Точка невозврата

Следующие дни в Хогвартсе сливались в одну и ту же рутину. Уроки, домашние задания, нескончаемые разговоры о предстоящем балу — всё было предсказуемо и как будто по сценарию. Рон метался в поисках пары, не решаясь ни на один серьёзный шаг, и его робкие попытки только вызывали сочувственный смех. Спасение пришло неожиданно — Лаванда Браун, которой Уизли давно нравился, решилась первой сделать шаг. Хотя, признается она позже Джинни, всё это время была уверена, что Рон пригласит Гермиону. К её облегчению — этого не произошло. Гарри, как и ожидалось, пригласил Джинни — без лишнего пафоса, просто и уверенно. Но всех удивил Тео Нотт, появившийся на ужине рядом с Луной Лавгуд. Новость о паре распространилась по школе быстрее совиной почты. Девочки со всех факультетов принялись расспрашивать Лавгуд, но блондинка, как всегда, ограничивалась загадочными, почти абсурдными ответами вроде: «Тео знает, где прячется фестрал в музыке ветра». В коридоре, выходя из кабинета трансфигурации, Драко резко остановился, споткнувшись о чью-то ногу. Перед ним стояла Астория Гринграсс — в своём обычном кокетливом облаке флирта. — Драко, милый, привет, — произнесла она нарочито сладко. Милый?Это что еще за пиздец? — пронеслось в голове у Малфоя. Он сдержал раздражение, но губы его скривились. — Чего тебе? — холодно бросил он. — Бал уже скоро. Я подумала... мы могли бы стать достойным украшением этого скучного вечера, — Астория наклонила голову, поигрывая с прядью волос. — Не до этого, — буркнул он, делая шаг в сторону. — Как жаль. Придётся рассказать об этом маме. Она обязательно обсудит это с Нарциссой,за чашечкой чая. — как бы между прочим заметила Гринграсс и повернулась, чтобы уйти. Вот же сука. Драко стиснул зубы. Ему совсем не нужна сцена с матерью на тему «будущего наследника и его репутации». Да, Астория раздражала, но она была чистокровной и подходящей партией. Рационально — она идеальный выбор. Эмоционально — ебучая катастрофа. — Гринграсс, — окликнул он. Астория обернулась, и взгляд, которым он её одарил, был молчаливым согласием. Она поняла. И улыбнулась — слишком самодовольно, как показалось ему. Тем временем в библиотеке, Гермиона, погрузившись в книги по защите от тёмных искусств, даже не заметила, как кто-то уже давно наблюдает за ней. Её внутренний компас настороженно дрогнул, и она подняла глаза — напротив сидел Энтони Голдстейн из Когтеврана, высокий, с тёмными глазами и густыми, непослушными волосами. — Гермиона. Извини, если отвлекаю, — он почесал затылок, стараясь говорить спокойно. — Просто... ты уже нашла себе пару на бал? — Я... даже не думала об этом. Думала, пойду с Роном. Он же тоже без пары. — Он уже с Лавандой, ты не знала? — удивился Голдстейн. — Нет, — тихо ответила она, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Видимо, забыл рассказать... — Я подумал... может, ты не откажешь мне в компании? — с надеждой спросил он. Гермиона замялась. Бал был последним, о чём она думала в эти дни. Всё казалось слишком запутанным. И всё же — оставаться одной не хотелось. — Давай... поговорим чуть позже? Я правда сейчас занята, — указала на книги. — Конечно. Извини, что навалился так внезапно, — быстро пробормотал он и вышел. Она смотрела ему вслед, зарывшись в противоречивых чувствах. Ситуация с Роном больно задела её. Он мог хотя бы сказать, прежде чем соглашаться. Быть его другом — одно, а оставаться в неведении — совсем другое. На следующий день она рассказала об этом Джинни. Рыжая только фыркнула. — Я бы на твоём месте не ждала. Энтони — не Кормак, с ним хотя бы можно поговорить. Пошли ему сову. Или, лучше, скажи лично. Он был в Большом зале после ужина, играл в шахматы с Невиллом. — Да, ты права, — кивнула Гермиона. В тот вечер, подойдя к Энтони , она коротко, но твёрдо сказала: — Я подумала. Если твоё предложение ещё в силе — я не против. Голдстейн замер, а потом медленно улыбнулся, будто не веря