Пыль

      Для Гриммджо новый день в Сейрейтее не отличался на фоне остальных таких же. Он был осведомлён об очередном скучном собрании в здании Совета, и чтобы избежать той напыщенной благородством энергетики, не стоять в очередной раз в тени Куросаки и выслушивать монотонные говоры, он сбежал в ещё не оправившиеся от войны части Сообщества душ. Ведь если там начать что-то разрушать, то вряд-ли кто-то заметит сильные изменения.       Знал бы он, что сегодняшнее собрание вовсе не окажется скучным, то вряд-ли бы ушёл искать себе приключения. Хоть у него и было обязательство явиться, как участника похода в Уэко-Мундо, но он всё ещё продолжал считать, что никаким правилам этого сообщества его не подчинить. Зачем ему туда являться, если в конечном итоге он был бы найден Куросаки, и тот без лишней воды и скуки проинформировал бы его тем, что касается лично Гриммджо.       Небольшие сгустки серо выстреливали время от времени в различные давно сгнившие уже разрушенные постройки, показавшиеся Эспаде излишне высокими. Что-то во время формирования сгустков смутило Гриммджо, но тот не придал тому слишком много внимания. Всего лишь реяцу стала поступать малость медленнее, а соответственно и серо оказались чуть слабее, чем обычно. Но он не попытался этому дать какого-то оправдания, ведь, как он знал, он точно выложится на полную в критической ситуации.       Приземлившись на груду обломков, он затих, выравниваясь и осматриваясь по сторонам, не надеясь обнаружить что-либо интересного. Но вдруг его окликнули: — Гриммджо Джаггерджак       Этот голос был ему не сильно знаком, и он сразу определив источник, глянул позади себя, и увидел фигуру до смешного низкого роста. — А ты ещё кто? — повернулся он, хмыкнув, держа при этом руки как и обычно в карманах. Как можно понять, всерьёз он того не воспринял, хоть тот и носил хаори капитана. — И почему какой-то мелкий капитан пришёл сам? — Хитсугая Тоширо, — подошёл тот ближе. — Центральная резиденция сорока шести требует объяснений причин отсутствия на собрании. — Пусть приходят и получают. — Ты же понимаешь, что мы пытаемся избежать конфликта. — Тогда не беси меня, — собрался тот уже поковыряться в ухе, но застыл. — Кстати, за меня же Ичиго в ответе, вот с него и спрашивайте. — Прошу пройти со мной, — сохранял тот нейтральный тон, игнорируя его выходки. — А если нет? — Тогда всё станет сложнее, чем должно быть.       Его руки уже медленно выскользнули из карманов, и сам того не замечая, Гриммджо принял боевую стойку. Что-то в этой вежливости раздражало и настораживало. — Угрожаешь? — мелькнул кривой оскал на его лице. — Предупреждаю, — холодно произнёс Тоширо, будучи тоже явно готовым ко всем его затеям.       Реяцу рванула вверх первее, чем шестой успел двинуться вперёд. Пространство вокруг в момент было придавленно, обломки под ногами затрещали, а песок и пыль сорвались с поверхности развалин. Знакомое возбуждение привычно прошлось по позвоночнику, ведь хоть что-то за этот день переставало быть скучным. Возможности испытать эти ощущения он никогда не упустит.       Его сонидо рассекало воздух, и когти уже тянулись вперёд, нацеленные в шею Хитсугаи. Тот ожидаемо успел сместиться, и ледяная кромка вспыхнула перед лицом, встретив удар металлом и треском замёрзшего воздуха. — Слишком медленно. — Мысль в голове Эспады ударила неожиданно, и раздражение тут же прошлось и по рёбрам, напрягая ещё больше. Раньше такой манёвр срезал дистанцию мгновенно, и мелкий капитан едва успел бы понять, что происходит.       Оттолкнувшись, Гриммджо снова исчез. Второй, третий, ещё куча таких же отчаянных повторяющихся рывков, лёд крошился, а земля расходилась трещинами. Только вот ощущение чего-то неправильного всё сильнее цеплялось за сознание, не стремясь покидать. Гриммджо моментами ощущал, словно тело двигалось через вязкую воду, а попытки сформировать максимально мощное серо продолжали оставаться нереализованными. — Куда девается моя реяцу?       Очередной пульсирующий шар сорвался вперёд и разнёс часть полуразрушенной стены, исчезая в облаке каменной крошки. После этого Гриммджо лишь замер, смотря в точку, куда только что выстрелил, и был поражён. — Это должно было снести половину квартала. — Он даже не обратил внимания, как позади него дрогнула реяцу, а за ней и ещё несколько. Отовсюду начали сыпаться фигуры в чёрном, и прежде чем Джаггерджак успел что-то понять, цепь ударила по плечу раньше, чем мысль успела сформироваться. За треском последовал рывок, но вскоре его тело дёрнули назад, и чёрные когти полоснули воздух, вспарывая ближайшего шинигами поперёк груди. Даже процесс перевоплощения был исполнен лишь на половину, изменив только руки. Расстояние с помощью сонидо получилось преодолеть едва ли наполовину, и в груди снова неприятно что-то кольнуло. Он услышал чей-то крик, но впервые за долгое время внутри скользнуло что-то, похожее на тревогу вместо прилива адреналина.       С каждой новой попыткой ударить сильнее, ему казалось, что его реяцу только вытекала сильнее. Сжав зубы, Гриммджо рванулся снова, ударив кулаком ближайший барьер, из-за чего пространство лишь треснуло, а не рухнуло, как тот ожидал. — Чёрт, — прошипел он. Кидо наслаивались один за другим, но он старался держаться до последнего. Чужие атаки летели со всех сторон, что изнеможало только сильнее, и следующим было лезвие, которые чиркнуло по боку, оставляя горячую полосу боли. Раньше бы это всё раздражало, но сейчас только задерживало. Он пытался сконцентрировать внимание на серо, но пальцы едва дрогнули, как оно тут же рассыпалось в его ладони. Глаза расширились, дыхание становилось тяжелее, и на секунду в голове вовсе стало пусто. — Какого... — Гриммджо резко обернулся, встречаясь взглядом с Хитсугаей, будто тот мог ему как-то объяснить происходящее. Но тот стоял через чур спокойно, будто всё шло как и надо было по плану. — Да вы охренели! — ярость вспыхнула мгновенно, и тот снова попытался рвануть вперёд, пытаясь безуспешно перевоплотиться до конца, но колени внезапно подвели, а мир вдруг качнулся в его глазах. Глухой удар был нанесён куда-то в шею, и что-то холодное растеклось под кожей. Руки сразу же перестали слушаться, а контуры перед ним поплыли. В один момент он рухнул лицом на землю, и последнее, что удалось различить — размытые силуэты, подходящие к нему, и глухо слышен разговор: — Главнокомандующему донести? — Нет, он сейчас не в лучшем распоряжении духа.       Смешок застрял где-то внутри, и Гриммджо лишь слабо дрогнув спиной, чувствуя, как угасает его сознание, едва ли прошептал: — Куросаки... — темнота накрыла куда быстрее, чем тот попытался до конца обдумать сказанное.       