Пыль

      Прохладный и пыльный пол кабинета казался куда приятнее местом для внезапно накатившего сна. Это обычный признак сильнейшей усталости, когда для человека стандарты спального места снижаются невероятно быстро, доходя почти до собачьей будки. Но учитывая, с кем приходится делить это место, то становится уже сложно определить, насколько это место было некомфортным. Ведь голова Ичиго покоилась не совсем то и на полу, а на плече вдруг проявившего очередные признаки обеспокоенности Гриммджо.       Свет лампы не гас до самого утра, когда по зданию Совета, ожидаемо, начали время от времени расхаживать капитаны и лейтинанты в ожидании очередного собрания. Но гул приходящих слабо доносился через закрытые двери кабинета Куросаки. Да и никто, вообще-то, и не ожидал, что он как-то может там находиться раньше остальных по ряду известных всем причин. Не только причин, а и просто привычек Ичиго, который терпеть не мог нахождения в помещениях, которые, почему-то, заведомо рассчитаны на мозговой штурм и скучное распределение макулатуры.       Однако, все могли чувствовать присутствие Ичиго где-то рядом, но никто на это особо внимания не обращал, ибо реяцу не подавала каких-то резких колебаний, из-за чего было лишним беспокоиться. Но, всё же, есть некоторые среди капитанов, которые во что бы то ни было попытаются его найти, дабы из личного желания побеспокоить или убедиться, что он и вправду здесь.       И конечно же дверь в его кабинет распахнулась мгновенно, от чего Ичиго едва ли вздрогнул, поёрзав на месте и не найдя ничего необычного. Стоявшие на пороге не сразу заметили какое-то едва слышное шевеление за столом. — Ичиго? — вопросительно прозвучал знакомый бодрый голос. — Ты чего тут разлёгся? Вставай давай!       Послышались приближающиеся шаги, и их было несколько. Куросаки всё ещё сквозь сон пытался сообразить, кто стоит перед ним, пока его не осенило. Быстро поднявшись с распахнутыми во всю глазами, он резко взглянул через плечо назад. Туда, где был "он". На долю секунды испытав замешательство, тот облегчённо выдохнул, и слишком громко как для того, кто бы просто удивился месту, где спал. Но это было бы проще объяснить, нежели то, чего Ичиго только что избежал. А куда исчез Гриммджо, это он узнать может и позже. — От это тебя отключило, — протянула Рукия, глядя на того через стол. В какой-то момент она обратила внимание на папки на столе, и те, что валялись на полу, и на секунду удивилась их давности дат на обложке. — Сколько раз тебе говорила, не изнеможай себя так? Ты же не полностью шинигами. — Я знаю, — сев поудобнее и опираясь на стену позади, буркнул Ичиго. Он потёр лицо ладонями, будто у того раскалывалась голова. — От это тебя разнесло после вчерашнего! — бодро потрепав того по макушке, разразился смешком Абараи. — Ты давай тут марафет наведи, а то собрание через полчаса. — Полчаса? — подвёлся вдруг Ичиго, смотря на того. — Что вы раньше не сказали?! — Да кто его знает, — задумчиво протянула Рукия. — Просто не ожидали, что ты будешь валяться тут на полу. — Ещё и у себя в кабинете, — добавил Ренджи, и снова рассмеялся. — Тебя если и за стулом не застать здесь никогда, то на полу, видимо, можно хоть иногда. — Есть время привести себя в порядок, а так... — снова задумалась Рукия, когда случайно зацепила глазами текст в одном из документов. — А зачем тебе данные о энергетических петлях в Каракуре?       На момент Ичиго остановился, посмотрев на неё с недопониманием. Он просто не был готов кому-то сейчас рассказывать о том, в чём он сейчас сомневается и зачем ему куча этой старинной информации. Ему уже казалось нежелательным, что его в принципе заметили за процессом исследования этих бумаг, но уже ничего не поделать. С другой стороны, худшее только что миновало, и это главное. — И... — хотел что-то сказать Ренджи, но запнулся, будто удостовериваясь, что всякие предчувствия его не обманывают. — Что, чёрт побери, с твоей реяцу? Ты так долго здесь лежал, что... — Ты думаешь, я тут с утра лежал? — перебил его Ичиго сгорбившись в спине и смотря в пол. — Вот поэтому и нужны мне эти бумажки. Я хочу понять, что это было вчера и почему я так обессилен. — Не уверена, что у тебя это получится узнать прежде, чем на нас снова нападут, — скрестила Кучики руки на груди. — Так что советую тебе сконцентрироваться на том, что у тебя лучше всего получается. — Не могу я этого делать, когда меня буквально заставляют возиться со всякой волокитой и поручают какие-то бредовые задания, — фыркнул Куросаки. — Просто пока ещё не разобрались с обязанностями твоего титула, — пустил смешок Ренджи. — Кажется, его создали лишь для того, чтобы всякую грязную работёнку спихнуть бедному недо-капитану-недо-главнокомандующему.       