Точка невозврата

Утро было обычным, насколько это возможно в стенах Хогвартса. Большой зал, залитый мягким светом, шумел голосами и стуком ложек. Гермиона сидела между Джинни и Роном, неторопливо перелистывая страницы книги. За слизеринским столом, Тео и Блейз о чём-то спорили, жестикулируя сдержанно, но с типичной слизеринской остротой. Драко молча ел, в глубине стола, окружённый слизеринцами и, как всегда, немного отстранённый. Совы, как по команде, влетели в зал. Письма плавно осыпались на столы. Гермиона подняла взгляд, когда на её тарелку лёг конверт с печатью. Почерк профессора Макгонагалл был узнаваем. Через полчаса шестеро учеников — Гермиона, Джинни, Луна, Тео, Блейз и Драко — стояли у двери её кабинета. Макгонагалл встретила их, как всегда, сдержанно и строго: — Учитывая ваш курс и... определённые таланты, — она мельком посмотрела на каждого, — я прошу вас помочь с подготовкой к рождественскому балу. У нас мало времени, а задач много: украшения, организация пространства, репетиции, списки гостей. Думаю вы справитесь. Без вариантов — значит, без возражений. Уже в старом классе заклинаний, который был временно выделен под штаб подготовки, они распределяли обязанности. Гермиона, — спокойно сказала Макгонагалл. — Думаю, вы можете заняться организацией зоны для танцев и общей координацией. В конце концов, кто, если не вы, мисс Грейнджер… а вы, мистер Малфой, думаю сможете в этом помочь. Драко скрестил руки на груди, холодно бросив: — Великолепно. Прямо мечта любого чистокровного волшебника — развешивать мишуру. Остальные уже вовсю распределялись. Джинни колдовала над окнами, создавая иллюзии снежинок. Тео и Луна вдвоём склонились над свитками, периодически смеясь. В её движениях была лёгкость, а в его — какая-то защищающая мягкость. Без притворства. Без лишнего шума. Гермиона, бросив на них взгляд, впервые за утро улыбнулась. — Может, всё-таки поможешь? — сухо обратилась она к Драко, заметив, как он всё это время стоял, облокотившись о стену, с типично слизеринской скучающей миной. — Грейнджер, вы и без меня отлично справляетесь — лениво протянул Малфой Спустя полчаса комната ожила — блестки, магические гирлянды, шумные споры о цвете скатертей. Блейз поддел Джинни: — Красный и золотой? Хочешь, чтобы всех вырвало? — По крайней мере, не болотная слизь, как у вас, — ухмыльнулась Джинни, бросая на него колкий взгляд Тем временем Гермиона взялась вешать арку из зачарованных еловых веток. Не дождавшись помощи, она забралась на шаткую лестницу, вытянувшись вверх, чтобы зацепить магическую петлю. — Почти... — прошептала она, потянувшись сильнее. Ступень качнулась. Гермиона потеряла равновесие. Вскрик. Но падения не случилось. Резкая рука схватила её за талию. Мгновение — и она оказалась прижатой к груди Малфоя, сердце стучит в ушах. Он сжал челюсть, злясь не столько на неё, сколько на сам факт. — Ты в своём уме?! — рявкнул он прямо ей в лицо, сжимая пальцы на её боку чуть сильнее, чем нужно. — Для этого есть заклинание, если вдруг твои гениальные мозги на миг отказали! Она попыталась что-то сказать, но не успела. — Просто бестолковая, — бросил он сквозь зубы, как приговор. Едва её ноги коснулись пола, он оттолкнул её ладонью, будто сбрасывая с себя. Развернулся и отошёл к стене, раздражённо проведя рукой по волосам. Остальные переглянулись. Тео тихо качнул головой, а Луна склонилась к Джинни, шепча что-то успокаивающее. Но все поняли: напряжение повисло в воздухе, острое, как бритва. И никто не решился его разрезать. Она стояла, не двигаясь, будто ноги вросли в пол. Сердце грохотало в груди, как будто она и правда упала — не с лестницы, а куда-то глубже, внутрь себя. «Просто бестолковая». Слова ударили не хуже, чем если бы он отпустил её раньше. Он спас её — и тут же бросил, как будто прикосновение было ему отвратительно. Гермиона стиснула пальцы, почувствовав, как ногти врезаются в ладонь. Не из-за боли — из-за злости. На него. На себя. На то, как легко он всегда превращал каждую её слабость в оружие. Почему это вообще задевает? Почему он… — она не договорила мысленно. Драко развернулся резко, будто его собственное раздражение подталкивало в спину. Он не сказал ни слова, не глянул на них — просто шагнул к двери и со злостью хлопнул ею так, что