В этот раз Ичиго уже не разбирал дороги, куда бежал. Вроде и были места предпочтительней, но сейчас было сложно хоть что-то обдумать, когда холодной головы на плечах не было. Различать то, что попадалось в поле зрения, было трудно, а в горле с каждым шагом предательски нарастал ком, давящий почти на самое сердце. Всё, что ему недавно снилось, казалось куда реальнее того, как он себя ощущает в данный момент. От скорости, с которой он двигался куда глаза ещё могли глядеть, в периферии деревья смешивались со старыми постройками места, которое он долго пытался начать считать новым домом. — Какой же я дурак, — прошипел тот, почти надломив один из зубов от силы, с которой их сжимал. От предательства хотелось то ли заорать во всю глотку, или же крушить всё, что только встретится мечу. Он не знал точно, что хотел больше. Не знал точно, считать ли это предательством. Всё, что он мог, это только повторно шипеть: — Дурак...       С каждым оскорбительным словом в свою сторону рывки его становились только сильнее, и он всё дальше и дальше отдалялся от Сейрейтея, желая забыть дорогу в это место и затеряться в лесу, уже всерьёз надеясь на то, что это случится. Надеялся чудесным образом оказаться в Каракуре, дома. Но он понимал, как бы отчаянно Ичиго не хотел туда возвращаться, ему придётся это сделать. — Почему... — он взмахнул дзанпакто, — я... — каждое слово выдавливалось на выдохе и криком, — такой... дурак?! — одним взмахом верхушки деревьев были тут же срезаны и с треском повалились на землю. Но этого явно не хватало, чтобы выпустить весь тот пыл, который не умещался в его мече, поэтому Ичиго двигался всё глубже в лес, который постепенно только и сгущался. Совсем как мгла, что окутывала и его сознание. И чем дальше в лес, то тем меньше он начинал различать старые тропы, направления и знаки, выцарапанные на некоторых из деревьев во время учений.       Реяцу, витающая вокруг Ичиго, будто теряла очертания. Она то пульсировала в такт выбивающегося из груди сердца, то раскалывалась на всполохи тьмы и ярости. Кажется, если бы кто-то сейчас рискнул к нему приблизиться, то его бы просто стёрло с лица земли.       Всё происходило на одном выдохе. Он срывался с места всё сильнее и быстрее без предупреждения даже для самого себя, будто бы в поисках момента, где можно дать эмоциям полный контроль над его головой. Момент, который похоже сегодня не настанет. Сейчас желание истязать кого-либо было как никогда сильным. Истязать, не жалея даже пространства. Движения его были непоколебимы и уверены, как срывалась бы лава с вулкана, сжигая всё на своём пути.       Массивная ветвь дерева рядом с громким хрустом надломилась прямо над головой, и листва осыпалась по сторонам от удара, закрывая его, словно щитом. Звон в воздухе отдавал отчаянием, и удар за ударом снова и снова обрушивались на воздух, в каждом из которых Ичиго вымещал прячущееся десятилетиями недовольство. Недовольство от скрытия, недосказанностей, в конце концов от противоречивых чувств по отношению к Урахаре, который с одной стороны не выполнил своих обещаний, а с другой выступил против отстранения Ичиго от поста Главнокомандующего капитана. Эти парадоксы только сильнее разрывали мысли.       Его злила даже не вероятность потери этой должности, даже если и временно. Совсем не в этом было дело. Если бы это было и вправду так, то вряд-ли в нём бы сейчас бушевала обида, и он бы давно на всё махнул рукой. Его задевало их отношении к нему.       Общество душ не было до конца искренним с ним, и Ичиго это было и так понятно на протяжении всего века. Он даже воспринимал это, как что-то само собой разумеющееся, и поэтому не принимал близко на свой счёт. Будучи сильнее многих капитанов, но ещё не столь опытым, чтобы стать на высший пост Сообщества душ, он мирился с тем, что ему предоставили иллюзию того, что ему дозволено много в их мире, но не всё. Он мирился с перманентным ощущением, что он тут для удобства прирученная сила, которая по стечению обстоятельств и доброй воли Ичиго, на стороне Сообщества душ. Медленно, но уверенно всё шло к тому, что Ичиго и стал тем самым ручным вассалом.       Сразу после этой мысли движения Ичиго утеряли былую резкость и мощь в ударах. Теперь в голове Куросаки стало малость тише, но не из-за того, что он успокоился, а просто потому, что на него обрушилось очередное осознание, где медленно проигрывались недавние воспоминания с беседы с Эспадой. Сокрушительное прозрение настигло с тем же чувством нежелания это принимать, потому что догадка заключалась в том, что Гриммджо снова был прав. — Ты был прав! — выкрикнул Ичиго с новым ударом в никуда, — прав... Чёрт тебя подери... — снова замахнувшись, рявкнул: — Прав!       Последний удар, и Ичиго просто останавливается посреди леса. В голове постепенно буря уступала тишине, пока он смотрел в одну точку где-то вдалеке, где были видны на траве прорезавшиеся лучи солнца сквозь густые деревья. Похоже, Куросаки и вправду забрёл достаточно далеко, ибо темнота это только подтверждала — густота леса была присуща за десятки километров от Сейрейтея. Но его вовсе не это волновало.       Когда шум в голове начал понемногу стихать, мысли наконец вернулись к тому, что он успел услышать за закрытыми дверями Совета. Теперь, вдали от чужих голосов и взглядов, Ичиго всё яснее понимал, что Урахара выяснил гораздо больше, чем сказал вслух. И самое паршивое было в том, что Куросаки сам не дал ему договорить. Он сорвался раньше, чем Киске, вероятно, успел объяснить всё до конца.       Возможно, дело было в недоверии, ведь Ичиго слишком хорошо знал Урахару, как тот всегда говорил ровно столько, сколько считал нужным, а остальное прятал за улыбкой и своим дурашливым поведением. Поэтому какая-то часть Ичиго заранее убедила себя, что даже если остаться и слушать дальше, то полной правды он всё равно не услышит. Проще было уйти и попытаться самому докопаться до ответов, чем снова чувствовать себя человеком, которому выдают информацию дозами. Но чем дольше он об этом думал, тем сильнее понимал, что это, возможно, было лишь его собственным оправданием. Ведь могло быть и так, что на самом деле Ичиго просто испугался услышать правду о Каракуре. О своём доме. Потому что если догадки Урахары окажутся верны, то всё происходящее уже давно вышло за пределы обычной угрозы. Ичиго боялся услышать подтверждение тому, что с Каракурой действительно происходит что-то необратимое, а он всё это время даже не замечал масштабов проблемы.       