Пыль

      Ичиго пропал и скитался в округах Сейрейтея почти до самого утра, так и не вернувшись в штаб и не забрав своё хаори. Такие побеги были для него привычны ещё со школьных лет в Каракуре, только вот причины теперь были немного иные. Тогда он места себе не находил от большого колличества изменений и грядущей неизвестности, что хотелось сбежать куда угодно от перемен, тревожных новостей и чувства, что земля уходит из-под ног. Всё, лишь бы не находиться дома, предотвращая тем самым нападения на его семью со стороны нечисти.       Он помнил, как проводил много времени в парке неподалёку от школы, сидя на качелях в тишине ночи, пока телефон не вибрировал в кармане — "Ичиго, ты где, ужин остынет".       Теперь всё было иначе. Тогда он задумывался, что бы было, если бы он покинул Каракуру. Продолжались бы нападения после, или же всё бы становилось только хуже. Спустя долгие года Ичиго, очевидно, знал ответ, когда уже все войны с собой и окружающими были позади, но цена была за это очень высокой.       Он неслышно скользил между деревьями ночного леса Сообщества душ, будто в надежде, что несоизмеримая тяжесть мыслей не поспеет за ним. Или же он каким-то образом сможет найти тропу, ведущую туда. В место, которому принадлежали его душа и сердце. Место, за мир в котором он сражался до последнего, в итоге оставшись в заточении и скованный тенью своей же силы. В заточении на века.       Всё то же хмурое выражение на его лице оставалось неизменным даже спустя столько лет. Только вот замечаний по этому поводу ему уже давно никто не делал. Всякий раз, когда воспоминание об этом проскальзывало, как его сёстры просили его хоть немного улыбнуться, как самая младшая сжимала его руку и говорила: «Ну Ичиго, хоть один раз, ради нас, улыбнись!» своим звонким голоском, или как отец хлопал его по плечу и с широкой ухмылкой добавлял: «Ичиго, да сделай лицо попроще", его сердце робело. Эти воспоминания мягко касались его сознания, как ветер трогает листву, и тогда он на секунду ослаблял мышцы бровей.       Память о них жила в нём долго, и он жаждал момента, чтобы снова их увидеть, эта наивная вера продолжалась не смотря на то, что до сих пор ничего неизвестно о Каракуре. Этот город молчал уже слишком долго и это была его рана, которая всё никак не затягивалась, и причиной тому была неизвестность. Это молчание ранило сильнее любого меча, потому что оно не давало ни надежды, ни покоя.       Гриммджо всё время будто бы и ждал возвращения куда-то запропастившегося шинигами, но одновременно с тем ему было всё равно. Никому, даже себе, он не признавался, что неспешно мерцающий фонарь у входа в штаб он не тушил нарочно. В голове он оправдывался тем, что просто не любил темноту. Но, возможно, в этом свете таилась его собственная, грубая, неуверенная форма ожидания. Было чем заняться и без того, но покидать штаб он пока не думал.       Всё что он делал, это задумчиво всматривался в деревянные потолки комнаты, лёжа на спине и подперев голову одной рукой. Мысли были ленивыми, как тлеющие угли: не сгорали до конца, но и не давали тепла. Всё чаще он ловил себя на вопросе: как долго он ещё будет шастать по этому странному, приторно правильному Миру душ? Ненадолго, конечно же, задержалось замечание в голове о том, насколько места для отдыха у шинигами...        — ...теплее, — сказал он случайно вслух, но он был настолько задумчив, что не придал этому значения. Теплее не только по ощущениям, но и по виду. Каменные и холодные стены Лас Ночес явно контрастировали на фоне этого места, что стало временным пристанищем. В этом месте и вправду хотелось отдохнуть, а не ожидать откуда-то засады и быть готовым умереть прямо сейчас. Хотя он, вероятно, был бы не против сразиться с кем-то, и у него уже более ста лет есть один человек на примете.       Когда-то, в Уэко Мундо, каждый день был боем, и это вполне устраивало его, ведь там всё было, довольно-таки, просто: ты либо выжил, либо нет. Либо же ты убил, или тебя убили. Тут же, в мире шинигами и всех таких из себя законопослушных, всё утопало в вечных переговорах, молчаливых взглядах, порядке, будто натянутом на остатках мира после катастрофы. Он скрипнул зубами, едва скорчив недовольную гримасу.       Сразу после этого ненадолго задержалось в его голове и другое, совершенно противоположное: теперь насколько безликими казались ему места, где живут шинигами. Пустые комнаты, одинаковые стены, приглушённый свет — как будто они специально пытались забыть, что такое страх и голод к жизни, без которых и дня в Уэко Мундо не проходит. Ичиго хотя бы приносил с собой движение, какое-никакое чувство, даже если это чувство было всепоглощающей тоской. Иногда в разы хуже, чем некоторые из Эспады, у которых Стороны смерти были в схожей эмоциональной окраске.       — Тоже мне, капитан, — пробормотал он, не особо уверенный, кого именно сейчас высмеивал. Он всё же закрыл глаза, но не уснул. Ичиго же всё ещё не возвращался, а он всё ещё ждал, сам не понимая зачем.       