потрескалась пыль на ближайших полках. Тишина повисла на пару секунд. — Слизеринский принц явно не в настроении, — лениво заметил Блейз, откинувшись на стул и глядя на дверь с лёгкой насмешкой. — Может, Астория утром не пожелала ему доброго утра, — добавил Тео, не поднимая взгляда от чертежа. — Или Гермиона наступила на его эго, — подбросила Джинни, направляя палочкой гирлянды под потолок. Смех был негромким, но живым. Луна бросила короткий взгляд на Гермиону — почти сочувственный, почти непроницаемый. Работа продолжилась. Без Малфоя. Без его язвительности, без стального взгляда. Но с каким-то странным ощущением, что он всё равно оставил в комнате нечто большее, чем просто раздражение. Хогсмид утопал в снежных сугробах и запахах корицы, шоколада и свежей выпечки. Девочки, как и договаривались, отправились туда после проделанной работы — наградой за терпение и декорации, свисающие с потолка старого класса. Гермиона натянула шарф до самого носа, вдыхая холодный воздух, и впервые за долгое время почувствовала что-то вроде лёгкости. Джинни болтала без умолку, Лаванда искала витрину с украшениями для волос, а Луна с её обычной отстранённой улыбкой вертела в руках пушистого снежного гоблина — сувенир из «Дервиша и Бэнгса». После долгих разговоров о бале Джинни вдруг резко остановилась перед витриной одного из бутиков Хогсмида. — Сюда, — сказала она с искрой в глазах. —Нам нужны платья.. Гермиона было хотела возразить, но Джинни уже потащила её внутрь. Лаванда, Падма и Луна последовали за ними. Магазин был небольшой, но внутри сверкали ткани: серебро, изумруд, сапфир, глубокий бордо. Будто миниатюрный бал сам поселился между стен. Джинни выбрала алое платье с открытой спиной и, покрутившись перед зеркалом, одобрительно кивнула. Лаванда выбирала между двумя — лавандовым и кремовым, из тончайшего кружева. Гермиона ходила между вешалками без особого энтузиазма, пока взгляд не зацепился за одно — простое на первый взгляд, но с изящным вырезом и мягким блеском тёмного синего бархата. Она провела пальцами по ткани. Бархат был тёплым, будто дышал. — Попробуй, — сказала Луна, появившись рядом почти бесшумно. — Тебе подойдёт. Примерочная была тесной, зеркало — честным. Платье сидело на ней идеально, подчёркивая линию плеч и талию. Гермиона смотрела на отражение и видела… не глупую отличницу, а кого-то, кто может зайти в зал и не потеряться. В этот момент в примерочную зашла Джинни, с улыбкой на лице и игривым блеском в глазах. — Энтони с ума сойдёт от такой красоты, — сказала Джинни, прислонившись к дверям и с видом опытного знатока. Гермиона мгновенно покраснела, и её пальцы почти нервно начали теребить ткань. Она не ожидала такого комментария и на мгновение растерялась. — Джинни, что ты … — начала она, но не успела договорить, потому что её щеки уже пылали. Джинни усмехнулась и хлопнула подругу по плечу. — Да ладно тебе, Гермиона, — она подошла и взглянула на платье с одобрением. — Ты просто прекрасно выглядишь. И Энтони точно заметит, поверь мне. Гермиона вздохнула. Она никогда не понимала, что в нём такого, что могло бы зацепить её. Он был добрым, с ним было приятно поболтать, но чего-то большего не было. Ни в разговорах, ни в взгляде, ни в его жестах. Гермиона знала, что он как-то по-своему восхищается ею, часто делает комплименты, с интересом слушает её идеи. Но это не было тем, что она искала. Возможно, он был даже слишком понятен, слишком предсказуем. С ним не было той загадочности, которую она чувствовала, когда общалась с другими людьми. Он был хорош, но его откровенная привязанность вызывала у неё недоумение. Могла ли она быть с кем-то, кто видел её такой, какой она была, без стремления заглядывать за пределы её внешности или интеллекта? Она закусила губу, размышляя. Наверное, Энтони был бы отличным другом, но никак не кем-то, с кем можно было бы быть больше. И все эти его взгляды, тёплые слова — они не вызывали того волнения, которое она иногда ощущала рядом с другими людьми. — Слушай, Джинни, — сказала она, снова отвлекаясь от мыслей. — Я просто… не уверена, что между нами может быть что-то большее,чем просто дружба. Джинни подняла брови, но не стала настаивать. В её взгляде мелькнула мысль, но она не проговорила её вслух. Вместо этого она просто