Друзья Ичиго разразились смехом, пока тот хмуро окинул взглядом обоих, даже не надеясь, что те прекратят. Что-то в нём, всё же, слегка щёлкнуло в этот момент. Вспомнившиеся с горяча сказанные слова Гриммджо о ручном вассале, теперь и эта шутка о недо-капитане собирали впечатление, будто оно и вправду так и есть. Хотя это могут лишь быть преувеличенные минусы, которые есть в каждом роде деятельности. Но отменять того нельзя, что в каждой шутке и с пылу слетевшего слова доля действительности, всё же, присутствует. — Это, похоже, не то, что ты хотел услышать, но уж прости, — прекращая смеяться, дополнил Ренджи. — Слушай, — посмотрела Рукия на Куросаки. — Мой штаб находится ближе всего, пойди хоть умойся, как-то в порядок себя приведи, а то выходить сейчас на этот трибунал. — Да плевать, — поднялся Ичиго. — Ну да, — снова смеясь сказал Ренджи, осмотрев того с ног до головы. — Видок и похуже бывал. — Ренджи, — нахмурились Рукия, слегка пнув того ногой. — В отличии от тебя, он не просиживается на одном только месте. — Помогите убрать это всё, — начав собирать папки, сказал едва слышно Ичиго сквозь их споры. — Чего? Ты серьёзно? — удивился Абараи. — Да кому оно нужно? Оставь это, пошли.       Плечо Ичиго дрогнуло, когда Ренджи тронул его, но убирать бумаги он не перестал. Хотелось чем-то занять руки, хоть даже если бы это означало, что ему придётся с опозданием явиться на собрание. Пространство это он никогда не убирал, и такой внезапный порыв это сделать мог бы что-то значить в глазах тех, кто знал бы, как тяжело ему в последнее время даётся что-либо делать, но он никого не посвящал в свои внутренние переживания, которые всё тяжелее становилось прятать. Вопросы крутились в голове один за другим, а их обладатель всё больше погружался в свой внутренний мир, где радости становилось всё меньше. — Давай поможем, ты спешишь куда-то? — снова Рукия устрашала Ренджи своей строгостью. — Времени достаточно.       Оба взялись собирать всякие выброшенные старые блокноты и записи, которые были повсюду в правой части кабинета. — Это же что ты такого искал, что перерыл даже заключения пятисот летней давности? — задумчиво во что-то смотря, произнёс Абараи. — Тут ещё о миссиях моего первого тренера что-то написано. — Ну вот и собирай всё молча, даже если прочитать не можешь, — отрезала Рукия, криво усмехнувшись, пересматривая пожелтевшие от времени отчёты.       Демонстративно надувшись и вздохнув, Ренджи с шумом поднял ещё одну папку с каким-то списком душ, который, судя по виду, мог быть составлен, когда Рукия только училась в Академии. — Если бы у меня было больше времени, я бы тебе сейчас показал мастер-класс по реставрации архивов, — фыркнул тот. — Но ладно уж, спасу беднягу от позора перед остальными. — Ты вообще-то себе помогаешь, — буркнул Ичиго, подбирая с пола свиток, который, как он помнил, уже трижды терялся в этой комнате. Ренджи лишь усмехнулся, бросая пачку жёлтых от времени листов в сторону стола, где уже громоздилась внушительная стопка. — Чего ты злишься, я ж просто предложил. Кто знает, вдруг ты тут заговор какой-то раскрываешь. А может, Гриммджо на самом деле двойной агент, и ты пытаешься это доказать, — выпалил Ренджи. — Всё, хватит, — махнула рукой Кучики. — С этим разберёмся потом, сейчас важнее, чтобы ты не выглядел так, будто в пустыне с кем-то подрался и проиграл. — Я не проиграл! — машинально вырвалось у Куросаки, прежде чем он успел осознать, что это звучит подозрительно, ещё и его эмоциональность подводила других к такой мысли. Он тут же замолчал, стараясь не встречаться глазами ни с кем. — Кто говорил, что проиграл? — поднял бровь Абараи. — Мы про твой внешний вид, ты вообще видел себя в зеркало? — К сожалению, да, — сдавленно выдохнул Ичиго, устало потирая шею и оглянувшись на запыленое зеркало справа от себя на стене. — Волосы как будто пожеваны… — Как и твои бумаги, — не упустила случая повздорить Кучики. — Да пошли вы, — пробурчал