своему счастью. — Конечно. Спасибо, Гермиона. И в этот раз она заметила — было приятно, когда на тебя смотрят не как на зануду, а как на девушку. Гостиная Слизерина, как обычно, была наполнена приглушённым светом, тенями от зелёного пламени в камине и глухими разговорами учеников, сгрудившихся в креслах. Астория грациозно опустилась на бархатный диван возле группы девушек и, не теряя времени, начала свой спектакль: — Вы не поверите, — мечтательно вздохнула она, бросая взгляд на ногти. — Драко сам подошёл ко мне у кабинета зельеварения. Сказал, что бал — это событие, достойное настоящих слизеринцев, и что, цитирую, "никто не будет смотреться лучше рядом со мной, чем ты". Она кокетливо улыбнулась, словно всё это казалось ей само собой разумеющимся. — Правда? — ахнула Дафна. — Он сам тебя пригласил? — Ну конечно. Как истинный джентльмен . Как будущий глава рода. Я, конечно, не смогла ему отказать. — Голос Астории был сладок, но с лёгкой ноткой триумфа. За их спинами Блейз и Тео как раз проходили мимо, услышав последние слова. Они переглянулись и, не сдержавшись, прыснули. Позже, уже в комнате, Блейз скинул мантию и, ухмыляясь, кинул в сторону Драко: — "Как будущий глава рода?" Ты это серьёзно Малфой? Драко, стоявший у окна, медленно повернулся, бросил на Блейза убийственный взгляд и сжал челюсть: — Она начала втирать про мать, мне пришлось... — Ох, ну конечно... — Тео устроился на своей кровати и хмыкнул. — Нарцисса бы не одобрила. Классика. Надеюсь, ты хотя бы поцеловал её в руку? Блейз не выдержал и расхохотался: — Нет, он, наверное, наклонился и прошептал: "О, чистокровная принцесса, благослови мою фамилию своим обществом на этом убогом празднике." — Идите к чёрту оба, — рявкнул Драко, но уголки его губ дрогнули. — О, он улыбается, значит всё ещё жив, — ухмыльнулся Тео. — Может, не всё потеряно. Может, Астория научит тебя быть джентльменом, а мы, наконец, перестанем за тебя стыдиться. — Просто бал, — пробормотал Драко и опустился в кресло. — Просто блядский бал... — Ага. Блядский бал, где ты теперь с Гринграсс, — сказал Блейз. Тео лишь загадочно усмехнулся. — Будет весело, — подытожил он Драко закрыл глаза, сжал кулак. Всё внутри него гудело, будто пространство вокруг становилось тесным, как в замке, где стены давят со всех сторон. Слишком душно. Слишком громко. Слишком много притворства. Он поднялся резко, не объясняясь, и вышел из комнаты, ощущая на себе взгляды. Коридоры были пусты. Только слабый свет факелов отражался на тёмных стенах, мерцая, как отблески ускользающей мысли. Он шёл быстро, пытаясь успокоиться, вдыхая прохладный воздух — но что-то внутри не отпускало. И тут он услышал шаги. Лёгкие, чуть спешные. Он повернул за угол — и резко остановился. Грейнджер. Шла рядом с Голдстейном. Без книг — странно для неё. Голова чуть опущена, она что-то говорила, и он слушал, виляя плечом ближе к ней. Вид у него был слишком самодовольный. — Спасибо, что провожаешь меня, — сказала она, остановившись у поворота. — Мне приятно. И… я рад, что ты согласилась. Я знаю, тебе не до этого, но всё же. Она кивнула. Хотела что-то ответить — как вдруг тень вынырнула из-за колонны. Драко Малфой, руки в карманах, ледяной взгляд и, конечно же, вечная насмешка в голосе. — Ну надо же, Грейнджер. Даже ты решила, что сойдёт любой, лишь бы не быть одной? Гермиона замерла, но не ответила. Рядом с ней Энтони шагнул вперёд, напряжённо прищурившись, но она остановила его лёгким движением руки, даже не взглянув в сторону Малфоя. Её лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, будто он был просто шумом в коридоре, не более. Она повернулась к Энтони, словно ничего не случилось, и продолжила идти вперёд. Голова высоко поднята. Ни капли интереса в глазах — тишина была её ответом. Малфой остался стоять в тени. Его губы чуть дёрнулись. Он ожидал резкости, привычного яда, словесной дуэли. Но игнорирование…. — Что слов нет, или ты вдруг