кивнула. — Ну, ты знаешь, что делать, если передумаешь. Энтони точно будет рад. Гермиона мягко усмехнулась Тем временем, Луна и Падма, выбирая свои наряды, не могли не присоединиться к общему разговору. Луна вскользь отметила, что ей всегда нравились необычные цветовые сочетания, и потому она выбрала платье цвета фуксии, в котором её лицо казалось особенно выразительным. Ткань платья была лёгкой, с небольшими кружевами и вышивкой, что придавало ему немного таинственный вид. Луна смотрела на своё отражение с лёгким задором. — Это как раз то, что я искала, — сказала она, немного поворачиваясь перед зеркалом. — Платье, которое... не совсем из этого мира, но подходит идеально. Падма, в свою очередь, выбрала платье с глубоким винным оттенком. Оно было более строгим, с простым, но утонченным дизайном. Вырез на спине добавлял немного дерзости, но сама ткань была мягкой и бархатистой, будто созданной для вечера, наполненного светом и музыкой. — А этото для меня, — сказала Падма с улыбкой.. Собрав свои покупки и убрав в коробки платье, Джинни обратила внимание на Гермиону: — Ну, как тебе моё? Не слишком яркое? Гермиона кивнула и в ответ сказала: — Джинни, ты будешь в нём выглядеть просто сногсшибательно. В этот момент все почувствовали, как лёгкое возбуждение от предстоящего балла наполнило атмосферу. Бал был близко, и девушки не могли не думать о том, как они будут смотреться, когда их наряды наконец будут готовы для того волнующего вечера. После примерки платьев девочки решили немного расслабиться и зашли в "Три метлы", чтобы выпить по сливочному пиву. Атмосфера в пабе была тёплой и уютной, а аромат горячего пива, смешанный с нотками корицы, наполнял воздух. Гермиона, обычно такая сдержанная, сегодня решила позволить себе немного расслабиться . Она смеялась с подругами, наслаждаясь моментом, но чем больше она пила, тем легче ей становилось забыть обо всем, что беспокоило. — Тебе не стоит так много пить, — заметила Луна с лёгким укором, когда Гермиона заказала второй стакан. Гермиона лишь отмахнулась, улыбаясь в ответ. После третьего стакана её мир немного качнулся, а смех подруг затмился мягким гудением в ушах. Появилось странное чувство легкости, и ей стало всё равно на то, что будет дальше. Немного утомлённая, она поднялась, чтобы уйти. — Я думаю, я пойду в замок пораньше, — сказала она, с усилием сглотнув последние капли пива. Джинни и Луна переглянулись, но не стали возражать. Они понимали, что Гермиона бывает такой напряжённой, и сейчас ей, видимо, просто нужно побыть наедине с собой. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы с тобой пошли? — спросила Джинни. Гермиона слабо покачала головой. — Нет, всё в порядке. Я хочу немного на свежем воздухе подышать, насладиться тишиной, — ответила она. Подруги кивнули и пошли дальше, а Гермиона, чувствуя лёгкое головокружение, начала путь в сторону замка. Воздух над тропинкой к замку был густым от тумана и предчувствий. Гермиона шла чуть быстрее обычного — не столько от пива, сколько от желания сбежать от самой себя. От того странного чувства, которое тянуло грудную клетку вниз, как будто что-то внутри неё менялось. Она уже почти дошла до лестницы, когда заметила фигуру у перил. Малфой. Он стоял один, спиной к ней, как будто что-то ждал. Или просто наслаждался тишиной — маловероятно. Когда она подошла ближе, он обернулся. — Не думал, что гриффиндорская отличница умеет напиваться, — произнёс он с издевкой, не глядя в глаза. Гермиона остановилась. Она уже открыла рот, чтобы уколоть в ответ, но слова застряли. В груди — странный спазм. Как будто он напомнил ей, кто она, и одновременно — кто она не хочет быть. — Я просто хотела… — начала она и снова замолчала. Зачем она подошла? Зачем смотрит на него так? — Что, поблагодарить? Избавь меня ради Мерлина— усмехнулся он. И тогда, почему-то, она шагнула ближе. Пьяная ли? Растерянная? Сломанная этим голосом, этими словами? Она встала на цыпочки и поцеловала его. Мягко. Быстро. Без мысли, только порыв. Драко замер. Не от неожиданности — от абсурдности момента. Он стоял как статуя, каменный и холодный, как будто мозг отказался интерпретировать происходящее. Гермиона отстранилась первой, сдерживая дрожь. — Теперь мы квиты. Один — один, — прошептала она и, не