Still

— Тэхён, уймись! — Юнги ставит перед ним чашку с горячим чаем и убирает на подоконник цветы, у которых омега в попытке успокоиться оборвал почти все листья на стеблях. — Ничего страшного не случилось. — Ты не понимаешь… — Понимаю, — альфа садится напротив и делает глоток из своей кружки, — судьба решила показать тебе задницу, а ты был к этому не готов. Но, дружочек, — он откидывается на спинку стула, сохраняя абсолютно невозмутимый вид, — тебе башкой нужно было думать раньше, когда ты решил, что роль папы-одиночки — это именно тот роскошный максимум, на который ты мог рассчитывать. — Ты не делаешь легче, Юнги. — Тэхён недовольно хмурится, машинально теребя салфетку в руках. — А я тут и не для этого, — Мин разводит руками, — в мои обязанности входит моральная поддержка и помощь с нашим малявкой. Для всего остального у меня заготовлен простой ответ: «я же тебе говорил». — Что-то хреновая у тебя сейчас поддержка, тебе не кажется? — Тэхён, — Юнги становится серьёзным, — ты сейчас сидишь и ноешь о том, что встретил своего бывшего, от которого скрыл такую ма-а-аленькую и совсем незначительную деталь, как наличие у него трёхлетнего сына… — Он не мой бывший. Мы даже не встречались! — Ким нервно отбрасывает разорванную в клочья салфетку на стол и обхватывает дрожащими пальцами чашку с чаем. — Да какая разница? Вы же трахались? Трахались. Ребёнка заделали? Заделали. Так какая теперь кому разница — встречались вы или нет! — Альфа рефлекторно тянется в карман за пачкой сигарет, но вовремя вспоминает, что он не в своей квартире, и отдёргивает руку, вернув всё внимание другу. — Хорошо, давай подумаем вместе. Какой выход из ситуации ты видишь? Плюнуть на всё и вернуться в Пусан, к папе под крылышко? Или остаться тут и искать себе новую работу? При условии, что у тебя съемное жилье и маленький ребёнок. — Я не знаю, — Тэ устало трёт переносицу, — наверное, ни тот, ни другой вариант мне не подходят. Если я вернусь, то это будет выглядеть как бегство, и я просто не смогу смотреть папе в глаза. — Он запинается, делая глоток чая. — А если откажусь от работы… это будет ещё более глупо. Ну кто меня после этого возьмёт на нормальную должность? — Наконец-то ты говоришь разумные вещи, — Юнги одобрительно кивает, — а то твои стенания в машине больше походили на жалкое нытьё пятилетки. Даже Юджун себя так не ведёт. — Господи, вот послала же мне судьба друга! — Ты заплачь ещё. Если тебе что-то не нравится, то я могу молча кивать на твоё нытьё, и поступай, как хочешь. Но знай, что обратно в Пусан я возвращаться не собираюсь. Я сюда не только ради твоей понурой мордашки ехал. — Ты иногда такой жестокий… — Зато честный. — Мин складывает руки на груди, недовольно буравя омегу взглядом. — Ты взрослый человек и должен нести ответственность за свои поступки. Эта работа — твой счастливый билет. По крайней мере — пока. Так что, если хочешь знать моё мнение, то я бы посоветовал тебе не рыпаться и вести себя по-взрослому. Либо скрывай дальше, что у Чона есть ребёнок, либо расскажи ему всё. Покайся, мол, молодой был, глупый. Думал, что так будет лучше для всех, но ошибся. Вот, знакомься, сыночек твой. Твоя копия прям. — Откуда ты знаешь, что Юджун его копия? — Тэхён удивлённо вскидывает брови. — Да потому что ни на тебя, ни на папу твоего он не похож. — Юнги зеркалит его выражение лица. — Я просто сделал вывод, а ты его сейчас и подтвердил. — Тц, — омега цокает языком. — Ну… не знаю… мне кажется, я не готов ему так сразу всё рассказать. — Правильно. Подожди, когда Юджун в универ поступит, а там и папашу можно будет обрадовать. — Альфа закатывает глаза. — Ты просто боишься. Только чего конкретно, я никак не могу взять в толк. — А ты на моем месте вот так всё просто вывалил бы? — Ким скептически смотрит на мужчину. — Я бы изначально не повёл себя, как идиот. Сказал бы прямо и ребёнка прятать не стал. — Юнги… — Ладно, забыли, — он