И теперь он уже не понимал, что злит его сильнее: собственная трусость в тот момент, когда он не остался дослушать, или то, что ему на протяжении стольких лет будто намеренно не позволяли даже приближаться к теме Каракуры. Словно это был вовсе не его дом, и не их город, который они должны были оберегать.       Даже будь Каракура такой же спокойной и стабильной, как раньше, ему всё равно не разрешили бы туда являться, ведь как и предсказывал Кьёраку — слишком сильно возросла его сила, а вместе с ней и риск для окружающих в реальном мире. Но осознание того, что в городе, где он когда-то собирался строить своё будущее, всё ещё царит порядок, а жизнь продолжает идти своим чередом, принесло бы ему куда больше спокойствия, а вместе с тем и смирения, что оставшуюся возможную бесконечность он торчал бы в этом Сообществе душ.       Чем дальше Ичиго отдалялся от Сейрейтея, то тем сильнее ощущались колебания его реяцу присутствующими на собрании в Совете. Дверь всё ещё дрожала после его резкого ухода, а слабый звон подвесок на формах капитанов казался куда громче в застывшей тишине.       Никто не решался заговорить первым, и Бьякуя медленно опустил взгляд на бумаги в своих руках, но читать уже не пытался. Несколько секунд он лишь молчал, будто давая всем возможность обдумать происходящее. — Это именно то, чего я пытался избежать, — наконец произнёс он холодно и ровно, хотя в голосе всё же ощущалась усталость. — Тогда, возможно, не стоило объявлять об отстранении именно так, — спокойно отозвался Киске, стоявший чуть в стороне. Некоторые капитаны сразу перевели на него взгляды. — Вы будто позабыли о его вкладе в этот, хоть и шаткий, но какой никакой мир. Разумеется не каждый бы отреагировал так спокойно. — Вы хотите сказать, что мы должны были скрывать нестабильность его реяцу? — вмешался кто-то из старших офицеров. — Во время пребывания Куросаки в Долине Криков были зафиксированы выбросы, способные разрушить несколько узловых точек барьера, и... — Я прекрасно знаю, что было зафиксировано, — перебил Урахара неожиданно серьёзным тоном, повернувшись к капитанам. В особенности обратив внимание на Маюри, будто ожидая, что тот что-нибудь, да и выскажет. Но он на удивление молчал. Урахара договорил: — Потому что лично занимался анализом этих выбросов. — Тогда, возможно, сейчас самое время объяснить, почему Вы выступили против его отстранения, — прищурился Кучики.       Выдержав некую паузу, Киске опустил взгляд, собирая воедино всё, что пока не хотел произносить в слух перед всем Советом. — Потому что источник этих искажений, вероятнее всего, находится не в самом Куросаки. — Что это значит? — резко выступила Рукия из строя. — Это значит, — продолжил Урахара уже тише, — что его реяцу, похоже, вступает в резонанс с чем-то, связанным с Каракурой, и идущим от Уэко-Мундо.       Бьякуя медленно сложил бумаги, обдумывая сказанное. Он решил упустить распорсы о том, каким образом Киске это выяснил, и лишь спросил: — Вы уверены в своих выводах? — Нет, — честно ответил Киске. — И это самое опасное. Но я почти уверен, что выбросы начались не из-за эмоционального состояния Куросаки, а скорее... кто-то из вне стал следствием того, что происходит. — Тогда почему Вы молчали? — резко спросила Рукия. — Это виновата та хрень, что мы увидели при первом открытии портала? — спросил Шухей, не подбирая слов.       Урахара посмотрел на них устало: — Пока что у меня нет доказательств, что могло стать причиной, а только закономерности. И если я ошибаюсь, то мы создадим панику вокруг Каракуры без причины. — А если нет? — неожиданно тихо произнёс Ренджи. — Достаточно, — резко сказал Бьякуя. Голос прозвучал спокойно, но жёстко. Да так, что все капитаны в один момент стали смирно. — До подтверждения информации любые разговоры о Каракуре за пределами Совета и Научного центра запрещены. — Он перевёл взгляд на Урахару. — Вы продолжите расследование. Лично, — выделил он тоном. — И под наблюдением выше поставленных директоров центра. — Разумеется, — смиренно ответил Киске. — И ещё, — Бьякуя слегка повернул голову в сторону двери, за которой давно исчез Ичиго. — Если Ваши предположения верны, господин Киске… то Куросаки сейчас находится в куда большей опасности, чем считает сам. — В любом случае... — развернулся тот, обращаясь к Бьякуе и направляясь к двери, держа при этом лёгкую улыбку, как при мимолётной беседе. — Попрошу Вас воздержаться от снятия Ичиго с его нынешней должности, поскольку это сейчас не так необходимо и может только помешать. Ему ещё предстоит не один поход в другие миры. — Я учту. — Какая прелесть, — громко протянул Маюри, растягивая губы в неприятной улыбке и медленно хлопнув в ладони пару раз, будто происходящее его искренне позабавило. Урахара тут же остановился, но не повернулся. — Значит, если проводить исследования тайно ночью — это нарушение протоколов, а если озвучить выводы перед Советом, то это уже, выходит, стратегическая инициатива? — Прозвучало это так, словно это было насмешкой не только над Киске, а и самим Кучики. Он чуть склонил голову набок, глядя на Урахару поверх раскрашенных век. — Поразительно, как ловко Вы умеете превращать самовольство в необходимость, Урахара-сан. Даже спустя столько лет Ваш талант выкручиваться никуда не делся.       Киске лишь прикрыл веером половину лица, опустив голову и привычно улыбнувшись. — Ну что Вы, Куроцучи-сан. Если бы я действительно хотел скрыть расследование, о нём бы не узнал никто. — Ха! — сухо рассмеялся Маюри. — То есть теперь нам ещё и предлагается считать нас частью Вашего плана? — Он сделал несколько медленных шагов вперёд, постукивая ногтем по собственному дзанпакто. — Впрочем... должен признать, что это был ход элегантный. Вы дождались момента, когда информация стала слишком опасной, чтобы объявлять её нарушением. И теперь любой, кто попытается обвинить Вас в незаконном доступе к данным, автоматически будет выглядеть так, будто мешает расследованию угрозы Каракуре. — Маюри прищурился ещё сильнее. — Манипулировать паникой у Вас всегда получалось куда лучше, чем у меня. И это раздражает больше всего. — Довольно, — в какой-то момент Бьякуя решил, что пора прекратить эту тираду, и обратился сразу к Урахаре: — Я, пожалуй, упущу то, что Вы, господин Киске, всё ещё находясь под особым наблюдением, принялись за скрытные исследования. — Прошу прощения, Кучики-сан, — всё тем же ровным тоном отозвался Урахара, слегка повернув голову. — Капитан Куроцучи просто очень болезненно реагирует, когда кто-то кроме него начинает копаться в запретных архивах. — Ох, что же Вы, вовсе нет, — растянул Маюри, театрально приложив ладонь к груди. — Меня скорее восхищает, как