оборачиваясь, зашагала прочь, оставляя его в одиночестве. Что это было? Слишком быстро. Слишком… глупо? Нет. Расчётливо? Тоже нет. Он провёл пальцами по губам, почти с недоверием. Эта чёртова Грейнджер решила поиграть в игры? Или это её жалкая попытка отомстить? От этих мыслей было противно.. Она сбила его с курса. Словно подняв бурю, а потом исчезла в темноте, оставив его одного разбирать завалы. Она шагала к замку быстрым, почти неровным шагом, будто боялась, что если остановится — всё рухнет. Он не побежал за ней. Не крикнул. Не сказал ничего. И слава Мерлину. Гермиона стиснула пальцы в кулаки, и пьяная лёгкость начала уступать место стыду. Что ты наделала, Грейнджер? Она не могла объяснить. Ни себе, ни кому-то другому. Это был не план. Не эмоция. Даже не импульс. Это был крик тела, сжатый в один миг. В этом поцелуе было раздражение. Усталость. Боль. И — какая-то... странная притягательность. Она ненавидела это. Это не должно было случиться. Он — Малфой. Её противоположность. Символ всего, что она презирала. И всё же... Почему он не оттолкнул? Почему она хотела, чтобы он хоть как-то отреагировал? Гермиона закрыла за собой дверь спальни и плюхнулась на кровать, не раздеваясь.. Она зажмурилась, прижимаясь щекой к прохладной подушке. — Дура. — прошептала сама себе. Сон накрыл её почти сразу — тяжёлый, беспокойный. И в нём снова были перила, вечерний туман и взгляд, от которого она не могла спрятаться. Утро было серым. Идеально под стать её состоянию. Гермиона сидела, уткнувшись в конспекты, но каждое слово в книгах расплывалось. Слишком громко дышала. Слишком быстро стучало сердце. Слишком... близко. Он зашёл позже, чем обычно. Спокойный, как ледяной поток, с неизменной надменной осанкой. Но глаза — нет, глаза у него были другие. Не было в них привычной скуки. Там плескалось раздражение и... попытка не смотреть. Он прошёл мимо, не сказав ни слова, но специально задел её локтем. — Грейнджер, если ты снова решишь накинуться — предупреждай заранее. Он даже не сбавил шага. Она продолжила смотреть на его спину, сжав зубы. — Какой же ты мерзкий Он остановился, будто хотел ответить, но не обернулся. Только дернул плечом — и пошёл дальше, бросив свою сумку на ближайший стол. И будто ничего не было. Воздух дрожал между ними. Иногда взгляды пересекались — колко, резко, как удары стеклом. После пары Гермиона собрала вещи раньше всех. Энтони что-то сказал ей, но она только кивнула, не слушая. За ужином Большой зал гудел. Шум голосов, звон столовых приборов и шорох страниц — всё сливалось в привычный гул, пока не появился он. Энтони Голдштейн. С излишне уверенной улыбкой, с которой он всегда входил в любую комнату, он прошёл мимо нескольких столов, неся в руках букет. Не банальный, не сорванный в теплицах — это были ирисы. Тёмно-фиолетовые, почти бархатные. — Для самой яркой девушки Хогвартса, — произнёс он вслух, не слишком громко, но достаточно, чтобы весь стол Гриффиндора услышал. Он опустил букет перед ней, ожидая реакции. Гермиона замерла. Чуть раздвинула губы, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Джинни пискнула от восторга, Лаванда прыснула в кулак. А Гермиона — побледнела. — Энтони… — начала она, в голосе было странное напряжение. — Не стоило… — Я просто подумал, ты заслуживаешь чего-то красивого, — прервал он, присаживаясь рядом, не замечая, как её плечи напряглись. Гермиона посмотрела на цветы — и почувствовала, как в ней закипает раздражение. Слишком показательно. Слишком напоказ. Не про неё. Не сейчас. Это была ловушка. Добрая, искренняя — но всё равно ловушка. На другом конце зала Драко Малфой, опершись на ладонь, лениво наблюдал за происходящим, прищурившись. На его губах играла кривая ухмылка. Он казался развлекаться этим зрелищем, а в её груди уже начинала закипать волна раздражения, которую было сложно контролировать. Гермиона резко встала, толкнув колени под столом. — Спасибо, — коротко бросила Энтони. — Но в следующий раз... оставь это для кого-то, кто будет рада вниманию. Она развернулась и вышла из зала, оставив букет нетронутым. Ирисы остались лежать на столе. Такие же чужие, как и вся эта сцена. Джинни, всё-таки не выдержав, подошла к подруге, когда та уже почти дошла до дверей. — Ты… ты нормально? — спросила она тихо, но с искренней озабоченностью. Гермиона только вздохнула, провела рукой по волосам. — Да, всё в порядке. Просто не люблю, когда меня так выставляют. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Это не твоя вина, Гермиона, — вмешалась Лаванда, хотя и видела, что подруга явно на грани. — Он очень настойчив. Гермиона лишь кивнула. Молчание затянулось. А затем она подняла голову, словно приняв какое-то решение. — Я иду в спальню. Увидимся позже, — бросила она и ушла, не дождавшись их ответа. Она не хотела ни с кем разговаривать. Хотела только успокоиться, привести мысли в порядок и забыть этот… позор. Всё же, где-то в глубине души, Гермиона чувствовала: это не конец. Она не была готова быть такой, какой её видели сейчас. После её ухода - Энтони, стоящий в дверях, с неудовлетворённым взглядом, не мог скрыть разочарования. Его жест был искренним, но теперь он не знал, что делать. Драко не мог не усмехнуться про себя. Он видел, как Энтони, словно пытался купить её расположение этим жалким жестом — не более чем очередной способом утвердить свою значимость. Ещё бы, у неё были глаза, полные недовольства, когда она попыталась смягчить отказ, но в её ответе не было ни малейшего признака благодарности. Она даже не попыталась скрыть своего раздражения, и это, надо признать, было несколько забавно. «Что за идиотизм,» — пронеслось в голове у Драко. Как можно быть такой тупой, чтобы не оценить такую очевидную попытку? Но одновременно его это забавляло. Гермиона Грейнджер не могла жить, не споря с кем-то или не настраивая себя против чего-то. Неужели она не могла хотя бы один раз понять, как устроены другие люди? Да, Энтони был не самый удачный выбор, но его действия... По крайней мере он был честен в своих чувствах. Драко усмехнулся про себя, вновь обратив взгляд в сторону выхода из зала. Он представлял себе, как она, возможно, пытается оправдать своё поведение, говоря что-то вроде: «Я не просила его!» или «Это слишком пошло для меня!» Этим она только подчёркивала свою самоуверенность, но для него это выглядело скорее жалким, чем впечатляющим. Но больше всего его злило то, что всё это на самом деле ничего не меняло. Она продолжала строить свои игры, свои картины мира, в которых не было места для слабости. И да, иногда это восхищало, но чаще раздражало. В её глазах не было ни малейшего желания быть уязвимой. Драко продолжал сидеть в своей задумчивости, едва заметно скривив губы в насмешливой усмешке. Гарри и Рон сидели в уголке гостиной, расслабленно потягивая чашки с горячим шоколадом. Атмосфера была спокойной, почти уютной, несмотря на события дня. За окном темнело, и в комнате горел мягкий свет. Рон, сдвинув чашку на край стола, выглядел так, будто он вот-вот не удержится от смеха. — Ты видел, как Энтони пытался с ней? — спросил он, кивая в сторону Гермионы, которая сидела в другом конце гостиной, углубленная в книгу. — Я думал, что он просто сбежит с этими ирисами, как только она посмотрела тем самым взглядом Гарри усмехнулся, прикрывая глаза от света свечей. — Я вообще не понимаю, зачем он это сделал. Она же не любит ирисы.. Рон рассмеялся, закидывая голову назад. — Весь факультет в курсе, что она их не переносит! Я думал, Энтони всё это время её знал. Но этот жест с цветами — что-то новенькое. Он, наверное, думал, что это её впечатлит. Видел бы ты его лицо, когда она почти сразу отвергла их. Гарри кивнул, наблюдая за Гермионой. Он знал, как важно для неё было всё, что связано с искренностью, и она всегда отвергалась от подобных «неподобающих» знаков внимания. Энтони, может быть, и был хорошим другом, но в романтических вопросах явно не разгадывал, что нужно её сердцу. — Да, она явно не в восторге, — согласился Гарри. — Пару раз я пытался с ним поговорить, чтобы он понял, что с такими жестами он больше оттолкнёт её, чем завоюет её расположение. Но он не слышит. Рон приподнял брови и с улыбкой сказал: — Думаешь, он что-то поймёт после сегодняшнего дня? Он же просто влюблён, Гарри. Это видно по его глазам. Но вот этот жест с ирисами — полный провал. Гарри отложил чашку в сторону, а взгляд его немного потускнел. Он не мог не подумать о том, как сложно бывает понять своих друзей и их чувства. И как бы они не смеялись, он знал, что Гермиона будет об этом долго думать.