поднимает руки в примирительном жесте, — я обещал не говорить об этом. Прости. Но, всё-таки, возьми себя в руки и не руби с плеча. Поработай хотя бы немного, наберись опыта, а потом подумаешь о поиске другого места. В конце концов... ну не хочешь никому говорить о ребенке — не говори. — Но мой начальник уже знает. — Ну и что? Ты правда думаешь, что он сейчас же побежит всем об этом рассказывать? — Да нет, конечно… — Ну и всё. В любом случае, ты всегда можешь послать этого Чонгука нахуй! Ну родил, ну и что? Для себя рожал, и точка! Тэхён понимал, что в словах Юнги есть логика. Однако, как бы сильно он ни пытался успокоиться, страх того, что Чонгук узнает правду, не давал ему мыслить трезво. Эта правда висела над ним дамокловым мечом все эти годы. Он прекрасно понимал: сказать всё тогда, в самом начале, было его обязанностью. С того самого момента, как он решил оставить ребёнка, скрывать его существование от Чонгука стало выбором, который сложно оправдать. В глубине души Тэ знал, почему он так поступил. Он попросту смалодушничал. Ему казалось, что будет легче справляться самому, чем разделять ответственность с человеком, которого он едва знал, и которому не готов был довериться. Тэхён боялся впустить его в свою жизнь, потому что сам тогда едва понимал, как справиться с переменами. Всё было слишком внезапно и слишком сложно. И всё же, каким бы ни было его оправдание, в памяти часто всплывали слова папы и Юнги о том, что он не имеет права лишать Чона возможности быть рядом с сыном. Это нечестно и несправедливо. Альфа имел право знать, что у него есть ребёнок. Он имел такое же право принимать решения, поддерживать и помогать. Тем более, что Чонгук был готов взять ответственность за все последствия, к которым привел их случайный секс. Но он, Тэхён, решил всё за двоих. Тогда ему казалось, что это единственный способ защитить себя и малыша. Он думал, что так будет проще. Что меньшее количество людей в их жизни гарантировало больше стабильности и меньше риска. Он уговаривал себя, что сделает всё сам, что справится, что никто другой ему не нужен. И теперь, когда годы прошли, эта уверенность обернулась для него тяжёлым грузом. Сука-судьба, будто насмехаясь, свела их снова. И теперь, если правда раскроется, всё, что он строил, всё, что так старался держать в равновесии ради сына, может рухнуть. И он понимал, что сам загнал себя в эту ловушку. Теперь, всё, что происходит в его жизни, напрямую касалось Юджуна. Сын рос, становился старше, и однажды маленький альфа неизбежно задаст вопросы, на которые Тэхён не сможет не ответить. Юджун имеет право знать, кто его отец, и почему его никогда не было в их жизни. И тогда вся та каша, которую Ким заварил, может обернуться непониманием и горьким разочарованием в глазах его ребёнка. Омега столько раз уговаривал сам себя написать Чону, объяснить всё, извиниться, как-то оправдать перед ним свой поступок, и, в конце концов, дать возможность парню общаться с мальчиком. Но каждый раз останавливался, откладывал телефон и убеждал себя, что им это не нужно. Что уже прошло слишком много времени, и будет лучше оставить всё, как есть. Но чем больше он думал об этом сейчас, тем яснее понимал: в глубине души он прятал правду не ради благополучия и спокойствия Юджуна, а ради самого себя. Ему было страшно столкнуться с Чонгуком, страшно услышать осуждение в свой адрес, или, что ещё хуже, альфа мог решить вмешаться в их жизнь и отнять то хрупкое спокойствие, которое Тэхён сумел создать в их маленьком мире. Теперь же перед ним встал выбор: продолжать жить в страхе и ждать, когда правда вырвется наружу, или самому взять на себя смелость и всё расказать. — Ну, о чём ты так упорно шевелишь извилинами в своей бестолковой черепушке? — Юнги, конечно, та ещё скотина иногда. И он часто отпускает шуточки в своей манере, пытаясь прикрыть реальную заботу и беспокойство тупыми подъёбками. Такой он