быстро Вы нашли себе оправдание. Стоило только запахнуть катастрофой, как Ваши ночные вылазки внезапно превратились в "предупреждение угрозы государственного масштаба". Браво. — Он усмехнулся, чуть склонив голову. — И ведь Совет теперь даже не сможет официально Вас наказать, потому что в случае подтверждения Ваших слов окажется, что Вы были единственным, кто хоть что-то делал. — Капитан Куроцучи, а Вам не кажется, что Ваше недовольство было только что слышно дольше, чем то, что выяснил Урахара-сан? — с полуухмылкой спросил Ренджи, стоя со скрещенными руками. — Мне кажется, полезней было бы второе. И это много уже о чём говорит. — Если Вам станет легче, то Вы можете считать, что я действовал исключительно из профессиональной паранойи, — легко ответил Киске, уже повернувшись ко всем лицом и сохраняя вежливость. — О, я никогда не сомневался, что именно паранойя двигает большую часть Ваших решений, — проигнорировав слова Абарая, продолжал Маюри. — Сейчас не время выяснять, кто из вас нарушал протоколы изящнее, — сказал Кучики.       Слова о Каракуре на какое-то время будто зависли где-то под потолком, и никто не спешил продолжать тему вслух. Рукия всё ещё смотрела на двери, через которые несколько минут назад вышел Ичиго, и как-то даже жалела, что он не услышал дальнейшего диалога лично. В её взгляде читалось напряжение, которое она пыталась скрыть за привычной собранностью. — Вы должны были сказать ему раньше, — тихо произнесла она. — Если это связано с Каракурой, то он имел право знать. — Именно поэтому я и не хотел делать поспешных выводов, — Урахара едва заметно прикрыл глаза. — Куросаки слишком остро реагирует на всё, что касается его города. — И всё же Вы позволили ему узнать об этом вот так? — вмешался Ренджи, нахмурившись. — Перед всем Советом? — Я не планировал, что разговор зайдёт настолько далеко, — признал Киске. — Но после обсуждения его отстранения скрывать это дальше уже не имело смысла. — Хм, — негромко протянул Маюри, постукивая ногтем по собственному локтю. — А ведь самое забавное в этой ситуации даже не то, что Каракура, возможно, снова становится центром какой-то аномалии. Самое забавное в этой всей эпопее — реакция Куросаки. — Он медленно улыбнулся, и продолжил эмоционально: — Стоило только намекнуть, что от него что-то скрывали, и он моментально потерял контроль. — Следите за словами, Куроцучи, — холодно произнесла Рукия. — А что? Разве я не прав? — он развёл руками. — Его нестабильность сейчас куда опаснее любых гипотетических искажений. — Его довели до этого, — резко бросил Ренджи в оправдание Ичиго. — Нет, Ренджи, — тихо вмешался Урахара. — Его просто слишком долго держали в неведении.       Все тут же опешили. Даже Маюри перестал ухмыляться, и лишь прищурившись посмотрел на Урахару, будто пытаясь понять, зачем тот вообще произнёс это вслух.       Вздохнув, Бьякуя сдержанно сказал: — Сейчас главная задача заключается в том, чтобы выяснить действительно ли Каракура связана с этими выбросами. Все остальные вопросы будут обсуждаться позже. — Он медленно развернулся, дав понять своим уходом, что столь напряжённое собрание на сегодня теперь точно окончено. — А Куросаки? — тихо спросила Рукия. — Сейчас его лучше не трогать, — задумчиво произнёс Киске. — Вы так говорите, будто он способен разрушить половину Сейрейтея, — фыркнул кто-то из офицеров.       Маюри усмехнулся: — О, поверьте, если Куросаки Ичиго действительно захочет устроить истерику, то половиной Сейрейтея мы не отделаемся.       Когда собрание уже точно окончательно распалось на тревожный гул голосов и капитаны начали медленно расходиться, Рукия так и осталась стоять на месте, всё ещё смотря на двери зала. Ренджи рядом прокашлялся, почесав затылок. — Ну и дерьмо, — пробормотал он вполголоса. — Давно я его таким не видел. — Я вообще не помню, чтобы он когда-либо так выходил из себя, — тихо ответила Рукия. — Даже во время войны он держался спокойнее. — Потому что тогда всё было проще, — неожиданно раздался рядом голос Шинджи. Они даже не заметили, как тот остановился неподалёку. Он продолжил энергично: — Когда перед тобой враг, то ты хотя бы понимаешь, куда бить. — А сейчас что не так? — Рукия перевела на него взгляд. — А сейчас ему кажется, что враг везде и сразу, и ставлю свой банкай, что далеко не все такое выдерживают, — неуместно весёлым тоном ответил тот.       Ренджи хмыкнул, но без привычной насмешки: — Не нравится мне всё это, — почесал он подбородок. — Особенно то, как Урахара заговорил про Каракуру. — Мне тоже, — хмыкнул Хирако. — Но больше мне не нравится то, что Куросаки раньше нас дошёл до предела. — Думаете, он сегодня вообще вернётся? — Кучики посмотрела в сторону окон зала, за которыми медленно качались верхушки деревьев. — Конечно вернётся, куда он денется? — смеясь, ответил Абараи. — Куросаки всегда возвращается.       Размеренный стук шагов разносился по пустому коридору Научного центра. Собрание оставило после себя больше раздражения, чем интереса, но Маюри не мог отрицать того, что происходящее оказалось, довольно-таки, занимательным. Особенно информация про Каракуру. А вот реакция Куросаки была для него ожидаемо утомительной. Конечно же тот устроил разнос, ведь снова принял за личное оскорбление скрытие информации.       Пальцы лениво крутили кончик золотистого украшения на голове, а мысли уже постепенно уходили в сторону лаборатории, расчётов и возможности изучить искажение потоков реяцу, которыми, к его недовольству, уже занялся Урахара. Что-то в происходящем раздражающе не сходилось, как вдруг позади послышались торопливые шаги. — Капитан Куроцучи! — офицер почти остановился в нескольких шагах, заметно выровняв дыхание перед тем, как заговорить. — Докладывай быстрее, если не хочешь потратить остаток дня на препарирование, — лениво протянул Маюри, даже не оборачиваясь. — Цель... была задержана. — Какая именно цель? — он всё же замер, спросив с интересом. — Арранкар. Гриммджо Джаггерджак.       Находиться весь день за пределами Сейрейтея Ичиго точно не собирался. Как минимум потому, что под руками нет ничего, что ему бы помогло свершить его желание на данный момент. Или же потому, что ему самому стало мерзко от того, как он пытается сбежать от давления со всех сторон. Но что уж поделать, когда контроль над самим собой уже медленно начинал сходить на нет. Да и одиночество, как назло, никогда не помогало ему по-настоящему, оно лишь давало мыслям больше пространства, чтобы разрастаться.       