Утро было каким-то серым и неприветливо заглядывало в окна. Солнце будто забыло, что должно светить, и лениво просачивалось сквозь облака, окрашивая крыши Сейрейтея в тусклое серебро. Похоже, будет дождь, но благо он должен был быть тёплым.       Куросаки уже стоял у ворот Южного сектора, на плече, как всегда, при себе оружия, и в руках он держал список задач на день. Довольно внушительный, но на сегодняшний день это была лишь куча мелкой работы.       — Опоздал, — сказал Ичиго не оборачиваясь, когда услышал шаги за спиной.       — Не назначал время, значит не ной, — отозвался Гриммджо, потирая шею. — Я вообще удивлён, что меня ещё вчера не выперли или, на крайний случай, не убили.       — Всё впереди, а сейчас лезь туда, — указал он куда-то на вершину немного поваленной постройки, которая не внушала доверия, что она хоть ещё сколько-то простоит, пока по ней будет кто-то лазить.        — Решил меня сразу убить? Сам полезай.        — Не умничай, — коротко отрезал капитан, и приступил к раздаче заданий другим работникам.       Работа оказалась простой — восстановить пост караула. Старый дозорный павильон развалился ещё после первой волны вторжения в Сейрейтей, и только сейчас, наконец-то, пришла очередь его восстановлению. Гриммджо поднимал балки с лёгкостью, словно вес для него вовсе ничего не значил, а Ичиго же ловил на себе взгляды других, и те были ожидаемо настороженными. Но он никак это не комментировал и, по видимому, не собирался.       — Тебе не плевать, как на тебя смотрят? — спросил Гриммджо, вытирая лоб.       — Если бы мне было не плевать, я бы здесь не стоял.       — Это не ответ.       Ичиго коротко кинул взгляд на список. Потом сказал:       — Смотрят только на то, как ты держишь себя. И вообще, мне казалось тебе нравится внимание.       — Какие ты там ещё квесты нам придумал, капитан? — продолжал язвить бывший Эспада.        — Ичиго! — донеслось откуда-то сбоку. По голосу он сразу определил, что это была Рукия. — Через час тебе нужно подойти к совету!        — С чего это опять? — удивился Куросаки, глядя, как Рукия приземлилась рядом.        — А вот не надо лишних вопросов задавать, потом всё и узнаешь, — живо парировала она.       — Так уж и быть, — пожал плечами Куросаки.       — Что-то ты, смотрю, совсем не работаешь, — подерзила Кучики смеясь. — А твой пустой как из ведра облитый.        — Заткнись, я вообще-то всё слышу, — донеслось откуда-то сверху, с высотки поста. Ичиго с Рукией лишь коротко переглянулись, хихикнув. Как-то даже по-детски.        — Не устал ещё быть ответственным за него? — продолжала насмехаться Кучики.        — Такая мелкая, а смелость так и прёт, — хмыкнул Эспада.        — Всё под контролем. — Ответил ей Ичиго с лёгкой улыбкой. — Буду ровно через час, как ты и сказала.        — Не придёшь — морду набью, — позже она добавила, уходя. — И привыкай уже носить хаори!        — До сих пор не привык что-ли? — послышалось опять где-то сверху от арранкара. — Он даже и не вспоминал про эту тряпку!       Рукия лишь коротко вздохнула:        — Только по рыжим волосам и хмурому выражению лица тебя можно узнать, — и отпрыгнула, возвращаясь назад к своим капитанским обязанностям, а Ичиго к своим — забивать гвозди и руководить процессом, который, честно говоря, не был ему по душе. Но он должен был.        — Капитан Куросаки! Перерыв начался ещё десять минут назад! — крикнул один из работающих спустя какое-то время, когда Рукия покинула зону отстройки. — Не могли бы мы пойти отдохнуть наконец-то?!       Куросаки прекратил забивать молотком и держа гвозди в зубах, коротко посмотрел на тех сверху вниз, вытирая пот со лба и выплюнув гвозди, крикнул:        — Да, но я продолжу, так как всё равно скоро ухожу, — снизу послышались радостные возгласы, а вскоре и тишина, так как все ушли под навес обедать, ибо заметно начинался дождь.        — Спускайся давай, — скомандовал Гриммджо, полезая вниз, не дождавшись указаний конкретно для него.       Ичиго только вслед тому посмотрел, но возражать, почему-то, не стал. Это бы не перевоспитало арранкара в любом случае. Они сели под тем же навесом, но немного поодаль от остальных, пока другие уже решили, чем будут заниматься и раскидывали игральные карты.        — У нас обычно не так отдыхают, — начал арранкар. — Сидите тут, болтаете.        — А что у вас тогда? — отвлёкся коротко Ичиго от заполнения отчёта и вычёркиваний сделанных заданий на сегодня и посмотрел на Гриммджо. Тот даже, похоже, сидеть расслабленно не умел, что даже невооружённым взглядом можно было определить, что он готов к чему угодно и в какой бы то ни было момент. Через пару секунд, когда ответа не последовало, Куросаки вернулся к заполнению бумаг.       — Ты чего там пишешь вечно? Я думал, что чтобы стать спасителем душ, нужно уметь владеть дзанпакто, а не шариковой ручкой, — не унимался всё тот. Но спустя короткое время последовал лёгкий и короткий смешок, и это был впрям настоящий, будто он только что издал первый звук живого человека, а не воина или какого-то пустого, что Ичиго даже не отвёл взгляд, а с немым изумлением замер. — Ты вообще умеешь смеяться? — спросил капитан в итоге. Гриммджо чуть поднял бровь.       — А ты?       Смех и беседы окружающих заглушили их короткий, но с оттенком лёгкости разговор. Ответа никакого не последовало и в этом они вдруг нашли странную гармонию. Быстро закончив с отчётами, Куросаки без каких-либо слов поднялся и отправился в совет, и некоторые лишь украдкой посмотрели на него, потом на арранкара, который ещё долго провожал Куросаки взглядом.       Все ненадолго задались вопросом, насколько сильно их капитан доверяет этому бывшему Эспаде, что он так легко оставляет его без собственного наблюдения.       — Чего пялитесь? — заметил Гриммджо их взгляды. — Мне и самому то не особо хочется среди вас здесь торчать.       — А ты как долго ещё здесь планируешь оставаться? — громко спросил один из шинигами.       — А тебя это волновать не должно. Сколько нужно — столько и буду тут находиться. А вы лучше приготовьтесь, мало ли скоро чё-нибудь начнётся, а вы тут только языками чесать можете.       — Ты чего это имеешь ввиду? — поднялся один из смельчаков. Гриммджо сделал то же, смотря прямо на него.        — А то, что в Уэко Мундо опять что-то происходит, и вам, как всегда, никто ничего не скажет, пока не начнёт прорывать дно, — не задумываясь о последствиях ляпнул Джаггерджак. Он понял это сразу, как только после короткого молчания шинигами начали гудеть. — А пока можете спокойно разливать чаи.       После того, как он определённо навёл шум, быстро куда-то исчез с Южных врат, оставив шинигами недовольно о чём-то возмущаться.       — Ты же понимаешь, что так было всегда, — сказал один из рабочих хмуро. — Они вечно о чём-то там говорят, а нам остаётся только догадываться и готовиться к чему угодно.        — А я говорил, что появление арранкара этого не к добру, — задумчиво произнёс один из его товарищей.        — Твой ход, — произнёс спокойно третий, будто всё это время он был сосредоточен только на очереди ходящего, и развернувшаяся недавно сцена никак его не взволновала.       Совещание продолжалось уже какое-то время и атмосфера в главном зале совета как всегда была настолько напряжённой, что даже Кьёраку своей аурой не был способен полностью сделать её более непринуждённой. Он остаётся всегда расслабленным даже тогда, когда принимает действительно безумные решения, заставляя людей вокруг себя шуметь по этому поводу. Но он всегда знал, что это лишь временно, ведь вскоре такие решения действительно срабатывали и действовали только на благо Сейрейтея.       — Капитан Куроцучи со своими учёными из Научно-исследовательского института обнаружили изменения в защитной мембране Сейрейтея, — голос генерала разливался по залу, — это говорит о том, что стабильность границ между мирами снова пошатнулась, — продолжил Шунсуй, скользя взглядом по собравшимся.       — Мы больше не можем считать Сейрейтей неприступным, как и, возможно, и другие миры.       — Что именно зафиксировали сенсоры? — хрипловато спросил Урахара. Лицо его при этом оставалось привычно беззаботным, но глаза сузились.       Маюри Куроцучи щёлкнул языком, поправляя мантию, будто специально привлекая внимание, подготавливая слушающих к тому, что скоро слово будет за ним.       Шунсуй вздохнул и продолжил говорить:       — Уровень духовных флуктуаций на восточном фланге достиг нестабильного предела. Мембрана была вскрыта не снаружи, а… изнутри.       — Изнутри? — переспросил Ичиго, нахмурившись. — То есть, кто-то уже был в Сейрейтее и открыл проход обратно?       — Это лишь одна из гипотез, — ответил Шунсуй. — Но более тревожно другое... по словам Гриммджо, обитатели Уэко Мундо исчезают, и никто не знает, куда и как именно.       Урахара снова прищурился:       — Исчезают. И при этом один из них каким-то образом прорывается сюда. Слишком много совпадений, не находите?       — Ах, совпадения! — захихикал Маюри. — Люблю, когда наука и страх идут рука об руку... Очевидно, что это не случайность и мы имеем дело с новой силой… или старой, слишком долго дремавшей, — проговорил он своим загадочным тоном, в котором никто и никогда упрекать его не станет.       — Прямых доказательств пока нет, — напомнил Шунсуй.       — Так кто-нибудь вообще знает, что делает этот… кто-то? — Ичиго говорил жёстче, чем собирался. — Если они могут прорваться сюда, то чего им надо?       — Вот это мы и должны выяснить, — ответил Шунсуй. — И сделать это быстрее, чем баланс миров начнёт рушиться. Шунсуй лишь устало потёр лицо ладонью, затем снова повернулся к остальным.       — Мы должны признать, что Гриммджо не проявлял враждебности, а он, кажется, пытался просто предупредить нас.       — Простите... что? — фыркнул Ичиго. — Никогда не думал, что услышу фразу "Гриммджо пытался предупредить". Он никогда ничего не пытался, а сказал, как сам всё понял.       Вдруг Маюри щёлкнул пальцами, и его глаза раскрылись ещё шире.       — Возможно, он говорит правду. И если так, то кто-то новый подчинил себе обитателей Уэко Мундо. Или уничтожал их… — задумался он. — Выборочно, и это требует не мало интеллекта и, что ещё интереснее, власти. Это нужно быть выше всей Эспады...       Урахара слегка подался вперёд, серьёзно взглянув на Шунсуя и сказал:       — Гриммджо нашёл дыру в пространстве, и она не была природной, и он сказал, что наткнулся на неё случайно, когда почувствовал, что в определённой зоне исчезают даже отголоски реяцу. Он пошёл туда, и уже оттуда прорвался в наш мир.       — А ты веришь ему? — спросил Шунсуй.       — Я видел, в каком он был состоянии. Его реяцу была нестабильной, но не враждебной, и он действительно не знал, что происходит. Но упомянул кое-что странное: перед исчезновением и после не было ничего необычного.        — Для Уэко Мундо это действительно странно, — подтвердил Куросаки слова Киске.        — Купитан Куросаки, — обратился Хицугая. — Многие из жителей обращают внимание, как долго Вы и бывший Эспада вчера разговаривали. Донесите, о чём был ваш разговор и не поступало ли новой информации.        — Да, — проговорил Ичиго в первую секунду, как только Хицугая замолчал. Но почему-то тот сразу не продолжил говорить, что складывалось впечатление, будто он отбирал, что стоит говорить, а что нет. С одной стороны его смутило то, что за ними, всё же следили, а с другой не привлекала перспектива того, что кто-то мог ещё и слышать, о чём они говорили. Ещё возникло странное чувство, что относилось к мнимой верности перед Гриммджо, что он себя сейчас на равне с каким-то политическим шпионом ощущает, и это слишком уж мимолётное ощущение, но слегка неприятное, что Куросаки мгновенно решил его отсеять. Несколько секунд молчания продлились словно целую вечность, пока Ичиго не продолжил: — Он сказал, что все начали пропадать вскоре после окончания войны, через тридцать лет. Сначала это были самые слабые пустые, но скоро очередь дошла и до самих арранкаров, когда обычных пустых и... меносов в том числе оставалось совсем немного. Шестой Эспада остался последний, кто не пропал, и он искал способ, как пробраться в наш мир, чтобы сообщить о пропажах в Уэко Мундо.       — Достаточно много подробностей, — прокашлялся Шунсуй. — И это всё, что тебе удалось узнать?        — Нет, Лас Ночес был частично разрушен и... кто-то достроил свои башни.       — Свои башни? — оживился Маюри.       — Да, ещё было что-то сказано о лаборатории Айзена, где хранились тела и данные о погибших из Эспады, но конкретики мало.        — Похоже, дело становится серьёзным, — со странным оскалом произнёс Кенпачи, до этого безучастно стоявший.       Далее последовали вопросы и ответы от другого большинства капитанов, которые до этого лишь слушали. Ещё раз обсудили возможность перемещения шинигами в мир Уэко Мундо, но так ни к чему дельному, пока что, не было подведено.       Капитан Куросаки же спустя какое-то время молча развернулся и вышел из зала. Это получилось сделать почти не замечено, ибо кто-то и посмотрел на него, но возражать уходу не стал, поскольку тот безучастно стоял в течении уже последних нескольких десятков минут разгоревшегося спора.       Выйдя из зала, массивная дверь тихо, но с мощным скрипом закрылась за ним, пустив эхо по длинному коридору. Ичиго какое-то время стоял в пустом, как ему казалось, коридоре, и смотрел себе под ноги, будто что-то обдумывая, пока за дверью был шум из голосов капитанов.       Странная тревога всё ещё таилась где-то внутри, словно тонкие нити, проходящие скозь тело, оставляя за собой непонятные ощущения, и хотя нескольких подёргиваний шеи было всё, что ему нужно, чтобы лёгкое переживание вышло из его организма, оно всё равно не ушло окончательно. Такое было не впервой, что уж там.       — Значит, будешь всё им так доносить, что я тебе там рассказываю, — услышал Ичиго из-за спины. Это было настолько неожиданно, что от спокойного голоса арранкара тело покрылось мурашками. Куросаки лишь выровнялся и повернулся к Гриммджо, сидящему на выступе из стены под высоким потолком.        — А ты чего там скрываешься? — спросил Ичиго.        — Да так, — в один момент спрыгнул тот с высоты и подошёл к капитану, — интересно стало, о чём вы там шепчетесь.        В какой-то момент секста, казалось, перестал чувствовать приличие в дистанции между им и врагом, и стоял уже слишком близко. Но тот, почему-то, не ощущал в этом действии со стороны Гриммджо никакой опасности, а скорее попытку немного помучить или поиграть. Испытать на прочность перед его уверенностью так сказать. Поэтому Куросаки и не отступал, ибо в их случае это могло значить поражение в битве куда масштабнее, чем просто битва на дзанпакто.       Разница в росте сохранялась спустя даже столько лет, но вот сила духа возросла у обоих заметно.       — Что ещё хочешь, чтобы я рассказал? — почти шёпотом спросил арранкар.       Ичиго даже и не думал отвечать, а просто непрестанно смотрел ему в глаза, в которых он, к удивлению, не заметил ни насмешки и ни ненависти от того, что Ичиго поддаётся своим обязанностям главнокомандующего капитана, которому приходится доносить о каждом его шаге.       