человек. Однако сейчас Тэхёну кажется, что Юнги волнует эта ситуация гораздо больше, чем он хочет показать. — Да ни о чём конкретном, — Тэ устало вздыхает и смотрит на часы, прикидывая, через сколько приедет автобус из детского сада. — Просто… наверное ты прав. — Я всегда прав. Но позволь уточнить, с чем конкретно ты соглашаешься? — Я останусь в компании, — он на секунду задумывается и решительно смотрит на альфу, — но Чону говорить пока что ничего не буду. — Ну, — Мин вновь закатывает глаза, однако его лицо смягчается, — это уже что-то. Уехать сейчас было бы глупостью. Но ты и сам это прекрасно понимаешь. А если что-то вдруг пойдёт не так, и этот твой недолюбовничек тебя обидит, то ты всегда можешь обратиться ко мне. Я очень профессионально чищу ебальники, ты же знаешь. — Мужчина картинно поигрывает бровями. Тэхён разражается заливистым смехом и его, наконец, отпускает. … Первый месяц на новой работе пролетел довольно быстро и, на удивление, спокойно. Коллеги приняли омегу хорошо, и Тэхён почувствовал, как напряжение, хоть и медленно, но всё же отпускает его. Их офис не был похож на безликое серое пространство, как он представлял себе, исходя из стереотипов о крупных фирмах. Наоборот. Высокие потолки, окна в пол, заливающие помещение мягким весенним светом, и обилие живых растений создавали ощущение скорее уютной студии, чем корпоративного «муравейника». Каждый стол был своего рода мини-галереей: кто-то украсил своё рабочее место гирляндами, кто-то поставил фигурки любимых персонажей комиксов, развесил личные фотографии и плакаты популярных групп, а кто-то даже умудрился притащить старенький виниловый проигрыватель и несколько пластинок. Это говорило о том, что здесь ценилась индивидуальность и креативный беспорядок, а не строгая дисциплина. Тэхёну досталось место у окна, откуда открывался вид на небольшой, но живописный сквер внизу. Он тоже обустроил свой уголок, добавив немного личных вещей: пару профильных книг, оставшихся у него ещё со времён учёбы в университете, удобную лампу, крепящуюся к перегородке между столами, и стильный винтажный держатель для карандашей. Мелочи, но они сразу сделали пространство своим. Правда, омега хотел ещё поставить рамку с фотографией Юджуна, но, хорошенько поразмыслив, решил всё же не рисковать. Главное, что поразило Тэ, это неформальная, но при этом невероятно продуктивная атмосфера. Не было той вечной нервозной гонки, которую он наблюдал у знакомых, работающих в других фирмах. Коллеги много смеялись, обсуждали не только рабочие проекты, но и последние выставки, премьеры фильмов или даже мемы. Обеденные перерывы часто превращались в мини-собрания, где за пиццей или домашними ланч-боксами рождались идеи для будущих проектов. Чонгук, будучи старшим дизайнером и его непосредственным куратором, всегда тактично спрашивал, нужна ли ему помощь, и мягко направлял, если Тэхён делал незначительные ошибки. Альфа никогда не стоял над душой, но всегда был рядом, чтобы дать четкий вдохновляющий совет, а не просто сухое «переделай». А самое важное: он не лез к омеге в душу и не задавал лишних вопросов. Первые недели Тэхён провел в режиме впитывания. Ему давали относительно простые, но важные задачи: рисовать повторяющиеся фирменные узоры — паттерны, готовить рекламные макеты к отправке в типографию и превращать скучные данные в понятную и наглядную инфографику. Это позволило ему плавно влиться в процесс и вспомнить всё, чему он учился на протяжении четырёх лет в университете. А ещё, Ким обнаружил, что ему очень нравится эта бесшумная концентрация. В утренние часы, когда офис только начинал наполняться сотрудниками, помещение заполнял только мягкий стук клавиш, шелест бумаги и тихая ненавязчивая музыка из общей колонки. Обычно это была классика или лёгкий джаз. В эти моменты он мог полностью погрузиться в работу, чувствуя, как его мозг наконец-то работает на полную мощность, увлеченный