К тому моменту солнце уже заметно начало склоняться ниже, и густой лес вокруг и без того постепенно начинал ещё сильнее темнеть. Ичиго медленно шёл вдоль какой-то старой тропы, уже даже не пытаясь понять, где именно находится. Дзанпакто всё ещё покоился на плече, но теперь казался тяжелее обычного. Обычный признак усталости.       И снова он вспомнил лицо Урахары в зале Совета. А конкретно тот короткий момент, когда Киске ответил Бьякуе абсолютно серьёзно: “Я бы лично не рекомендовал разрывать связь с тем, кто, скорее всего, окажется ключевым узлом этой истории. Особенно сейчас.„       Если бы это была очередная попытка что-то скрыть, то Урахара бы не полез с этим прямо перед капитанами. Особенно перед Бьякуей. Ичиго медленно прикрыл глаза, понимая, что скорее всего Киске есть чем оправдать. А значит он действительно что-то нашёл.       Эта мысль неприятно осела где-то под рёбрами, и он остановился возле старого дерева, тяжело опираясь ладонью о шершавую кору. В голове продолжало всплывать всё то, что так долго пытались замалчивать каждый раз, когда речь заходила о Каракуре; постоянные переводы темы, какие-то не до конца обоснованные ограничения, странные отговорки про нестабильность границ миров. И теперь внезапно выбросы энергии, резонанс его реяцу и расследование, о котором даже Совет, похоже, узнал только недавно. — Вот же... — тихо выдохнул Ичиго себе под нос, опуская голову. — Чёрт.       Раздражение всё ещё никуда не делось, потому что если Киске действительно что-то знал, то снова решил не говорить ему прямо. Снова оставил его в неведении, будто это всё ещё какая-то игра в осторожность. Но чем дольше Ичиго об этом думал, тем отчётливее понимал одну неприятную вещь — он не сможет разобраться без него. От этого осознания внутри всё неприятно скрутило. Хотелось снова разозлиться, снова ударить что-нибудь, снова сорваться и убежать ещё дальше, лишь бы не возвращаться к этим разговорам и людям, которые постоянно что-то недоговаривают. Но усталость наконец начала брать своё, и ему это как-то даже начало надоедать.       Медленно выпрямившись, он убрал руку от дерева. Взгляд его какое-то время оставался пустым и расфокусированным, но затем постепенно начал проясняться. — Чёрт с тобой, Урахара, — едва слышно проговорил он, тяжело выдыхая. — Ты мне всё расскажешь.       Словно кто-то переключив выключатель, он незамедлительно направился в сторону Сообщества Душ, ведь Урахара должно быть прямо сейчас находился в исследовательском центре.       Лаборатория Научного института давно больше чем на половину опустела, оставив Урахару сам на сам со скверным характером Куроцучи. В помещении, освещённым лишь синеватыми голограммами наблюдаемых миров, под которым стеклянные колбы, экраны и приборные панели казались ещё более безжизненными. Бо́льшая часть сотрудников либо уже покинула помещения сразу после собрания, либо делала вид, что не замечает подозрительной активности сразу в нескольких закрытых секторах одновременно.       Стоя у центральной консоли и склонившись над голографической проекцией Каракуры, Урахара пристально всматривался в поведение энергетических петлей. Полупрозрачные линии духовных потоков пересекали макет города, пульсируя с разной интенсивностью, и его интерес приковывали те, чья стабильность была куда более шаткой на фоне других. — Хм... — тихо протянул Киске, двигая пальцами один из спектральных слоёв. — Реверсивная реакция всё-таки продолжается.       На экране тут же вспыхнули новые расчёты. Коэффициенты колебаний энергии поползли вверх, а вдоль нескольких узловых точек появились красные отметки, что было очень неестественно. Эти скачки напоминали не совсем обычное нарушение баланса миров, а скорее попытку чего-то синхронизироваться с Каракурой извне. И хоть он это выяснил ещё раннее, то всё равно взволновался, будто узнал об этом впервые. Просто увидев это второй раз, всё только подтвердилось, что первый раз ему не показалось.       Позади послышался характерный звук металлических сандалий. — Удивительная картина, — лениво протянул знакомый голос. — Выглядит почти так, будто ты действительно понимаешь, что делаете. — А я уж начал переживать, что ты сегодня не придёшь, Куроцучи, — Урахара даже не обернулся. Маюри остановился рядом, сложив руки за спиной. Его взгляд сразу пробежался по проекции, по всплывающим данным, по таблицам анализа духовных колебаний. — Ты неправильно интерпретировал фазовое смещение, — произнёс он спустя несколько секунд. — Это не резонанс. — Вот как? — Очевидно. — Маюри раздражённо ткнул ногтем в одну из схем. — Посмотри сюда. Вектор распада рейши стягивается к центру, а не идёт из Каракуры. Пространство ведёт себя так, будто город стал якорной точкой.       Тот едва заметно усмехнулся: — Значит, ты тоже это заметил. — Не льсти себе, — сухо бросил учёный. — После вчерашнего выброса уровень нестабильности вырос почти на двадцать процентов. Особенно возле старых точек разрыва Гарганты. — Ммм... ты, конечно же, уже подумал о Уэко Мундо, — протянул Маюри. — Придётся снова отправить туда Куросаки, — он сказал это вскользь, почти буднично, но рука, лежащая на панели управления, всё же слегка напряглась, чего не смог не заметить Маюри. — Как удобно, — растянул он губы в улыбке. — Опять использовать мальчишку как универсальный инструмент для закрытия пространственных аномалий. — Если бы существовал другой вариант, я бы предпочёл его. — Ложь, — мгновенно ответил Куроцучи, повысив тон. — Ты прекрасно знаешь, что только Куросаки способен выдержать подобную нагрузку без немедленного разрушения духовной структуры.       Устало прикрыв глаза, Киске вздохнул: — Именно это меня и беспокоит. — О, неужели? А на собрании ты выглядел так, будто всё полностью под контролем. — Иногда людям полезно видеть уверенность даже там, где её нет. — Какая отвратительная привычка.       Даже не удосужившись парировать на едкие замечания Маюри, Урахара снова перевёл взгляд на проекцию Каракуры.             Один из узлов внезапно дёрнулся, и по экрану пробежала волна искажений. Показатели давления рейши резко выросли, и Маюри мгновенно нахмурился: — Странно. — Вот именно, — Урахара быстро вывел дополнительные расчёты. Символы и графики наслаивались друг на друга с бешеной скоростью. — Дестабилизация происходит циклично... но интервалы сокращаются, — тихо произнёс он. — Будто что-то постепенно приближается к границе миров. — Или уже пытается пройти через неё, — спокойно закончил Маюри. Их взаимная язвительность на миг отступила перед тем, насколько неприятно прозвучала эта мысль, но Киске медленно выдохнул: — Мне понадобится доступ к старым архивам двенадцатого отряда. Особенно к материалам по аномалиям до войны с Айзеном. — То есть ты всё-таки решил официально признать, что без моего института беспомощен? — усмехнулся Куроцучи, ведь это было лучше всякой лести. — Я предпочитаю формулировку «временно вынужден терпеть твоё присутствие», — продолжал тот отвечать с улыбкой. — Да-да, — к удивлению, спорить дальше Маюри не стал, а лишь медленно подошёл ближе к панели и, глядя на искажающуюся проекцию Каракуры, негромко произнёс: — Если расчёты верны, то проблема уже давно не ограничивается одним только городом, — впервые за весь разговор в его голосе почти не слышалось насмешки.       