он, выпрямляясь. — Ладно, иду, только мне бы переодеться. — Вот! — Ренджи хлопнул себя по бедру. — У меня как раз в шкафу форма запасная валяется. Почти новая, правда... на мне смотрится шикарно, и не факт, что ты потянешь. — Да он в ней утонет, — усмехнулась Рукия, поправляя свой косой бантик. — Ты на две головы шире. — Не мои проблемы, — с усмешкой пожал плечами Абараи. — Я предлагаю решение, а ты, Ичиго, его с благодарностью прими. — Ну да, как же, — Ичиго чуть скривился. — Потом скажешь, что одолжение сделал и выставишь счёт. — Если будешь себя плохо вести, то да, — хмыкнул Ренджи и чуть ткнул его в бок, — пошли уже, пока не начали собрание без тебя, хотя... — замедлил он шаг. — Зная тебя, ты бы только обрадовался. — Ты как будто не знаешь, — лениво бросил Куросаки, всё же двинувшись к выходу. Он на секунду обернулся, проверяя, не оставил ли что важное на столе. — Эй, Ренджи, а у тебя в штабе есть нормальное зеркало? — Конечно, у меня там мини-салон красоты! — довольно иронично произнёс Абараи. — Там и зеркало, и косметика, и даже крем для лица остался с прошлого визита... — Надеюсь, ты шутишь, — перебил тот его. — Конечно, нет, — продолжал он держать тон. — Хотя, думаю тебе стоит попробовать уход за собой, может хмуриться перестанешь. — Или просто перестану видеть тебя в отражении, — бросил Ичиго через плечо, выходя в коридор. Рукия осталась на какое-то время в кабинете, собирая упавшие с края стола перья и какой-то потёртый сборник с выцветшими чернилами на обложке. Она мельком взглянула на дверь, через которую уже скрылись два её, на удивление, самых шумных друга. — И как ему удаётся притягивать к себе всякую чертовщину... и при этом выживать, — пробормотала она вполголоса, прежде чем выйти из кабинета.       Неспеша идя по коридору совета, но в то же время будто пытаясь сократить путь, Ренджи всё время, естественно, не умолкал. — А ты знал, что у меня теперь чайник с автоподогревом? — внезапно ляпнул он. — У тебя что, штаб или туристическая база? — Уют важен, — отозвался Абараи. — Вот ты вечно как дикарь живёшь, то на полу, то в чужих штабах зависаешь. Даже не удивлён, что на собрание всегда приходишь, будто с поля боя. — Потому что мне некогда чайники выбирать, — вздохнул тот. — Мне бы поспать хотя бы пару часов нормально. — Вот и поспал, ещё и на полу. Рука твоя как, кстати? Не отлежал? — Что? — Ичиго резко повернул к нему голову, не сразу вспомнив, что пару минут назад он об этом невзначай проговорился. Даже немного распереживался, не ляпнул ли он ещё чего лишнего, будучи всё ещё в полудрёмном состоянии. — Ну, ты говорил, у тебя вся левая сторона затекла. — Абараи пожал плечами, — надо будет тебе подушку принести, или хотя бы свёрнутое кимоно подсовывать, — позже он добавил, посмеиваясь: — Как старика берегём.       То, как Ренджи продолжал привычно в грубоватой манере стебаться над Ичиго, отдавало немного своеобразным ощущением братской заботы. Заботы от того самого старшего брата, которого у Ичиго никогда не было. Пока они шли к штабу Ренджи, то с каждой секундой как-то даже становилось легче, что есть всё ещё те, кто продолжал беспокоиться о Куросаки, хоть и довольно нестандартно. Ну, кто как умеет. И ему настолько становилось легче, что Ичиго даже перестал мысленно жаловаться на обыденное поведение Абарая. Ещё и покалывание в пальцах на отлежавшейся руке начало прекращаться, и это ощущение позволило немного напомнить, что всё более-менее под контролем, хоть и казалось, что он давно утерян.       Вскоре они уже свернули к штабу, но немного с другой стороны, через какой-то закуток, где находился кабинет Ренджи. — Заходи, — махнул тот рукой, открывая дверь. — Сейчас найду форму... и только не говори, что хочешь выбрать по цвету. — А у тебя что, есть варианты? — хмыкнул Ичиго. — Есть одна с красной подкладкой, достаточно модно. Можешь взять, если не боишься выглядеть круче, чем я. — Не бойся, — бросил Ичиго, проходя внутрь. — Не припомню случая, чтобы тряпка спасала чью-то репутацию.       Тот лишь засмеялся, роясь в шкафу, а Ичиго сел на скамью у стены. И пусть впереди очередное собрание, и снова эта ответственность, ведь сейчас, хотя бы, есть тот из немногих моментов, в котором можно просто переодеться, выдохнуть и слегка привести себя в порядок. И это было, пока что, на ближайшие минут десять достаточно, чтобы собраться с мыслями. После вчерашнего он всё ещё чувствовал себя довольно растерянным, и не только от произошедших вещей, связанных с Уэко Мундо.       