линиями, цветами и композицией. Конечно, иногда возникали сложности. Требования клиента могли быть неясными, а сроки — сжатыми. В такие моменты атмосфера немного менялась, становилась более напряженной, но при этом коллеги мгновенно сплачивались, помогая друг другу. Даже Чимин пару раз вызывал Тэ в свой кабинет, чтобы ненавязчиво поинтересоваться, всё ли у омеги в порядке и нравится ли ему работа. Всё было почти идеально, за исключением того, что Тэхён в глубине души никак не мог отделаться от мысли, что ему всё-таки нужно объясниться с Чонгуком. Совесть продолжала сжирать его поедом каждый раз, когда Альфа с улыбкой появлялся в офисе, что-то бурно обсуждая с коллегами или, что ещё хуже, подходил к самому Киму, мягко уточняя рабочие моменты. В саду у Юджуна тоже всё шло хорошо. Мальчик довольно быстро подружился с другими детьми, каждый день взахлёб рассказывая папе, как весело они играли вместе и что нового он узнал на занятиях с воспитателями. Альфочка с большим удовольствием бежал утром к специальному автобусу, который отвозил его и других малышей в детский сад. Тэхён радовался, что сын чувствует себя отлично и довольно быстро адаптировался в новой для него обстановке. Он с облегчением мысленно поставил себе в голове галочку напротив пункта «адаптация». … — Как поживают мои любимые мышата? — В трубке раздался мягкий голос Шиёна. — Привет, Па, — Тэхён, вытер руки о кухонное полотенце и сел за стол, перехватив удобнее телефон. — Мы отлично! Джун~а вчера принёс свою первую грамоту за участие в конкурсе чтецов. — Да ты что?! Наш умничка! Я уже так по вам соскучился, Тэхён~а… — в голосе мужчины проскользнули грустные нотки. — может мне приехать к вам на выходные? — Конечно, приезжай, Па! — Тэ заулыбался. Он ведь тоже ужасно соскучился. До их с Юджуном переезда он ещё никогда не расставался с папой так надолго. — Только не вздумай ехать один на машине. Я возьму тебе билет на поезд. — Не придумывай, — фыркнул старший омега. — Я сам в состоянии купить себе билет. Нечего деньгами разбрасываться. Вам с мышонком они нужнее. — Паап, — Тэхён закатил глаза, — билет копейки стоит, а ты и так притащишь с собой кучу подарков. Я тебя знаю. — Не умничай! — Шиён недовольно цокнул языком. — Мне тут одному много денег не нужно, а вот вы у меня там в съёмной квартире живёте. И слушать ничего не хочу! Кстати, — трубка тихо зашуршала, затем Омега продолжил, — бабушка вам тоже кое что передала. У тебя там есть мультиварка? — Господи, папа, — Тэ издал страдальческий смешок, — только не вздумай тащить с собой мультиварку. — А куда я её дену? — Да блять… — Скажи спасибо, — мужчина хмыкнул, — что я отговорил её покупать кухонный комбайн и тостер с пылесосом. — Вот уж спасибо. — Не обольщайся, — Шиён ехидно хихикнул, — она передала деньги, и ты обязан будешь отчитаться перед ней по списку всего, что она велела для вас купить. — Па, но у меня есть пылесос, — Тэхён страдальчески заломил брови, — и на кой мне нужен комбайн? — Тэхён~а, ну ты же знаешь, что с бабулей лучше не спорить, — мягко ответил старший. — Кухонный комбайн всегда пригодится в быту, а вместо пылесоса купишь что-то действительно нужное. — Хорошо, — младший Ким тяжело вздохнул, — только прошу тебя: не тащи ничего больше с собой. Если хочешь что-то купить, то покупай уже тут. Ладно? — Договорились, — быстро согласился Шиён. Но Тэхён слишком хорошо знал своего родителя, чтобы не быть уверенным в том, что тот не притащит с собой пару чемоданов всякой всячины. — Тогда на этих выходных ждите дедушку в гости! — Мы встретим тебя на вокзале, дедушка. Уже вечером, когда Тэхён укладывал Юджуна спать, ему пришло сообщение от Юнги. Омега поцеловал сына в щеку, поправил ему одеяло и вышел из детской, плотно прикрыв за собой дверь. Разблокировав смартфон, он открыл диалог с другом, и по его спине пробежали неприятные мурашки.

Ворчун🐈‍⬛:

«Тэхён~а, я в полнейшем дерьме!»