Обстановка между ними накалялась, но была не тем, что Ичиго ощущал недавно в зале совета. Это было что-то другое, и что было, к его величайшему удивлению и лёгкому раздражению, немного приятнее.       Цвет глаз арранкара под вечерним солнцем, попадающим из большого окна коридора, придавал своей окраски и приобретал уже совсем новый оттенок, которого в Уэко Мундо никогда нельзя было наблюдать. Это было будто ещё одним подтверждением того, что он не из этого мира и такая теплота было ему попросту неестественна. А вот Ичиго же напротив, был ему полностью противоположен, но что-то неизменно продолжало тянуть его за собой, как это было очень давно. В памяти, когда того нет рядом, и физически, когда он мог чувствовать его дыхание на своей коже.        — Что хочешь, то и рассказывай, — тихо ответил Ичиго спустя какое-то время.       Вечером, когда тени растянулись по полу, они шли обратно в штаб. Ичиго не проронил и слова после этих странностей, а обсуждать происходящее у самого зала совета не было как и смысла, так и разумного тоже было довольно мало, ибо Гриммджо было плевать на какие-то там манеры и помимо того, что он был невидимым участником недавнего мероприятия, он мог создать ещё и новое. Он даже смог спрятать свою реяцу, да так, что даже Ичиго не смог его сразу почувствовать.       Лишь проходя мимо отдела четвёртого отряда, Ичиго на миг остановился.       — Сегодня ночью я иду на патруль, — сказал он вдруг. — Если хочешь, можешь пойти со мной.       — Хочу ли я? Смеёшься? Чтобы меня по ошибке прибили твои же?       — Да или нет.       — К чему эта строгость? — Гриммджо стал в ещё более расслабленную позу и почесал за ухом. — Всё равно у вас тут больше особо нечем заняться.       — Тогда иди в штаб, одежду тебе должны уже были принести.       — Оперативно однако.       — Меньше возражений, — привычно скомандовал Ичиго, после чего двинулся в сторону штаба четвёртого отряда.        — А ты опять куда?        — Нужно подготовиться к проверке лекарств.       — Ты теперь всё здесь контролируешь?        — К счастью нет.        — Ну тогда ладно, увидимся, Куросаки, — сказал он тихо.       Несмотря на то, что вечером коротко успело выглянуть солнце, окрасив небо в оранжевый цвет, день всё равно выдался слегка хмурым и затянувшимся, будто ленивым дождём. И он не шумел, а лишь проникал сквозь одежду, скатываясь по волосам и оставляя послевкусие сырости.       Ичиго шёл от четвёртого отряда по каменному переходу, чувствуя, как тонкие капли впитываются в рубашку. Хаори, как понятно, он сегодня не носил. Ичиго так же и не торопился, ведь не было смысла, поскольку патруль начинался ещё не скоро.       Когда он вошёл в комнату, тишина была слишком плотной, как будто воздух внутри не хотел быть потревоженным. Гриммджо сидел у низкого стола. И не спал, не читал, а просто сидел. Одна рука была сжата в кулак, что пальцы побелели от напряжения. Вторая лежала на полу, почти расслабленно. Но Ичиго знал, что расслабленности в нём не было ни на грамм.       — Ты вернулся поздно, — сказал Гриммджо, не поднимая взгляда.       — Ты ждал?       — Я... — он замолчал, потом коротко выдохнул. — Да. И что с того? Сам сказал на патруль идёшь, а куда не сказал.       Ичиго поставил мокрые сандали у двери и не торопясь стянул оружие, повесив на крюк.       — Мы не в Уэко Мундо, — сказал Ичиго. — Не нужно ждать засады за каждой тенью.       — Это ты так думаешь, — буркнул тот. — Здесь тоже есть свои чудовища, просто они чище одеты.       После недолгой паузы Ичиго присел рядом и его взгляд мимолётно скользнул по скуле Гриммджо — на ней был свежий синяк.       — Это что?       — Один из дозорных. Старый пёс... говорит, что он бывший друг Кенпачи. И ещё, что место чудовищ за воротами и я, как видишь, не согласился, — хмуро продолжал тот смотреть в стол.       — И?       — И не убил его. Ты ведь гордишься?       Ичиго тихо усмехнулся:       — Удивлён скорее. На этот ответ Гриммджо только выдохнул, и, кажется, вовсе не от облегчения, что Ичиго отреагировал спокойно. Взгляд метался, и только пальцы правой руки продолжали дрожать.       Шинигами какое-то время просто прислушивался к шуму лёгкого дождя за окном, и наблюдал за играющими тенью и светом на коже арранкара. Его фигура была слишком нереальна, точнее тяжёлая для восприятия, когда до этого Ичиго только помнил о его чертах лица. Потом он потянулся и, почти не думая, спокойно и не резко коснулся руки Гриммджо, будто желая тем самым проверить подлинность его присутствия здесь. Он просто обхватил запястье, крепко, но не сдавливая, и он даже не пытался сам себе как-либо логически оправдать это действие.       Тот слегка дёрнулся от удивления, но не отстранился. Он очень медленно разжал кулак, но его ладонь осталась в руке Куросаки. И какое-то время они сидели так среди хрупкой тишины, под капли дождя, которые стучали по крыше. Совсем как часы.       — Я обычно не так справляюсь со злостью, — хрипло, почти не слышно, произнёс арранкар, не глядя на него.       — Пора что-то менять, — тихо отозвался Ичиго.       Ритм сердца начал выравниваться, а шум в голове утихать. Вместе с дождём пришло какое-то странное, но теперь честное понимание. Только что этот чёртов шинигами, которого при первой битве Гриммджо пинал как какой-то футбольный мяч и всячески вбивал его во все поверхности, кроша асфальт и дома, держал его руку и... тем самым выровнял его душевный баланс? Успокоил бурю, которой Гриммджо позволял крошить всё? Он будто застал собственную тень врасплох и теперь не знал, как это оправдать или чего ждать.        Внезапно его лицо стало нахмуренным и он убрал руку, посмотрев куда-то в сторону, но сразу после этого коротко замер, будто ещё что-то обдумывая. Ичиго не отреагировал. Он просто сидел, с выражением полного равнодушия, но глаза его оставались открытыми.       — Дождь утих, пора выходить на патруль, — Куросаки, впрочем, как всегда — был немногословен, если дело касалось обыденных задач. — Опять же, выбор за тобой.       — Кажется, я уже согласился раннее.       — Не слышал.       Внезапно раздался какой-то гулкий звук вдалеке, за которым последовал и взрыв, словно кто-то сбросил молнию прямиком под землю. Это моментально изменило обстановку в комнате и тягота в воздухе развеялась, уступая место переключившемуся вниманию на странные звуки снаружи.       Гриммджо в какой-то степени был рад такому раскладу и с ухмылкой повёл плечом, хоть ему не столь много нужно, чтобы быстро отвлечься от всяких неудобных для него ситуаций. Ну и подраться он был, конечно же, не против. Он только и ждал повода.       Они выбежали на улицу одновременно, пока Ичиго был чуть впереди, сосредоточенный и молчаливый, а Гриммджо с нетерпением сжимал кулаки и был в полной готовности сносить всё на своём пути, что движется.       Сейрейтей после дождя охватил не шум, а настороженная и слишком плотная тишина. Только пепел медленно оседал из воздуха, и это были следы взрыва, что оказались чётко заметны вдалеке. Оранжевое зарево за зданиями четвёртого отряда, на удивление, быстро потухло.       — Там, — Ичиго указал жестом, — двигайся по правому флангу. Я с крыши, — он уже двинулся в путь. — Сверху зайду.       — А если это ловушка?       — Я знаю, поэтому зайду первым.       — Чёрт тебя подери, Куросаки... — буркнул арранкар, но не спорил. Оттолкнувшись от земли и лишь мелькнув синим размытым пятном в сторону, к своему удивлению он не заметил, как быстро подчинился его приказам. — Сраный шинигами...       Ичиго вспрыгнул на крышу в пару шунпо и с высоты он смог обнаружить несколько каких-то тёмных фигур, вроде пустые, но будто не совсем обычные. Они были слишком плотные и к этому ещё бронированные, аура гудела как статическое напряжение и... они говорили. Шептали между собой на хриплом, искажённом языке, который был понятен только им.       — Не нравится мне это, — пробормотал он, и резанул воздух банкаем.       Тот момент был как удар в воду, потому что полная тишина, до этого окутавшая всё сущее, оборвалась. Один из пустых резко рванул вверх, прямо к нему, с копьеподобным отростком, пульсирующим как нечто живое. Нечто, что, будто, не было его частью вовсе.       — Гетсуга Теншоу! — голос Ичиго прорезал ночь, как и его дзанпакто.       Светлый полумесяц с рёвом врезался в пустого, но тот увернулся, двигаясь так, как не должен был. Слишком быстро и точно как для пустого, которых в прошлом он быстро научился уничтожать нескольких одним ударом. Снизу уже вырывался второй и стремился прямо в бок Ичиго, но не успел, так как Гриммджо влетел в него всей массой и с мощным ударом в челюсть, что хрустнуло громче, чем гром, раздавшийся в небе далеко за холодным ночным горизонтом. Рык при этом звучал звериный и торжествующий.       — Я тебе говорил, не лезь первым, идиот!       — Ты всегда с таким настроением врываешься? — отозвался Ичиго, перекатываясь вбок, уходя от атаки пустого. Они двинулись в паре и молча, как будто договаривались об их планах и действиях заранее. Гриммджо держал правый фланг, уничтожал всё грубой силой, как живой вихрь, а Ичиго же атаковал точечно, с резкими выбросами реяцу и техник, размеренно и спланированно. Полный хаос и дотошный контроль стояли спина к спине, потом разлёт в стороны и новый сход. Один пустой уже пытался бежать, но из воздуха вырвался кулак с когтями пантеры, и его тут же разорвало пополам. Шансов у пустых явно не оставалось.       — Они... понимают друг друга? — спросил Ичиго, тяжело дыша.       — Похоже на то. Видел, как один прикрыл другого.       — Кто-то их направляет, — мрачно выдохнул Ичиго.       Их взгляды встретились, и в этот момент что-то сдавило грудь. Понимание пришло не сразу, что это ещё не конец и помимо того, что это нужно будет ещё как-то объяснить совету, Ичиго предстоит ещё разгадывать множество появившихся неизвестностей.       Вдруг из тени леса выдвинулась новая фигура. Высокая, в чёрных и тонких пластинах, как из обугленного стекла, и подолом, закрывавшего все его ноги. И он не нападал, а напротив, просто стоял и будто с любопытством наблюдал за боем. И глаза его горели синим, до дрожи костей холодным маревом.       — Погоди, он не пустой, — Ичиго резко остановил Гриммджо, смотря в темноту, будто пытаясь взглядом развеять ночь, чтобы рассмотреть чётче неизвестного. Но арранкар, ожидаемо, ослушался и не отреагировав на его руку на плече, моментально рванул вперёд, с криком и готовым дзанпакто. Но фигура исчезла прежде, чем какой-либо удар коснулся её. — Чёрт, — прошипел Ичиго. — Идиот.       С минуту они просто стояли в центре леса среди покорёженных деревьев, пока пыль оседала на волосы и на плечи, а кровь впитывалась в землю. Шинигами даже сейчас молчал, пока Гриммджо вытирал лезвие об рукав.       — Не добили, — проговорил арранкар, стоя среди поля недавней битвы, всё ещё наготове. — Мне это надоело.       Ичиго медленно кивнул, пока его дыхание всё ещё было сбивчивым а сердце быстро стучало. Его смутило то, что Гриммджо никак не отреагировал на появление пустых, когда, с его слов, в Уэко Мундо уже никого не осталось.       — Гриммджо, — голос Ичиго звучал куда серьёзнее, чем он сам ожидал. — Ты их никогда не видел до этого?       — Кого? Этих ублюдков?! — махнул он дзанпакто куда-то в сторону, где исчез последний. — Не видел, иначе бы я не оказался у вас.       — Это же не те пустые, что были раньше, — вопросительно взглянул Ичиго, всё ещё стоя ровно посреди поля. — Так ведь? Я это понял, но...       — Как видишь... да, я не встречал таких раньше, — перебил его арранкар и, почему-то, не спешил прятать свой клинок. Он медленно перевёл свой взгляд на Куросаки,       — но раз такой повод... — какое-то время он молчал, прежде чем рвануть в сторону шинигами, явно нападая. Ичиго, очевидно, был к этому готов как никогда раньше. Дальше арранкар почти прорычал рядом с его лицом, пока тот блокировал его удар: — То, с твоего позволения, я закончу давно начатое.       — Тебе не следует... — он снова не договорил, потому что уже в следующую секунду увидел, как мышцы Гриммджо напряглись и он чуть подался вперёд, и именно так он делал, когда готовился прыгнуть в бой без предупреждения и колебаний. — Не хочу тебя огорчать, — Ичиго парировал, отразив первый удар и задействовав второе лезвие, которое Гриммджо без какой-либо задней мысли остановил голой рукой и с всё ещё дикой ухмылкой на лице. Кровь брызнула, но он только скалился, смотря прямо в глаза Ичиго. Как тот самый монстр, которому боль давно не враг. Куросаки проговорил, пристально смотря в, теперь уже, ярко горящие голубым светом глаза: — Но закончишь ты начатое явно не сегодня.       Движения Эспады были резкими, как удар хлыста, и Ичиго едва успевал отреагировать. Их клинки звенели яростным звоном, от которого отзывались стены по обе стороны улицы. Искры разлетелись и всплеск реяцу окутал пространство плотным куполом давления. В нём будто снова загорелась жизнь. Хотя, скорее всего, это было безумие, граничащее с манией величия. Потому что, казалось, Гриммджо были до одного места враги, которых Ичиго сразил наповал после того, как это произошло с ним. О чём ему всякий раз напоминал огромный шрам на всё тело.       — Я давно этого ждал, и тебе меня не остановить.       Лезвия вновь заискрились от последовавших ударов и Ичиго оттолкнулся, уводя клинок в сторону и на момент снова заглянув в глаза Джаггерджака, в которых не находилось места для сомнений, а в них были лишь жажда и ещё припоминавшийся старый счёт. Старое унижение, что никогда не заживало. Гриммджо атаковал снова прямым ударом сверху, потом боковым и слишком мощным, чтобы блокировать полностью. Ичиго ушёл вбок, четко ощущая, как лезвие пронеслось в сантиметре от шеи, задевая волосы. — Ты стал медленнее, Куросаки! — прорычал он. — Или просто уже не хочешь драться?! — Не хочу драться с тем, кто был союзником минуту назад, — ответил Ичиго, но уже знал, что это бессмысленно.       Следующие минуты прошли в вихре яростных ударов и их сражение становилось уже не просто спонтанно начавшимся боем, а это был словно полноценный разговор на языке стали, на котором оба умели общаться куда лучше, чем используя обычные слова. Каждый блок отзывался звоном в костях, а каждый промах вспышкой опасности. С каждой секундой их реяцу становилась плотнее, что, казалось, воздух сгущался от давления, земля под ногами трескалась а деревья позади них рушились от одних только ударных волн.       Гриммджо атаковал этими самыми волнами, как вспышками силы или звериными натисками, наполненными сумасшедшей энергией, которая приносит с собой внезапный шторм. Внезапный шторм, ворвавшийся в жизнь Ичиго уже во второй раз, и всегда он будто пытался смести всё перед собой. Но Ичиго в этом вихре искал хоть какой-то ритм и сквозь поток ударов выстраивал нужный ему ход действий. Вскоре он больше не парировал всё подряд, а мог выбирать. Он позволял себе пропускать, просто уворачиваться, и в итоге бить точно, и чем дольше длился бой, тем яснее он видел, что Гриммджо не просто так выплёскивает сумасшедшие объёмы реяцу. Он, напротив, истосковался по этому, ибо когда-то давно он жил этим, и всё остальное до этого было лишь предисловием к моменту, когда он смог бы выйти на свой наивысший уровень.       