Через несколько минут, когда оба учёных уже были заняты своими делами, они почти одновременно замерли, уловив стремительно приближающееся реяцу. Опытным капитанам не узнать её было слишком сложно, ведь та ощущалась тяжёлой, неровной и до сих пор слегка дестабилизированной после недавнего всплеска.       Лёгкая улыбка на лице Урахары дрогнула, и тот буднично сказал: — Рановато он вернулся, — прозвучало почти шёпотом.       Из глубины помещения донёсся сухой смешок Куроцучи: — А ты рассчитывал, что после такого представления в Совете он ещё долго не заходил бы в гости?       Следом раздался оглушительный удар распахнувшихся дверей, и тяжёлые створки с грохотом врезались в стены, поднимая поток воздуха, который мгновенно разметал бумаги и заставил часть приборов тревожно замигать. В проёме застыл Ичиго. Полумрак лаборатории скрывал половину его лица, но стоило глазам привыкнуть к освещению, как стало ясно, что выглядел тот достаточно паршиво. Реяцу уже не рвалась наружу, как раньше, однако именно эта непривычная сдержанность теперь ощущалась куда тревожнее.       Несколько секунд взгляд Ичиго скользил по лаборатории, пока наконец не остановился на знакомой полосатой панаме. Двигался он быстро и прямо, проходя мимо Маюри так, будто того здесь вовсе и не существовало, хоть тот и был в очередном нелепом наряде. — Какое вопиющее отсутствие манер, — проводил того Куроцучи. — Нынче молодёжь совсем перестала уважать великие умы.       Остановившись у за спиной торговца, Куросаки ещё какое-то время прожигал его затылок взглядом. Вскоре он спокойно начал: — Расскажи мне всё, что ты знаешь, — спокойно до невозможного. И от этого было даже как-то жутковато.       Куроцучи после услышанного чуть заинтересованнее приподнял голову, наблюдая, как Урахара впервые за долгое время заметно теряет привычную лёгкость. Но повисшая пауза затянулась лишь на несколько секунд. — Боюсь, объём информации пока не настолько впечатляющий, как тебе хотелось бы, Ичиго, — наконец ответил Киске, отходя к одному из столов со схемами. — Но кое-что прояснить удалось. — Не тяни. — Мне кажется, поздновато как-то торопиться, — хмыкнул Маюри в своём репертуаре.       Свет от экранов отражался в линзах приборов и скользил по разложенным записям. Несколько диаграмм были исписаны вручную поверх уже готовых расчётов, а часть данных явно сравнивалась с какими-то старыми архивами Института. — Каракура начала выпадать из общего временного потока, — произнёс Урахара уже серьёзнее. — Пока медленно, но отклонение продолжает расти.       На лице Ичиго мелькнуло непонимание, и он уверенно, но как-то устало сказал: — Нормально объясни. — Время там идёт иначе. Медленнее, чем в Сообществе душ... и, вероятно, чем в остальных мирах тоже. Я пока не успел вычислить точную разницу, но расхождение уже фиксируется приборами, — пальцы Киске скользнули по одной из схем. — Какая прелесть, — растянул Маюри, лениво приближаясь к столу. — Твой родной город буквально начинает отставать от реальности. — Он сперва перевел взгляд на Куросаки, будто проверяя его реакцию, а вскоре и повернул голову в его сторону. — Весьма поэтично для человека, который вечно опаздывает на собрания. — Закрой рот, — резко бросил Ичиго. — Нервы у тебя окончательно рассыпались, Куросаки. — Может не стоит лезть не в свой разговор? — процедил тот, заметив, что взгляд Маюри стал любопытнее. Временами он бесил Куросаки сильнее, чем устрашал. — Вот теперь узнаю прежнего тебя, — лёгкий смешок сорвался с губ Маюри. — Куроцучи-сан, — устало протянул Урахара. — Если Вам хочется спровоцировать драку, то сейчас крайне неудачний момент. — С каких это пор Вы против драк? — ехидно протянул тот, но всё же отступил обратно к приборам.       Взгляд Ичиго снова вернулся к схемам, а слова про Каракуру неприятно оседали внутри, вызывая всё больше дурных мыслей. — Тогда открывайте проход туда, — сразу сказал Ичиго. — Я сам проверю, что происходит.       Ответ последовал почти мгновенно: — Исключено. — Чего? — Напряжение в плечах Ичиго тут же усилилось, и он резко посмотрел на Урахару. — Сейчас в Каракуре самая нестабильная точка из всех, что у нас есть, — уже спокойнее пояснил Киске. — Мы понятия не имеем, как именно работает это искажение, и если ты войдёшь туда вслепую, можно вообще не вернуться. — А в Уэко Мундо, значит, всё предельно безопасно? — усмехнулся тот. — Опасно, — честно ответил Урахара. — Но хотя бы понятно, с чем мы можем столкнуться. Оттуда по крайней мере вылез шестой Эспада, который мог донести об обстановке. Из Каракуры же мы давно никого не видели. — Несколько листов со схемами были развернуты поверх стола. Линии духовных потоков пересекались между мирами, образуя плотные узлы и искажения. — Но все разрывы порталов, скачки рейши и нарушения барьеров сходятся именно там. То, что происходит в Каракуре, пока выглядит скорее последствием, в вот причина, вероятнее всего, находится в Уэко Мундо, — многозначительно тот посмотрел на Ичиго, хоть и сохранял улыбку. — То есть мне придётся снова отправляться туда, — потяжелел его тон от воспоминаний, как тот восстанавливался после вчерашнего похода в Долине Криков. — Хочу сначала понять, что именно начинает просачиваться оттуда в остальные миры, — тихо поправил Киске. — И да, без твоей силы здесь уже не обойтись.       На одном из мониторов медленно пульсировала схема Каракуры; линии духовных потоков то вспыхивали ярче, то искажались, будто само пространство города начинало сбоить. Ичиго же стоял, упираясь ладонями в край металлического стола, и молча смотрел на эти данные. После вспышки в Совете внутри осталось какое-то тяжёлое опустошение. Ярость уже перестала душить, но легче от этого почему-то не становилось. Вдруг тихий щелчок веера прервал поток его мыслей. — Стоило рассказать тебе раньше хотя бы о подозрениях, — прозвучало спокойнее обычного, пока взгляд Киске скользил по приборам, будто тот намеренно избегал смотреть прямо на Ичиго. — Но тогда ты бы рванул в Каракуру сразу же. А если бы мои расчёты оказались ошибочными, последствия были бы слишком... утомительными для всех нас. — Ты всё такой же, — с губ Ичиго сорвался короткий смешок: — Мм? — вопросительно взглянул тот. — Всё решаешь сам, кто должен знать, а кому не стоит. — Вероятно... — наконец отозвался Киске чуть тише. — Это действительно одна из моих худших привычек.       