поняла, что это и в правду жалкое зрелище? — бросил он в спину, уже с меньшей насмешкой, но с большим раздражением. Гермиона даже не обернулась. Только её голос, спокойный и холодный, прозвучал в коридоре: — Малфой мне жаль, что ты думаешь, что твоё мнение может хоть что-то значить. И ушла. Без театра. Без пафоса. Оставив его одного, с этой мерзкой остротой на языке, которая впервые не нашла цели. Ночь была странно тиха. Даже для Хогвартса. Никаких шагов, ни единого шороха — только ветер, стучащий в ставни и завывающий где-то за стенами. Он шёл медленно, руки в карманах мантии. Проклятый вечер не выходил из головы. Всё раздражало. Астрономическая башня встретила его гулкой пустотой и свежим ночным воздухом. Луна разлилась по камням холодным светом. Он подошёл к краю, глядя вниз, в темноту. Спокойнее не стало. — Ты ведь специально это сказал, да? Её голос раздался неожиданно — резкий, упрямый, как шаг на камне. Он обернулся, всё ещё стоя у края башни. Гермиона подошла ближе, руки скрещены на груди, глаза сверкают в темноте. — Что “сойдёт любой”... ты же знал, как это прозвучит. — А если и знал? — Драко дернул плечом. — Не знал, что ты такая чувствительная. Обычно ты у нас вся из железа и морали. — Ты просто отвратительный, — прошипела она, сделав ещё шаг. — Ты всегда нарываешься, всегда... мерзко цепляешься? Тебе действительно есть дело до того, с кем я иду? Он скривился, как от боли — невыносимо узнавать себя в её словах. Правду слышать неприятно. — Мне плевать, с кем ты идешь, — процедил он. — Просто жалко смотреть, как ты с кем попало. Ты разве не самая умная ведьма . Или это только на бумаге? — Не твое дело, — резко. — Может, пора уже заняться своей жизнью? Ты ведь так в ней увяз, что уже не знаешь, на кого выплеснуть злость. — Не смей говорить, что мне делать, — шаг вперёд. Он теперь совсем рядом, дыхание обжигает. — Ты не знаешь ни черта. Ни про меня. Ни про то, каково быть мной. — Я и не хочу знать. Тошнит просто от твоей надменности. Он смотрит. Она держит взгляд. Дыхание в воздухе становится паром, пульс грохочет в ушах. Он двинулся вперёд — резко, не думая, словно хотел вырвать у неё хотя бы тишину, хотя бы секунду без её язвительного тона. Пальцы сжались на её руке. Он наклонился. Быстро, грубо — не поцелуй, а почти атака. Но Гермиона оттолкнула его, резко, всем телом. Шаг назад, глаза расширены, губы плотно сжаты. Дыхание сбито. Несколько секунд тишины. — Не вздумай даже, — тихо, сдержанно Она развернулась и ушла, почти бегом, мантия взметнулась за ней, исчезая за поворотом башни. Он остался один. С сжатыми кулаками. И чем-то жгучим в груди, что даже не знал, как назвать. Она почти добежала до своей башни, только у третьей лестницы позволила себе остановиться. Сердце бешено стучало в груди, щёки горели, а руки дрожали — не от холода. Какого чёрта ты вообще пошла туда? Гермиона сжала зубы.Она не знала, чего ожидала. Извинения? Объяснения? Или просто хотела, чтобы хоть раз он не выглядел таким… нетронутым, бесчувственным? Глупая, самоуверенная идиотка. Она оперлась на стену, будто пыталась вдавить в себя это раздражение, этот всплеск стыда. Зачем? Зачем она вообще решила заговорить с ним? После всего? После всех мерзких слов, этих взглядов, его вечного превосходства? Ты знала, каким он может быть. И всё равно полезла. Он не имел права. Он не имел никакого права так приближаться. Он знал, как вывести из себя, знал, как подавить — и воспользовался этим. Просто, чтобы заткнуть её. Просто, чтобы показать, что может управлять этим всем. — Придурок, — прошептала она в пустоту.. Уязвимость скреблась под рёбрами. Злость — кипела в висках. Это никогда больше не повторится. Никогда. Она взяла себя в руки. Ровное дыхание. Холодный подбородок. В глазах — ни слёз, ни слабости. Только решимость. Никто не будет касаться меня без моего согласия. Особенно он. И, поднявшись по лестнице, она шагнула в ночь, где стены молчали, и даже