Через совсем короткое время, когда Ренджи предоставил Ичиго почти всю свою комнату в распоряжение, тот решил понемногу собираться возвращаться в Совет. — Ну ладно, я пойду уже, а то не хочется ещё по твоей вине отгрести по полной, — направляясь к выходу, сказал Абараи, посмотрев на Ичиго, который стоял у умывальника и мыл волосы. Какое-то время Ренджи понаблюдал за ним, и произнёс: — Нашёл конечно время... думаешь, что успеешь высохнуть за минуту? — Сам уже как-то разберусь. — Ладно-ладно, не мешаю, — поднял тот руки. — Ты только не перепутай там мыло с отравой для мышей. Завелись недавно, приходится бороться. — Постараюсь, — хмынкнул рыжий. — Всё, давай, я пошёл. А ты можешь и опоздать, ибо думаю, над тобой сжалятся чуть больше. — Да иди уже, а то сжалятся скоро все над тобой. — Ой, напугал, — наигранно проговорил Ренджи уже будучи за дверью в коридоре, и крича ему что-то. — Будем ждать с нетерпением, как тебя в очередной раз отправят в какую-то задницу вселенной!       Шумно выдохнув, пока вода стекала с волос в железную мойку, омывая заодно и лицо, Ичиго замер. Чудно, как быстро, спустя всего каких-то пары секунд, он почувствовал расслабление, хоть и времени на то явно не было. Собрание должно было вот-вот начаться. Но ему стало немного плевать, как только он уловил знакомый запах, который за такое короткое время успел впитаться уже не только в одежду Ичиго. За ним оставались не только почти не ощутимые знаки пребывания рядом с Куросаки арранкара в недопустимой фамильярности, но и даже частички его голубых волос на одежде. Почему-то ему невольно подумалось, а не остаются ли случайно и его волосы на одежде Гриммджо.       Не сказать, что он переживал по поводу, что кто-то поймёт о настоящем происходящем между ними, ведь в любом случае можно было бы оправдаться очередным задирчеством со стороны неугомонного Гриммджо, который в любой удобный момент склонял его к бою. Но ему по большей части было как-то всё равно, как на это отреагирует кто-то из вне.       Глаза закрыты, а образы мелькали перед ними куда ярче, чем казались в реальности, и вода всё ещё мягко касалась его затылка. Выдохнув, он закрыл кран и взъерошил мокрые волосы в поисках полотенца, которое Ренджи, как не кстати, бросил где-то в другом конце большой комнаты. Пришлось ещё немного ковылять в ту сторону, пока вода начинала уже стекать по голым плечам и спине, вызывая лёгкие мурашки от прохлады. Однако, это было даже ободряюще. А ещё более отрезвляющей стала мысль, как Гриммджо успел что-то учуять и спрятаться перед тем, как в кабинет кто-то зашёл. Или, возможно, он ушёл ещё раньше до этого. Хотя было предположение, что, скорее всего, он бы остался с шинигами лежать и дальше, если бы его так званные инстинкты не предупредили о надвигающейся паре фигур в их сторону. Хищник же однако, раз учуял. И это казалось куда вероятно, потому что почему-то Куросаки едва ли давал шанс на существование того момента, что если бы он просто добровольно решил уйти раньше без какой-либо надвигающейся опасности, то он бы донёс Ичиго в его далеко расположенный штаб. Слишком самонадеянно, но он уже довольно долго знает арранкара, чтобы понимать, насколько тот любит делать противоположное тому, что сам говорит.       Держа полотенце всё ещё у лица, пока тот задумчиво перебирал вероятные и маловероятные сценарии произошедшего с утра, он почти поймал себя на мысли, что так стоя скоро и уснёт, поэтому интенсивнее протеревшись полотенцем, в особенности лицо и глаза, он попробовал взбодрить себя, тряхнув немного головой и проморгавшись. Сейчас очень кстати было бы кофе, который он любил в такие моменты сонливости выпивать перед учёбой, но эффекта от этого никакого бы не было. Как и самого кофе, которого нигде здесь нет. — Какого чёрта я всё ещё здесь, — вполголоса проговорил тот в полотенце. Со стороны казалось, что он просто промямлил что-то невнятно. Продолжать что-то говорить он не стал, ибо и сам не понял, относилось ли сказанное только к его отсутствию в Совете, или же о всецелом нахождении в этом мире. Но после этого он стал собираться быстрее.       