Ответ прозвучал ожидаемо прямо и без угрызений совести, из-за чего Ичиго лишь устало прикрыл глаза. Продолжать злиться уже не хватало сил.       В памяти слишком внезапно всплыло ощущение прохладной руки под головой, тяжёлое дыхание совсем рядом и чужие когти, лениво цеплявшиеся за ткань формы. Перед глазами на мгновение мелькнул пыльный пол кабинета, разбросанные бумаги и полосы утреннего света на стене. Что-то его мысли совершенно были не сконцентрированны на диалог в настоящем времени. Вскоре пришло другое осознание, что за весь день он так ни разу и не почувствовал знакомую реяцу, и это неприятно кольнуло где-то внутри. — Кстати говоря, — протянул Киске, будто уловив перемену в его лице, — Джаггерджак подозрительно долго не создаёт проблем. — Сам заметил, — а ещё Ичиго мысленно задался вопросом, не умеет ли Киске случаем читать мысли, быстро мелькнув задумчивым взглядом куда-то в сторону. Сразу подумав о том, что в этом мимолётном движении его глаз можно было прочитать куда больше, он вернул взор к монитору. — Для кого-то с настолько отвратительным характером он ведёт себя слишком тихо. — Возможно, мусор наконец нашёл своё место, — напомнил Куроцучи о своём присутствии. Где-то позади тихо щёлкали его инструменты, пока он перебирал какие-то данные в терминале. Недовольство у Куросаки вспыхнуло мгновенно, но тот лишь укоризненно взглянул через плечо, и раздражённо бросил: — Куроцучи.       Тихий смешок сорвался где-то позади, и металлический скрежет инструментов на секунду стих. — Какая чувствительная реакция, — лениво протянул тот. — Неужели я задел что-то важное?       Тонкие пальцы неспешно перелистнули несколько экранов, будто разговор интересовал его куда меньше происходящего в системе. — Хотя, полагаю, это ожидаемо. Всё-таки ты, кажется, слишком быстро привязываешься к потенциальным угрозам.       Взгляд Ичиго дёрнулся. Что-то в этой интонации неприятно царапнуло, но мысли снова невольно вернулись к утру. Тогда он слишком быстро отвлёкся благодаря Рукии с Ренджи, и почти сразу ушёл из кабинета. Слишком быстро начал думать о Совете, о Каракуре, а позже и собственный срыв затуманил голову ещё сильнее. И только сейчас до него дошло, что Гриммджо куда-то пропал, ничего не сказав, и это ощущалось как-то странно. Удивительнее становилось вдвойне, когда он осознал, что Эспада не появился даже тогда, когда его реяцу во всю бушевала после собрания, что уж точно должно было привлечь внимание Джаггерджака. Ведь тот был бы только рад сразиться с Ичиго, когда он в таком состоянии. — Если он объявится, — голос Киске снова выдернул его из мыслей, — в Уэко Мундо его помощь всё равно пригодится. Текущие разломы слишком нестабильны, а ориентируется там он лучше любого из нас. — Не надо делать из него проводника, — хмуро бросил Ичиго. — Тогда назовём его крайне неудобным союзником. — Звучит удивительно романтизированно для бешеного зверя, — сухо сказал Маюри.       Ичиго снова медленно повернул голову в его сторону, что только роззадорило Куроцучи, и казалось, улыбка того стала шире. Похоже, он начал подозревать, что Куроцучи жаждет внимания куда больше, чем желания донести свою точку зрения. Поэтому взгляд Куросаки снова вернулся к экрану с искажёнными потоками Каракуры. Свет от мониторов дрожал на лице Ичиго, пока пальцы всё сильнее сжимались на краю стола. — Впрочем, должен признать, Урахара, в этот раз Вы отделались на удивление легко, — переключился Маюри на свою тему, чуть растягивая слова. — Я даже немного поражён тому, насколько быстро Совет сделал вид, будто Ваши ночные вылазки по архивам и несанкционированный доступ к исследовательским секторам внезапно стали необходимой мерой. — Щёлкнув ногтем по экрану прибора, он коротко усмехнулся. — Особенно если учитывать, сколько проблем Вы создали Сообществу Душ в прошлом. В былые времена за подобное Вас бы уже как минимум снова попытались изгнать. А тут — официальное разрешение и почти полное доверие Кучики-тайчо. Какая трогательная снисходительность. — До тебя ещё не дошла информация, что обвинения оказались ложными? — резко развернулся Куросаки в сторону Маюри. — Почему ты тогда не говоришь ничего против Кьёраку, который вообще соизволил выпустить Айзена в войне с Яхве? — Ичиго, не нужно, — мягко положа руку на плечо Куросаки, сказал Урахара, и обратился уже к Маюри: — Возможно, капитан Кучики просто понимает серьёзность ситуации, — веер едва заметно качнулся в руке Киске. — Или же ситуация настолько плоха, что даже Вам снова начали позволять играть в учёного, — язвительно вставил Маюри. — Что ж, признаться, звучит куда тревожнее любых Ваших графиков.       Взгляд Ичиго остановился где-то между Урахарой и Маюри. Разговор о прошлом Киске его сейчас волновал меньше всего, ведь куда сильнее неприятно скребло внутри другое. — Что было после того, как я ушёл? — прозвучало глухо и уставше. — На собрании.       Тихий смешок сразу же раздался со стороны Куроцучи: — А нечего было устраивать истерику и сбегать посреди Совета.       Эта едкость была оставлена без какого-либо ответа, даже взгляда. Лабораторию снова заполнило ровное гудение приборов, пока Киске медленно складывал отчёты в папку. — После твоего ухода обсуждение довольно быстро свернули, — начал он спокойным тоном. — Информацию о Каракуре засекретили до подтверждения данных, а расследование, как ты уже понял, официально передали мне... но с определённым надзором со стороны Научного института, — короткий взгляд скользнул в сторону надменной фигуры Маюри. — И, что вероятно волнует всех вокруг куда больше, — продолжил Киске, — Совет решил пока не отстранять тебя от должности Главнокомандующего капитана. — На этих словах Ичиго только едва заметно дёрнул плечом. — Временно вопрос закрыт, — добавил Киске уже тише: — До выяснения природы искажений, конечно же.       С губ Ичиго сорвался короткий выдох: — Плевать. — Ответ прозвучал настолько равнодушно, что даже Маюри на секунду отвёл взгляд от приборов. Пальцы Ичиго медленно сжались на краю стола. — Если в Каракуре действительно что-то происходит, то мне вообще без разницы, как они называют мою должность. Я к этому никогда и не стремился.       