Хогвартс будто понимал: что-то только начинается. Только ещё не ясно, где именно закончится. Драко просыпается, ощущая тусклую головную боль. Всё ещё не может отделаться от воспоминаний о вчерашней сцене с Грейнджер. Он отворачивает взгляд от окна и пытается сосредоточиться, но её лицо, её слова, её тон, всё это не даёт ему покоя. Она, без сомнения, умна, умнее всех, кого он знал, и это раздражает его. Но, что более странно, есть что-то в её поведении, что его притягивает. Идиот. Просто нужно переключиться, найти себе кого-нибудь и сбросить напряжение. Он находит её в коридоре, когда она направляется в столовую. Он не может не заметить её спокойный, но решительный шаг — она явно пытается не показывать свою обеспокоенность. — Грейнджер, — его голос звучит немного напряжённо. Гермиона останавливается, не поворачиваясь к нему. — Чего тебе? — она не оборачивается, голос холодный и твёрдый. Драко подходит чуть ближе, чтобы она его услышала. Ему нужно как-то снизить напряжение, которое накопилось между ними. Но даже при всей своей храбрости, он не может избавиться от чувства, что его собственная гордость будет задета. Он знает, что если сказать, что всё было просто порывом эмоций, она всё равно не поверит. Но что-то надо делать. — Слушай, я... вчера переборщил. Мне просто нужно было сбавить пар. Гермиона резко поворачивается, её глаза ярко сверкают. —Если ещё хоть раз ты тронешь,то поверь, ты очень сильно об этом пожалеешь. Драко, привычно сдерживая улыбку, смотрит ей в глаза. Он чувствует, как её слова задевают его, но решает не показывать этого. Его холодная ирония даёт ему преимущество. — О, да, Грейнджер, конечно. Даже не подумаю. Пока ты сама об этом не попросишь, — его голос звучит спокойно, с лёгким подтекстом насмешки. Гермиона сжимает кулаки и на мгновение кажется, что она готова что-то сказать. Но вместо этого она просто кидает на него взгляд, полный презрения, и уходит. После разговора с Драко, Гермиона не могла отделаться от неприятного ощущения. Это всё ещё не давало покоя. С трудом отогнав свои мысли о том, что произошло, она отправилась в столовую на завтрак. Атмосфера в Хогвартсе была привычной: студенты сидели за столами, смеялись, обсуждали предстоящие события. Гермиона села рядом с Лавандой и Джинни, пытаясь сосредоточиться на еде, но мысли постоянно возвращались к словесным перепалкам с Драко. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джинни, заметив, что Гермиона выглядит немного напряжённой. — Да, всё в порядке, — ответила Гермиона, слегка кивая. Но в её глазах всё равно было что-то, что настораживало. Она надеялась, что день начнёт наладиться. После завтрака они направились на уроки. Первым был урок травологии. Урок по травологии начался с того, что профессор Спраут сразу же предупредила студентов, что сегодня они будут работать с самыми опасными растениями, которые используются для сложных зелий. Атмосфера в классе была напряжённой. Сегодня они изучали виды растений, чье неправильное использование может привести к серьёзным последствиям. — Сегодня мы будем работать с Молния-цветом, — произнесла Спраут, поднимая темно-синие цветы, их лепестки источали едва заметное сияние. — Это растение очень опасно, если не соблюдать осторожность. Оно может вызывать сильные галлюцинации и даже повредить нервную систему, если его не уметь правильно обрабатывать. Гермиона с интересом посмотрела на растение. Молния-цвет был известен своей сложностью в обращении, и каждый неверный шаг мог стоить здоровья. Профессор Спраут продолжила: — Работать с этим растением можно только в защитных перчатках и с соблюдением строгих правил. Не смотрите на него слишком долго, а если почувствуете головокружение или тошноту, немедленно прекратите работу. На столах перед студентами лежали маленькие растения с ярко-синими лепестками, которые излучали слабое свечение. Лаванда, сидящая рядом с Гермионой, заметно нервничала, покачивая