Коридоры Совета как всегда были особенно тихи перед собранием, и настолько эта умиротворённость с далёкими шагами в глубине пробирала до костей, что даже мысли терялись в этой выверенности, как будто сама архитектура здания была на это и рассчитана. Где-то на втором этаже, между кабинетом главнокомандующего и старым архивным сектором, воздух хранил лёгкое летнее тепло и что-то ещё трудноопределимое. Урахара как раз неспешно выходил из небольшой боковой комнаты с табличкой "временно закрыто", держа в руках чайную чашку и имея вполне себе безобидный вид, как рубашка нараспашку, сандалии шлёпающие по полу и при себе привычная неряшливая ухмылка, будто он просто шёл мимо. Хотя это далеко было не так. — О, кто бы мог подумать, — раздался резкий, вытянутый голос. — Явление призрака прошлого посреди совета коридоров. И не в музее, а прямо вблизи от хранилища архивных данных. — Из-за угла появился Куроцучи Маюри, будто из воздуха и его глаза тут же засверкали с опасно-играющим прищуром. — А, капитан двенадцатого отряда, — Урахара вежливо наклонил голову, не убирая улыбки. — Какая встреча... Вы, случайно, не за чаем? — Я, в отличии от некоторых, предпочитаю напитки не смешивать с неразрешёнными исследованиями, — Маюри выделил последнее слово, не поднимая голоса, но в его тоне явно можно было определить недовольство. — И особенно не разводить их в помещениях, официально помеченных как закрытые для ночных исследований без надобности. — Вы знаете, как это бывает, Маюри-сан, — прищурился тот, отпивая чай. — Открыл дверь, хотел просто вспомнить, как пахнет старый исследовательский центр... ностальгия, знаете ли, тонкое вот чувство есть. — Ностальгия, конечно, — процедил Маюри, приближаясь. — Только вот у некоторых она странно совпадает со сбоями в системе безопасности, к которым моя лаборатория никакого отношения не имеет. — Реакции от Урахары не последовало никакой, и Маюри отпрянул. — Возможно, вам стоило бы заявить о своей активности официально, или вы всё ещё считаете себя вне устава? — О, я всего лишь старый учёный, — Киске снова кивнул, притворно скромно, — который не может пройти мимо, когда слышит, что кое-где исчезают старые файлы об энергетических всплесках в Каракуре. Но, возможно, мне показалось. — Возможно, — с лёгким всхлипом в голосе, как от сладкой подгнившей сливы, усмехнулся Маюри. — Но уж больно часто вам всё это кажется в районе доступа высокого уровня. Забавно, что вы не замечаете, как оставляете за собой отпечатки, даже в цифровом пространстве. — Столько претензий за одну прогулку, — тот прижал руку к груди, как будто оскорблён. — Может, стоит просто записать меня в списки ночных привидений и вызывать кадетам для тренировки?       Тот молчал с полсекунды, всматриваясь в Киске, как в сломанную игрушку, которую пока ещё можно починить, если постараться. Потом резко развернулся, скользя плащом по полу. — Я наблюдаю, Урахара, — сказано было негромко, но с твердостью скальпеля. — И если твоя ностальгия заведёт тебя дальше, чем нужно... боюсь, я буду вынужден вмешаться, и это всё в рамках протокола, разумеется. — Конечно-конечно, протокол превыше всего, — отозвался Урахара, когда спина Куроцучи уже почти скрылась за углом, — увидимся на собрании, Маюри-сан! Надеюсь, там будет обсуждение погоды, она в последнее время... аномальная, — сказал он уже не так громко. Чашка коснулась его губ с ещё одной ленивой затяжкой, а в уголках глаз едва ли блеснуло от появившегося сейчас азарта в этой игре. Хоть он и вёл её пока в одиночку, и не был уверен, несколько неожиданными окажутся последствия.       Поставив опустевшую чашку на подоконник, он решил, что заберёт её позже, и направился в главный зал. Все, кто нужен, там явно уже собрались. Ну, может некоторых придётся ещё немного подождать. Заходя в зал и не оглядываясь на всех вокруг, Урахара двинулся к своему месту, где тот должен был стоять позади Маюри. — Как же эта формальность однако ослепляет и заставляет ошибки допускаться слишком незаметно, — с лёгкой усмешкой проговорил Урахара так, чтобы услышал только тот, кому он и хотел невзначай адресовать эти слова. Увидев, как Маюри покачал головой, издав звук языком, Киске будто и без того мог видеть, как далеко тот закатил глаза. Но Куроцучи так ничего и не ответил. — Если ты смог заподозрить, что кто-то был в твоей лаборатории, то значит этот "кто-то" этого захотел.       