Понимая, что того совершенно нет смысла переубеждать, Урахара молча продолжил исследовать мельчайшие показания. Как уже показала практика, даже в куче таких наблюдений может крыться что-то невероятно масштабное. Но кое-что вспомнив, он проговорил буднично: — Господин Кучики, кстати, просил передать, что тебе стоит внести больше данных о вашей вчерашней экспедиции в Уэко Мундо, — Это прозвучало как-то даже лениво. Оно и понятно, ибо время далеко уже не утреннее, да и спал тот последний раз довольно давно. — Например? — хмыкнул тот. — Я же вроде всё написал, как и требуется в ваших протоколах. — Формально — да, — лениво протянул учёный. — Но, скажем так, ты написал отчёт как человек, который хотел закончить его за пять минут. — А что ещё надо? — Всё, что тебе показалось ерундой, — спокойно пояснил Киске, не отрывая взгляда от экранов. — Любые странности, изменения в плотности реяцу Уэко Мундо, поведение Гарганты. Были ли задержки перехода в Долине Криков или стало ли ощущение другим. — Другим? — переспросил Ичиго. — Нестабильным, — вмешался Маюри, раздражённо щёлкнув языком. — Или ты настолько привык решать всё мечом, что перестали замечать очевидное?       Тяжёлый взгляд Куросаки тут же скользнул в его сторону. — Я заметил достаточно, чтобы не торчать тут с умным видом и не строить догадки. — Как очаровательно, — сухо усмехнулся тот. — И всё же такой достаточный уровень наблюдательности почему-то не включает факт, что Уэко Мундо уже несколько недель ведёт себя иначе. — Меня интересует даже то, что покажется тебе глупостью, Ичиго. — Урахара слегка приподнял ладонь, будто заранее гася спор. — Иногда самая бесполезная деталь оказывается важнее всего доклада. Например... — добавил он уже тише, — было ли ощущение, что время там двигалось... странно? Или кто-то вёл себя так, будто уже знает о происходящем больше остальных. — Я услышал достаточно примеров, — остановил того Ичиго, и по его взгляду стало заметно, что тот сконцентрировался на воспоминаниях о недавнем перемещении. — Не удивительно, что тебя приходится поучать даже в таких вещах, — в своём репертуаре проговорил Маюри, но не получил долгожданного ответа. — Я давно не был в Уэко Мундо, поэтому не всегда могу распознать, если что-то приобрело тонкие изменения, — начал Ичиго. — Но, по-моему, я не указал в отчёте одного. — И чего же? — без давления спросил Киске, но ответ последовал не сразу. — Я почувствовал кое-чью реяцу, но она была другой. — И... что ты имеешь ввиду? — заинтересовался Киске, что даже отвлёкся от записей, посмотрев на Ичиго. — Ты помнишь Нелл? — Разумеется, — приподнято ответил тот. — Неллиэль Ту Одельшванк. — Когда мы только прибыли, — продолжил Куросаки. — То я не сразу почувствовал её реяцу, а лишь по приближению к Лас-Ночес. Только вот ощущалась эта реяцу не как обычно, она будто постоянно куда-то... проваливалась, — он запнулся, подбирая более точное слово, — она ощущалась странно. — Странно — это чрезвычайно научное определение, — сухо протянул Маюри. — Проваливалась? — Киске стал заинтересованней. — Скорее... будто её что-то давило. Или она постоянно тратила силы на что-то ещё... я сначала подумал, что мне это просто показалось. — И в отчёт это, конечно же, не попало, — почти удовлетворённо хмыкнул Маюри. — Потому что не увидел в этом смысла, раз никого и не было найдено, — ответил Ичиго. — Пожалуй, стоит в этот раз прислушаться к Куроцучи, Куросаки, — сказанное Урахарой заставило Куросаки сперва скорее удивиться, что тот внезапно признал при самом Маюри правоту слов этого зазнавшегося павлина. Хотя, возможно это очередная изощрённая форма подкалываний от Киске, потому что Маюри на это никак не отреагировал. — Знаешь ли, Ичиго, упущенные детали в будущем имеют перспективу помочь решить огромный узел проблем, — невзначай посмотрел он на голограмму Каракуры, вспомнив о тех незначительных процентах в изменениях структуры времени реального мира. — Иногда даже избежать, — дополнил он. — Я хоть пока не нашёл, в чём точно причина, но нам уже известно, откуда растут ноги, так сказать. — Может, стоит взять ещё кого-то третьего в Уэко Мундо? — задумался внезапно Ичиго. — Причины могут быть разными, и если из нас двоих никто не сможет выбраться, то нужно, чтобы был хоть какой-то шанс, что к вам кто-то доберётся и всё расскажет. — Ичиго, поверь, если вас не окажется в Сообществе душ после закрытия Гарганты, то мы точно поймём, что что-то не так. — А если мы просто не успеем выйти из Долины Криков? — Тогда будем выяснять причину. — Конечно же, причина может быть совсем рядом, а вы все ходите вокруг да около, — снова заговорил Маюри. — Ты это о чём сейчас? — Ичиго едва заметно нахмурился, не воспринимая ни слова всерьёз.       Маюри продолжал что-то просматривать на терминале, будто специально растягивал удовольствие от того, что одно знание сейчас доступно только ему из них троих. Отражение бегущих данных скользило по линзам, скрывая взгляд. — О том, что некоторые проблемы имеют крайне неприятную привычку находиться буквально перед носом, — наконец протянул он с плохо скрываемым раздражением. — Но вы с Урахарой-сан, как обычно, предпочитаете искать ответы в масштабных катастрофах. — Куроцучи-сан, — голос Киске прозвучал мягче обычного, почти предупреждающе. — Сейчас явно не лучший момент для Ваших игр. — Игры? — протянул тот с плохо скрываемым удовольствием. — О, прошу прощения. Я лишь предположил, что наш Главнокомандующий уже уведомлён о судьбе своего подопечного. Центральный сорок шесть обнаружил крайне занимательное совпадение, — спокойно произнёс тот, лениво щёлкнув по экрану. — Во время нападения новых пустых была зафиксирована сторонняя реяцу, не принадлежащая ни шинигами, ни известным структурам Уэко Мундо.       Взгляд Ичиго мгновенно стал тяжелее. — И причём тут Гриммджо? — О, полагаю, всё дело в его удивительно своевременном появлении, — уголок губ Куроцучи дёрнулся вверх. — Последний выживший Эспада внезапно возникает в Сейрейтее спустя столетие изоляции миров, сообщает о массовом исчезновении пустых, после чего почти сразу появляется неизвестная сила. Поразительное совпадение, не находишь? Ещё и нестабильная обстановка во время возвращения по Долине Криков. — Это идиотизм, — пальцы Ичиго медленно сжались. — Это происходило вовсе не из-за него. — Возможно, — легко согласился Маюри. — Или так же это крайне очевидная связь, которую вы предпочли проигнорировать. — Куроцучи, говори нормально, — потребовал Куросаки. — Джаггерджак был задержан сегодня днём по распоряжению Центрального сорока шести, — произнёс тот спокойно, словно речь шла о погоде. — Сопротивлялся, разумеется. Достаточно занимательно, к слову. — Что? — сорвалось прежде, чем Ичиго успел осмыслить услышанное.