ногой. Она не была уверена, что сможет справиться с этим заданием. Рон, с другой стороны, выглядел не лучшим образом — его лицо было бледным, а глаза всё время настороженно следили за растением. — Эй, не переживай, — прошептала Гермиона, заметив его напряжённость. — Мы всё сделаем аккуратно. Просто сосредоточься. Профессор Спраут начала объяснять, как правильно работать с этим растением. Каждый студент должен был аккуратно разрезать несколько лепестков, чтобы изучить их свойства. Однако, прежде чем приступить к практике, профессор объяснила, как важно точно соблюдать дозировку, так как слишком большое количество сока Молнии-цвета могло вызвать сильные аллергические реакции и даже паралич. Невилл, несмотря на свою природную неуверенность, с удивлением заметил, что справляется с работой намного лучше, чем ожидал. Он с осторожностью разрезал лепесток и аккуратно поместил его в стеклянный контейнер. —Невилл, ты отлично справляешься, — подбодрила его Гермиона. Невилл на мгновение улыбнулся и продолжил работать. Тем временем Энтони Голдштейн, сидящий за соседним столом, продолжал смотреть на Гермиону. Она заметила это, и ей стало немного неловко. Он, вероятно, пытался понять, как она справляется с таким сложным заданием, и её движения были точными, как всегда. Джинни, сидящая рядом, заметила и подняла брови, шутливо подмигнув Гермионе: — Он явно тебя пристально изучает. Гермиона покраснела, но решила не отвечать. Она не могла не заметить, как Энтони следит за её действиями, но была слишком сосредоточена на Молнии-цвете, чтобы об этом думать. Тем временем профессор Спраут прошлась по рядам и предложила несколько советов, как лучше справляться с растением. — Важно не спешить, — сказала она, подходя к Гермионе — С каждым таким растением нужно работать, как с человеком. Слушать, чувствовать, улавливать его реакцию. Урок продолжался в тишине, пока студенты аккуратно работали с растениями. Молния-цвет был сложным, и каждый неверный шаг мог бы обернуться проблемами. Профессор Спраут подошла к её столу, и одобряюще кивнула. — Прекрасная работа, Гермиона. Ты всегда на высоте. Когда урок завершился, студенты покидали класс, а Гермиона с облегчением выдохнула. Этот урок был не из лёгких, но она справилась. Вечернее солнце, просачиваясь сквозь высокие витражи Большого зала, окрашивало всё в золотисто-алый свет. Гермиона вошла вместе с Джинни и Лавандой, обсуждая домашку по нумерологии, и привычно заняла место за гриффиндорским столом. Рядом шумно болтали Симус и Дин, дальше спорили Гарри и Рон — день постепенно сходил на нет. Она тянулась за тыквенным соком, когда взгляд случайно зацепился за стол Слизерина. Малфой Всё тот же, будто собранный из льда и гордости, он сидел в окружении своих, но особенно близко к нему устроилась Астория. Её смех был неестественно звонким, а прикосновения к его плечу — слишком частыми. В какой-то момент Гермиона заметила, как она медленно, с напускной нежностью, что-то шепчет ему в ухо, а потом резко приблизилась, будто собиралась поцеловать. Драко отстранился, будто нехотя, но не резко. Губы у него дрогнули — почти улыбка. Гермиона отвела взгляд, вилка в её руке замерла. — Всё в порядке? — спросила Джинни, заметив, как подруга странно напряглась. — Да, просто... — Гермиона покачала головой и слегка усмехнулась. — Кажется, кто-то слишком увлечён театром. — Слизеринский театр, первый ряд, — фыркнула Джинни. — За то, как она на него вешается, должно выдавать грамоты. Разговор за столом продолжился — Симус рассказывал байку про проклятую метлу, Лаванда делилась новостью о новом магазине аксессуаров в Хогсмиде, а Невилл, как обычно, старательно жевал, изредка кивая. Он чувствовал это кожей. Чужой взгляд. Настойчивый и раздражённый одновременно. Грейнджер. Конечно. Драко медленно поднёс бокал с тыквенным соком к губам и скользнул глазами в сторону стола Гриффиндора. Уголок губ дернулся. Она смотрела. И, разумеется, делала