Через час на его кухне сидел пьяный Юнги, с рассечённой бровью и разбитыми губами. Альфа медленно курил в открытое окно, пока Тэхён бегал в ванную в поисках аптечки. Омега сам позволил другу маленькую вольность с сигаретами, видя его плачевное состояние. Помимо разбитого лица, Юнги держался за ребра и прихрамывал на левую ногу, но от поездки в больницу категорически отказался. Слава Богу, что Юджун уже крепко спал и не видел, в каком состоянии к ним заявился их хён. Тэхён поставил аптечку на стол и достал оттуда перекись с ватными дисками. Он молча обработал подставленное лицо, стерев с него запёкшуюся кровь, и заклеил пластырем разбитую бровь, которая всё ещё продолжала немного кровоточить. Наконец, убрав аптечку на холодильник и выкинув окровавленные диски в мусор, предварительно замотав их в салфетку и бумажный пакет, чтобы маленький Юджун не увидел, Тэ сел напротив Мина и потёр уставшие глаза. — Расскажешь? — Спросил он тихо, разглядывая Альфу, кусающего и без того травмированные губы. — Я — гандон, Тэ, — хрипло ответил Юнги, затушив четвертую по счету сигарету в небольшой баночке из-под кофе. — Самому от себя, блять, тошно. — Исчерпывающий ответ, — Тэхён встал, щёлкнул кнопкой чайника и достал две кружки, насыпав в них растворимый кофе. Ночь обещала быть длинной, и он абсолютно не хотел думать, как завтра поедет на работу, — но мне хотелось бы чуть больше конкретики. Юнги какое-то время молчал, всё так же глядя в открытое окно, и о чём-то сосредоточено думал. Омега не давил, покорно ожидая, пока старший соберётся с мыслями и расскажет ему уже хоть что-нибудь. Честно говоря, Тэхёну было немного не по себе, потому что Юнги был не из тех людей, кто жалуется или вот так врывается почти ночью в чужую квартиру, делясь своими проблемами. А это значит, что случилось что-то действительно серьёзное, и Кима это не на шутку пугало. — Знаешь, — мужчина, наконец, прервал тишину и невесело усмехнулся, облизнув нижнюю губу, — я, на самом деле, не такой хороший человек, каким ты меня считаешь… — Хён, ты меня пугаешь, — Тэ хмурится, пока наливает им кофе и садится обратно за стол. Юнги на это лишь покачал головой и, прикрыв глаза, продолжил: — Восемь лет назад я расстался с омегой, которого очень любил, — Альфа задумался на секунду, а затем горько хмыкнул, вновь качая головой, — но, видимо, не настолько сильно, чтобы не быть мудаком… Тэхён припоминает что-то такое. Он тогда только заканчивал последний класс старшей школы, и его голова была забита экзаменами и предстоящим поступлением в ВУЗ. Но на задворках памяти мелькнули воспоминания о том, как друг довольно остро переживал расставание со своим парнем, с которым встречался около полутора лет. Или двух… чёрт его знает. Ким, если честно, уже и не помнит всех подробностей. Да и с Мином они в то время общались не так тесно. Альфа на тот момент уже вовсю работал, окончив учёбу, а Тэхён фактически был ещё школьником. — Что ты имеешь в виду? — Тихо спросил Тэ, делая глоток из своей кружки. — А то, дружочек, — Юнги повернулся к нему, посмотрев прямо в глаза. Взгляд его был тяжёлый и какой-то болезненный, — он забеременел, а я не хотел ломать себе жизнь, предложив ему сделать аборт. — Сказанные слова острыми осколками вонзились в сознание Омеги, вызвав головокружение и приступ тошноты. Тусклые картинки из прошлого вереницей болезненных воспоминаний моментально всплыли в голове, заставив поёжиться. — И он его сделал, — уже тише продолжил мужчина, опустив голову. — Когда я осознал, что вообще сказал, а главное — кому… когда понял, что натворил… я рванул в эту чёртову клинику… но не успел… — последние слова Юнги буквально прошептал, а на его грудь упали горячие капли, оставив на порванной футболке два мокрых пятна. — Юнги… — Тэхён поднялся на ноги и подошёл к другу, борясь с собственными эмоциями. Он ещё никогда не видел Альфу таким разбитым. Ким не знал, что ему делать — обнять старшего или врезать хорошенько, чтобы привести в чувство. — Юнги, посмотри на меня… — Он успел лишь поднять руку, но тот его остановил. — Не надо, Тэхён. Пожалуйста, сядь обратно! — Рявкнул мужчина, отмахнувшись от протянутой ладони. — Хён, тише, — шёпотом взмолился Омега, приложив палец к губам, и прислушался к тишине, в надежде, что маленький Джун~и не проснулся. — Прости… Тэ, прости… — Юнги тоже зашептал, пьяно покачнувшись, — я не хотел, прости… — Хён, давай я постелю тебе матрас в моей комнате, а завтра ты мне всё нормально расскажешь. Хорошо? — Он умоляюще смотрел на старшего. Тот был очень пьян и, по всей видимости, адреналин после драки прошёл, а от тепла в квартире его окончательно развезло. — Хорошо… да… хорошо… прости меня, дружочек… прости… — Идём, хён… Нормально поспать Тэхёну в эту ночь так и не удалось. Тяжёлые мысли роились в его уставшей голове, не давая расслабиться. Он ловил сон урывками, периодически вздрагивая от того, что Юнги постанывал от боли во сне, часто ворочаясь. Нужно будет, всё-таки, отправить его завтра к врачу, а вечером уже нормально поговорить, на трезвую голову, и выяснить — что же такого случилось сегодня, что Альфа надрался в сопли и решил излить Киму душу, рассказав свою тайну, которую он хранил все восемь лет.