Только Маюри собрался чем-то возразить, как вдруг его уже опередил тот, кто на начало собрания заменил Кьёраку, который о причинах своего отсутствия мало кому сообщил. Но никто этим вопросом не задавался, ибо причины могли быть от элементарно накатившей лени или же, в редком случае, происходит что-то реально важное и его присутствие в месте происходящего куда важнее, чем собрание. Но все по большому счёту были уверены, что это тот самый редкий случай. — Итак, дамы и господа, — проговорил Бьякуя отличимо не так громко, насколько на это способен Шунсуй, но все его слушали так же внимательно. — По некоторым причинам наш главнокомандующий генерал отсутствует на сегодняшнем собрании, и провозгласить о его начале было приказано мне. Думаю, можно обойти бесполезное многословие, поэтому можем перейти сразу к делу, — он поднялся со своего места, взяв записи из лаборатории. — Начнём с того, что от возникших вчера сложностей в связи с поддержанием Гарганты, было принято решение на время приостановить подобные эксперименты, пока не удастся восстановить подкосившийся барьер. И так же... — он осмотрел ещё раз присутствующих, но так и не нашёл того, кого из-за рыжих волос найти было бы не так сложно. — Ичиго Куросаки будет временно отстранён от своих обязанностей главнокомандующего капитана.       Все заметно напряглись, услышав эту новость, прозвучавшую как гром среди ясного неба. — Это ещё почему? — прошептала Рукия, смотря на Бьякую. Она собралась сделать шаг и выйти из строя, — Брат... — её одёрнул Ренджи, покачав головой. Хотя шёпот вокруг начал только расширяться по залу. — Не стоит оно того, — сказал Абараи. — Хорошо, что Куросаки сейчас здесь нет. — Что они опять задумали? — явно переживая, спрашивала тихо Рукия. — Это ещё почему? — удосужился громче сказать один из лейтинатов. — Согласно отчёту подразделения наблюдения, — начал всё также холодно Бьякуя. — Во время последней миссии в Уэко Мундо, капитан Куросаки допустил непредусмотренное высвобождение реяцу, приведшее к частичной дестабилизации Гарганты и энергетических узлов, поддерживающих пространственный барьер между мирами. Учитывая потенциальную угрозу разрушения стабильности, как внутреннего пространства Уэко Мундо, так и сопредельных миров, было решено временно отстранить его от занимаемой должности до прояснения всех деталей. — Вот это бред... — буркнул Ренджи, но не рискуя поднимать голову. — И это всё?! — послышалось дальше из зала. — Мы снимаем тех, кто может развалить структуру мироздания, если у них сорвёт предохранитель, — едва слышно, но с ощутимым металлом в голосе вставил Маюри, не отрывая взгляда от своих ногтей. — Особенно если этот предохранитель держится только на личной воле... а не на чём-то научно обоснованном. — То есть вы хотите сказать, — вмешался капитан Хитсугайя, глядя с прищуром. — Что Куросаки не справился с контролем над собственной силой, и теперь за это... снят? — Мы хотим сказать, что на время разбора произошедшего, командование будет передано Совету. Это решение утверждено большинством, — отрезал Кучики. — Большинством, и без него, — добавила Сой Фон, скрестив руки.       Всё так же находившийся в тени ото всех Урахара, так и не проронил и слова, а лишь слегка наклонил голову, будто отмечая для себя очередную точку в длинной цепи странных событий. Но вдруг двери зала с негромким, но ясным щелчком распахнулись, впуская мягкий свет из коридора. Несколько взглядов моментально обернулись, и вместо новоприбывшего будто сначала вошла тишина, проникшая в каждый атом в помещении.       Ожидаемо, что в проёме шагнул Куросаки, и двигался тот неспешно, будто нарочно замедляя каждый шаг. Фигура его держалась прямой, но плечи были напряжены, словно он держал на себе уже не невидимую тяжесть, а всю тяжесть принятых кем-то решений, сжимая при этом кулаки. И глаза, прикрытые чуть больше обычного, смотрели вперёд так пристально, что некоторые из присутствующих капитанов инстинктивно выпрямились, будто стараясь не попасть под его прицел. Даже Маюри, обычно нетерпеливый к паузам, не перебил. Он лишь коснулся пальцами подбородка, наблюдая, как Куросаки проходит мимо       Медленно сворачивая бумаги, голос Бьякуи прозвучал ещё тише обычного. Скорее из-за уважения к моменту. — Рад, что ты, всё же, пришёл, — сказал он сдержанно, без привычной ему холодности, но и без особого тепла. — Мы как раз обсуждали ход последней миссии.       