В какой-то миг они отлетели в стороны, стояли в пыли, тяжело дыша, покрытые ссадинами т уже с кровью на лезвиях и лицах. Ичиго держал оба своих клинка в напряжении, но что-то внутри уже сжималось не от тревоги, а от совершенно незапланированных двух битв, и что что-то пора было с этим решать.       — А ты, смотрю, хватку не потерял, — выдохнул арранкар, разминая шею, будто наслаждаясь болью в ней. — Теперь ты стоишь того, чтобы тебя убить.       Вскоре ход боя начал меняться и Ичиго начал отступать не в панике, а осознанно. Он всё дальше за собой втягивал Гриммджо в ритм, который был необходим именно ему и он педантично читал каждый его выпад, пропуская мимо себя лезвие, как воздух, и уже не только делал ответные удары, а он начал вести под своим контролем тот беспорядок, созданный Гриммджо. Но секста этого не замечал из-за пелены безумия в его глазах, что, похоже, искрились от удовольствия. А может он просто и не хотел замечать. — Чего ты... — начал было Гриммджо, но не успел. Только выдохнув, арранкар вдруг резко обернулся, чтобы выдать новую порцию ударов и... не успел. Шинигами использовал шунпо, но не чтобы уйти, а чтобы сократить дистанцию почти до нуля. И в следующую долю секунды дыхание Гриммджо сбилось то ли от неожиданности, замешательства, или же от непозволительно личного вторжения. Настолько личного, что это его разозлило ещё больше, но он больше не был в силах что-то с этим сделать.       Холод стальной хватки сомкнулся сперва на его запястье, прежде чем он успел довести удар. В следующий момент рука Куросаки вынырнула из тени, как змея, и потянула назад с такой скоростью, что арранкар только зарычал, пока тот пытался вырваться, но в следующее мгновение вторая рука шинигами прочно обвила его шею лезвием клинка, почти ласково, и довольно плотно прижала к себе. Он отчётливо чувствовал каждый миг, когда пальцы Ичиго прижимались к его шее, почти ласково скользя по ней, но с силой, способной ломать кости за долю секунды.       — Достаточно, — вполголоса проговорил Ичиго ему прямо в ухо. Голос был низким, сдержанным, почти нежным, но за ним чувствовалась безусловная власть.       Гриммджо не зная что и ощущать, едва ли не поддался этой силе, почти расслабленно опрокинув голову на плечо Ичиго, опасно прижавшего его к себе в упор. Сам того не осознавал, как ему хотелось, чтобы тот так бесконечно и стоял в нескольких жалких миллиметрах от его шеи, белую кожу которой прожигало словно насквозь горячее дыхание шинигами.       — Ты чертовски бесишь меня... — прошипел арранкар, глядя в упор, насколько позволял ему ракурс увидеть его взгляд. — Но что это только что было?       — А ты слишком стараешься, чтобы доказать, что тебе наплевать.       Секста поднял руку, и его когти коснулись лезвия Ичиго на его шее, которое лишь при случайном малейшем нажатии могло перерезать тому горло. Но Гриммджо словно этого и хотелось, или же он таким способом его лишь подразнивал. Довольно в своём репертуаре. Но его не атаковали, и он просто скользнул когтями едва заметным, лёгким прикосновением по дзанпакто, оставляя после себя звон стали.       — Хочешь меня добить сзади? Так себе стиль, шинигами... — голос арранкара становился всё тише и игривее.       — Не жалуйся, тебе вроде даже нравится, — он прижал его ещё сильнее, хотя казалось, что ближе уже некуда. Захват был чрезмерно плотный, и Гриммджо отчётливо чувствовал, как жар стоящего позади проходил сквозь него, и это вызывало странные реакции в его теле. Он склонился ещё слегка назад, будто специально, чтобы то самое дыхание прожгло кожу на шее ещё сильнее, чтобы стало невыносимо больно от того, насколько это было желанно.       Пролетело лишь несколько беспощадных секунд, но казалось, что это была целая вечность, и при этом не последовало ни единой попытки вырваться из этой через край испепеляющей душу хватки.       Потом Ичиго, всё же, резко и с размахом оттолкнул арранкара, будто внезапно спохватился. Гриммджо настолько был в какой-то степени не готов прерывать этот момент, что едва удержался на ногах.       — Ещё раз рванёшь на меня — свалю на месте. — Бросил Ичиго, не глядя.       — Ичиго... — выдохнул арранкар, оборачиваясь медленно. Его лицо пылало злостью и жаром, пока он продолжал изумлённо скалиться: — Ты мне за это ответишь... — он стоял, глядя ему вслед, и всё ещё ощущая его фантомную хватку, и почему-то это момент хотелось запечатлить на дольше. И смелость в его руках, которая была ощутима в каждой подрагивающей жилке, в каждой вене, в которой течёт что-то в разы горяче́е, чем просто человеческая кровь. И ещё то проклятое, почти шпарящие кожу дыхание на шее. — Твою мать... — прошипел он, тронув горло, будто пытаясь придушить голос, всё ещё звучащий у него внутри, — сраный шинигами. — Выдохнул он. Но почему-то при этом улыбнулся, чувствуя, как с небольшой царапины на шее потекла кровь. — Всё-таки задел.