вид, что не смотрит. — Ты совсем меня не слушаешь, — мурлыкнула Астория, её пальцы лениво прошлись по его плечу. Он чуть отодвинулся, но не резко. Показательно. Она должна думать, что он всё ещё размышляет. Что может быть, если... — Я просто думаю, — отозвался он, не глядя на неё. На самом деле, в голове всё вертелась сцена в подсобке. Раздражение скребло изнутри, как кошка. Не на неё — на себя. Глупо. Слишком глупо. Надо было держать себя в руках. Надо было не терять лицо. А теперь — сидит тут, с Асторией, изображая, что всё ему безразлично. Он снова бросил взгляд на Грейнджер. И поймал взгляд Джинни Уизли. "Вот только этого мне не хватало", — фыркнул про себя. Драко лениво откинулся на подушки, глядя в потолок. В спальне было душно, и от лёгкого жара виски ныло. Шторы шевелились от сквозняка, за окном шумел ветер, но внутри всё казалось затхлым — как будто воздух застрял вместе с его мыслями. Астория... Знает, когда замолчать. Знает, когда прижаться. Из тех, кто сделает вид, что у неё есть мнение, пока ты не скажешь, как правильно. Идеальная кандидатка на роль «приходи, когда захочу». Он скривился. Она раздражает. Своей манерой хихикать, своими пустыми глазами, этими вечно поджатыми губками, будто ждёт, когда её похвалят за то, что просто дышит Но, чёрт возьми, тело у неё роскошное. И она доступна. Слишком доступна. И если держать ее рот закрытым — вполне сгодится. Ему не нужны разговоры. Не нужны глубокие взгляды и умные споры. Он не ищет «половинку». Ему просто нужно… сжечь накопившееся раздражение. И Астория подойдёт идеально. Он встал, закинул чёрную рубашку на плечи, усмехнулся своему отражению в зеркале. — Всё должно быть просто. Я — Малфой. Я беру, что хочу. И в этот момент он поймал себя на мысли: раздражение всё ещё тлеет. Внутри. Как будто что-то не по плану. Он тихо выругался. Может, всё-таки стоит найти Асторию этим вечером. Лаванда сидела на своём кровати и, откладывая учебники, внезапно предложила: — Слушайте, как насчёт того, чтобы завтра сходить в Хогсмид? Мы давно не гуляли по магазинам, а я слышала, что привезли новые туфли и платья! Почему бы не провести день, как в старые добрые времена? Джинни тут же поддержала предложение, широко улыбнувшись: — Точно! Отличная идея! Мне нужно найти пару туфель, а то мои просто не выдержат ещё одного танца. Гермиона, немного подумав, решила тоже согласиться. Ей было нужно немного времени для себя, и мысль о том, чтобы на какое-то время забыть об учебе и потратить деньги на что-то красивое, привлекала её. — Хорошо, давайте, — согласилась она, но её голос прозвучал чуть менее решительно. Она не была уверена, что покупки — это то, что ей сейчас нужно. Но у девочек был свой настрой, и она не хотела быть лишней. — Отлично! — Лаванда хлопнула в ладоши, удовлетворённо покачав головой. — Это будет замечательно! Мы всё, что нам нужно, найдём в Хогсмиде, и я уверенна, что нам повезёт! Когда последний смешок Лаванды стих , Джинни тихо пожелала всем спокойной ночи, спальню окутала мягкая тишина. Девочки одна за другой погружались в сон, где не было места ни экзаменам, ни спорам, ни сбивающим с толку мальчишкам. Морфей аккуратно забрал каждую в свои объятия, и вскоре в комнате остался лишь едва различимый шелест простыней. За окнами замок дремал. Слабое мерцание факелов отражалось на каменных стенах коридоров, тени скользили по полу, исчезая в арках. Гигантские часы над входом в Большой зал пробили полночь, и Хогвартс, казалось, затаил дыхание, отдыхая от дневной суеты. Почти. В подземельях горел тусклый свет. Там, где стены были холоднее, чем сама ночь. За дверью, не было слов. только взгляд, откровенный и наглый. только губы, идущие не за чувствами, а за нуждой. Её руки — слишком быстрые, его — слишком безразличные. Её пальцы лениво играли с его светлыми волосами, скользили по шее, будто вырисовывая собственную территорию.Ему не нужно было больше. Не сейчас.