Остановившись, не доходя до центра зала, где в полукруге сидели капитаны, он поднял взгляд. Ни один мускул на лице не дрогнул, но внутренняя буря уже рвалась наружу. — Вы обсуждали, как снять меня, не так ли? — глухо отозвался он, и в зале никто не ответил сразу. Ичиго провёл взглядом по окружающим, и он задержался на пустующем месте Шунсуя Кьёраку. И это вызвало лёгкий внутренний смешок, поскольку сразу в мыслях промелькнуло, насколько это символически подчеркивает отсутствие поддержки. — Решение... — начал кто-то, но Ичиго перебил, даже не повышая голоса: — Было принято без меня, и это произошло снова, — склонив голову, в его выражении промелькнула какая-то уставшая и измученная полуулыбка. — Знаете, что самое забавное? — он сделал шаг вперёд. — Я даже не удивлён, ибо вы обсуждаете мою нестабильность, мою опасность... но при этом не задаётесь вопросом, почему я вообще оказался на этом посту. Кто вас тащил из всех этих ситуаций, когда у вас не хватало времени, ресурсов или просто желания в них влезать? — он выдохнул, слегка дрожащим от злости дыханием. Тень от его фигуры, вытянутая от света коридора, казалась куда больше самого Ичиго. И куда темнее. — Вы не хотите, чтобы я ломал то, что было исправлено после того, как всё было разрушено.       Наклонившись вперёд и вновь глядя на Ичиго с той самой непроницаемой холодностью, которой Бьякуя пользовался в особых случаях, когда чувства должны были уступать структуре, он произнёс: — Куросаки, это не допрос. Мы — Совет, и решения должны приниматься не на бушующей волне. Ты сам дал понять, что твои действия стали непредсказуемыми, — молчание повисло лишь на миг. — После вчерашнего инцидента с Гаргантой, нестабильной реяцу и отказа от доклада, решение о временном отстранении было разумной мерой, пока не будет проведено полноценное расследование. — "Временное" — это звучит очень удобно... — прошептал Куросаки, но теперь громче, срываясь: — Особенно, когда никто не собирался объяснять мне, что вообще происходит! — он уже готов был сорваться, а грудь вздымалась в глухом, но всё ещё сдерживаемом крике, как если бы в груди скапливался бурлящий поток. И именно в этот момент в пространство зала словно беззвучно скользнул голос: — Пожалуй, сейчас не самое лучшее время отказываться от главнокомандующего, — тот же расслабленный и мягкий тон, но в то же время опасно точный. — Урахара… — выдохнул Хитсугайя, взглянув на учёного и нахмурившись. — Ты ведь не... — Я, как всегда, вмешиваюсь, когда мне стало очень интересно, — перебил тот, выходя из тени Куроцучи. — И, должен признаться, обсуждение возможного отстранения Куросаки-сан просто не могло меня не заинтриговать, — он приподнял шляпу, дав всем заметить, что в его глазах привычной дурашливости, как таковой, не присутствует. И это некоторых насторожило куда больше. — Простите за мою прямоту, — продолжил он уже к Бьякуе, слегка кланяясь. — Но я полагаю, что в нынешних обстоятельствах отстранять Ичиго не просто глупо, а потенциально... ну, скажем, рискованно. — Ты о чём? — сурово переспросил Маюри позади него. — Ах, это долгая история, — Киске слегка улыбнулся, но на этот раз как-то не так легко, как прежде. — Просто есть определённая активность в реальном мире. Кое-что, что на первый взгляд не вызывает тревоги, но если присмотреться, то картина, мягко говоря, неприятная, — выдержав паузу, чтобы все прочувствовали неприятную тугость, он вскоре посмотрел прямо на Ичиго, но слова его звучали для всех: — Я бы лично не рекомендовал разрывать связь с тем, кто, скорее всего, окажется ключевым узлом этой истории. Особенно сейчас.       С того момента, как к Ичиго дошло осознание того, что всё, что он надумывал — может оказаться реальностью, то его ощущения были сравнимы, как с тем, кого поразил гром. Зрачки его дрогнули, и то ли от того, что он не понял до конца, или наоборот от того, что он понял всё слишком быстро. И запустившаяся реакция уже была очевидно необратима. — Что ты сказал?... — голос Ичиго едва ли сорвался. — Каракура, да... — Урахара говорил осторожно, даже мягко. — Я собирался позже рассказать, когда у меня бы были точные данные. Но... — Вы знали... — прошептал тот, а потом отшагнув назад почти выкрикнул: — Вы что-то знали, и даже мне не сказали?! — Голос словно разлетелся осколками по