью истинную силу боялся даже сам Яхве, а всё ещё тем мелким шинигами с нераскрытой силой, который едва свою маску держать мог. Ичиго очень изменился, но похоже, что его внешность никакие страдания не затронули, даже под влиянием течения другого времени в Мире душ.       — Захотел и спрашиваю.       — Остроумный ответ для капитана.        — Ты долго ещё это припоминать будешь? Будто бы я именно этого хотел, — махнул он рукой на хаори. Оно было, кстати, без номера отряда. Но Гриммджо было немного лень об этом спрашивать.        — Ладно, успокойся, просто подумал, может получится с тобой подраться, как раньше это было. Вот так, — он слегла притронулся к шраму в районе ключицы, будто поправляя рубашку. К тому самому шраму, что во весь его торс, и видна была лишь его часть. Ичиго только сейчас обратил на это внимание и начал сам припоминать их битвы, но быстро убрал взгляд, как только Гриммджо опустил руку.       — Я же не всё рассказал. — Ичиго только с ожиданием замер после его слов, подняв взгляд, но не поднимая голову. — Как, думаю, ты уже знаешь, Яхве особо не трогал то, что осталось после Айзена. Особенно его лабораторию, потому что там были сохранены тела убитой Эспады.       — Ну?       — Кто-то разрушил Лас Ночес и достроил свои крепости, и там всё ещё ни души. И... там не чувствуется чьё-либо реяцу, ни хорошей, ни плохой, это нельзя понять. Оно явно не могло само сломаться и заново собраться, ты же это понимаешь, — Гриммджо выглядел слегка натянуто, когда вещал об этом, и Ичиго таил дыхание на моментах молчания, будто ему казалось, что он может спугнуть его ход мыслей. — Короче, там опять творится какая-то чертовщина и...       — И надо чтобы я это снова как-то начал разгребать, — перебил его Ичиго. От такой настырности и резкой смены настроения Куросаки, Гриммджо заметно поубавил свой пыл, но скорее от удивления, потому что он не ожидал что рядом с ним Ичиго сможет себя когда-то так вести. Но теперь ему казалось, что Ичиго может с ним не только биться на равных, но и говорить. Хоть и, очевидно, Куросаки подавно сильнее. В разы сильнее.        — Нет, — после короткого молчания усмехнулся Гриммджо. — Я то знаю, что ты всё равно никуда не денешься. Моей задачей было как можно быстрее вашему миру донести, что там происходит какое-то дерьмо.       — Когда все начали пропадать? Как вы вообще поняли, что что-то не так?        — Погоди-погоди, — притормозил тот его, — я понимаю тебе интересно, но давай по порядку, а то и так много рассказывать, чего за столько лет накопилось, — арранкар уселся поудобнее, приблизившись к столу. — Пропадать все начали вскоре после войны, примерно через тридцать лет, но сначала это были обычные пустые, которых встретишь... точнее встретил бы где угодно в Уэко Мундо. Сейчас же уже нет. Потом те твари, что побольше — Меносы. А потом уже и все остальные из Эспады. Некоторых ещё ты прикончил, некоторые после войны исчезли, Улькиора...        — Подожди... — прервал его Ичиго. — Улькиора остался жив? Гриммджо усмехнулся:        — К счастью для тебя нет, но Айзен сохранил данные о его реяцу и полной силе. Всё это было в его лаборатории и в живых из арранкаров после войны были только Старк, Нелл, Харрибел и, как видишь, я, об остальных не знаю. Не уверен, что теперь узнаю.       — Нелл.. — об упоминании её имени что-то сжалось внутри Ичиго. Гриммджо рассказывал о её пропаже так, что Куросаки на момент показалось, что то, в какой манере он это преподнёс — непозволительно. С одной стороны это целиком нормально для Гриммджо, постоянно кого-то терять, убивать и принимать то, что сам в любой момент будешь убит, но с другой стороны речь зашла о Нелл, по которой Ичиго тоже скучал, почти прям как за друзьями из Каракуры. За друзьями из прошлого, с которыми вынужденно пришлось расстаться и насчёт которых он теперь не уверен, что помнят его. Он лишь тяжело вздохнул, пытаясь для себя оправдать Гриммджо, ибо на того сейчас не было времени злиться.       — Она пропала перед тем, как я решил оттуда выбираться. Точнее, мы оба планировали, она всё никак не умолкала, что нужно добраться к тебе, — от этих слов Ичиго стало только больнее. Выражение лица говорило всё за него самого, и в какой-то момент арранкар, всё же, уловил этот тонкий момент и решил больше не заострять на ней внимание. Гриммджо продолжил: — слушай, я понимаю, что мы привязываемся к людям и нелюдям по-разному, но позволь...       — От тебя это ожидаемо, — тихо проговорил капитан.       — Дай договорить. Нелл, как бы это не было сложно признать, в разы сильнее меня, и если даже я выбрался, то я уверен, что она уж точно поймёт что да как.       — А если нет, — Ичиго поднял какой-то опустевший взгляд на него. — И ты просто сбежал.       — Да, сбежал, как последний трус, — для него это было намного проще признать. — Я пришёл сюда и из-за неё. Она до последнего о тебе вспоминала.        — Всё, — вырвалось у Ичиго. Он сам даже немного выровнялся, видимо сам не понял, что это он произнёс. В этот момент он успел ещё раз вспомнить про тех, кто в Каракуре. Вдруг людям там тоже нужна была помощь, а они все как и Нелл. Хотели сказать, но не могли. Но шинигами всё ещё полагают, что в Каракуру ни один пустой пробраться не смог бы. Тогда почему прошло столько лет, но ни одной души из реального мира так и не последовало в Мир душ? И это всё ещё оправдывают большими изменениями после тысячелетней войны. А какими — не уточняется.       Гриммджо умолк. Даже выражение лица уже не было насмешливым или чего подобного. Видимо сам затосковал, и в силу того, что они оба буквально из разных миров, тоскуют немного по-разному. В том числе и за разным.        — Не думал, что тебя это так нагрузит, — заметил арранкар. Ичиго этому даже удивиться как-то не хотел, хотя в прошлом не каждый день он мог наблюдать, как шестой Эспада проявлял какие-либо хоть и едва тёплые чувства, кроме звериной ярости и желания разрушать всё на своём пути. Похоже, времени, всё же, подвластны даже такие, как Джаггерджак. — Но ты не это... а то от твоей реяцу сейчас чай скиснет.       — Значит, в Уэко Мундо появился новый правитель, — заключил Ичиго. Скорее для себя. — Что же на этот раз...       Они молчали какое-то время, прежде чем Ичиго встал, подошёл к полке и взял старый свиток, после чего бросил его Гриммджо.       — Спи, завтра будешь помогать на южной стене, — он опешил. — Если останешься.       — Если?       — Ты ведь не решил ещё, правда?       — А ты бы на моём месте? — слегка прищурившись, ответно спросил Гриммджо.       Ичиго разворачиваясь к двери, проговорил: — Я не на твоём месте, — он вышел, и дверь за ним закрылась мягко и почти бесшумно. Арранкар же остался сидеть, придерживая свиток всё ещё на коленях, склонившись над ним. Он не открыл его, а просто смотрел в то место, где Ичиго только что сидел.