стенам зала. — Зачем вы скрываете всё от меня?! Даже Вы, Киске! — ткнул тот пальцем, ступая к нему ближе и безумно вглядываясь в его, скорее, сочувствовавшее выражение лица. — Ичиго, хватит! — сорвалась Рукия с места и стала между ним и Киске. — Господин Урахара, что на Вас нашло?! Ичиго! Перестаньте! — Ты тоже знала?! — не унимался Куросаки. — Нет! — прозвучал резкий ответ от Рукии, который вероятно был чем-то рефлекторным. — Ты не в себе! Ты должен остановиться, прежде чем… — Прежде чем что? — безрадостно посмотрел тот на Рукию. — Прежде чем разнесу тут всех? Ты серьёзно думаешь, что меня это сейчас волнует?! — Скажи мне, Киске, — продолжал Ичиго уже тише. — Ты думал, что я не справлюсь с правдой? Что мне лучше быть слепым? Или тебе просто было удобно держать меня в стороне? — Это было не решение в одиночку, — осторожно сказал Урахара. — Это временное отстранение от лишней информации, пока… — Пока что? — перебил Ичиго. — Пока вы не соберётесь за этим круглым столом и не решите, что я снова "не в форме"?       К этому моменту атмосфера в зале стала почти невыносимой. Маюри что-то негромко пробормотал себе под нос, наблюдая за всплесками давления, но ничего не сказал. Уже даже Ренджи осторожно положил руку на рукоять меча, что было чем-то инстинктивным с его стороны. И действие это было вовсе не против Ичиго.       Боль от предательства никуда ещё не отступила, как и злость. Но Ичиго постарался хотя бы сделать вид, что тот едва ли может держать себя сейчас в руках, и отступил от Киске и от Рукии, став к ним спиной. Взгляд всё ещё горел, прожигая пол, а воздух вышел из груди со скоростью удара, моментально опуская плечи.       Молча кивнув, скорее себе, чем кому-либо ещё, Урахара потом снова обратился ко всем: — Я продолжу расследование. То, что происходит в Каракуре, требует тонкого подхода. Но уже сейчас ясно, что речь идёт не только о энергетических всплесках, а есть даже следы искажённой реальности. То есть сломанных границ, и они расширяются. — Впервые за всё время его голос звучал не расслабленно, а как у какого-то врача, который выносит ранний диагноз. — Если это не остановить, то место, откуда всё это пошло, может заменить Каракуру. Стереть её, буквально. И Ичиго Куросаки — единственный, с кем эта точка соприкосновения по-настоящему связана.       Слова Урахары не успели ещё полностью осесть, но уже ощущались, как плеснувшая в лицо холодная вода. Ичиго даже не зашевелился, и тот лишь смотрел в пол, будто пытался силой воли стереть то, что только что услышал. — И я узнаю́ это только сейчас, — почти вибрирующий шёпот вырвался из него, как натянутый нерв. — Когда всё уже началось? Когда я... стою тут и слушаю, как вы обсуждаете мою временную непригодность? — Ичиго вновь обернулся в сторону Бьякуи. — Вот почему вы хотели снять меня? Потому что знали, что я узнаю. Потому что вам нужно было время, чтобы разложить всё по полочкам без моего вмешательства. — Он шагнул в сторону двери. — Я для вас просто помеха. Просто... кто-то, кто нестабилен. Ручной вассал... — Куросаки... — попытался вставить кто-то с краю. — Заткнись, — не взглянув в сторону, бросил Ичиго. И это прозвучало пугающе спокойно. Он шагал настолько уверенно, что казалось даже воздух расступался перед ним, не желая тому как-то препятствовать или ещё как-либо с ним взаимодействовать. — Ичиго... — метнувшись за ним, Рукия резко остановилась, как только тот обернулся и посмотрел через плечо: — Довольно с меня. Если что-то и происходит, то мне давно было пора выяснить это самому, и зря я только терял время. Не нужно больше мне вашего вранья.       С резким щелчком распахнув двери, будто с корнем вырывая границу между этим залом и его надеждами, Ичиго шагнул за неё, оставляя после себя куски рваной реяцу, будто обжигая то пространство, где только что со скрежетом его духовная сила тянулась за ним.       Первым опустив взгляд, Урахара положил пальцы на шляпу. — Ну, — выдохнул он. — Видимо, нам всем придётся догонять. — Я говорил, что сдерживать такую психоэнергетическую структуру — абсурд, — раздражённо зафыркал Маюри. — Ему нельзя было давать власть, ибо у него слишком человеческая... прошивка. — А вы всё ещё думаете, что отстранение было хорошей идеей? — проговорила Рукия уже со злостью к тем, кто остался в зале, сжимая при этом кулаки. — Неизвестно, что он задумал.