Silver shadow

Погода в Хогвартсе становилась всё мрачнее — небо затягивали свинцовые облака, а над миром нависала тень надвигающейся войны.  В замке становилось всё труднее делать вид, будто всё по-прежнему.  Даже слизеринцы стали реже устраивать насмешки, как будто догадывались, что впереди — куда более серьёзные испытания. Кассандра сидела в библиотеке, подогнув под себя ноги, с книгой по зельеварению, которую Слагхорн рекомендовал к дополнительному чтению.  Она делала пометки в тетради, когда услышала лёгкий голос: — Нашёл тебя. Тебя нелегко выследить, — сказал Гарри, присев напротив.  Его волосы были растрёпаны, а под глазами залегли тени от недосыпа — он всё чаще разговаривал с Дамблдором по ночам. Кассандра подняла взгляд, и на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Это ты — Избранный. Неудивительно, что нашёл. — Мог бы обидеться, — с деланной серьёзностью заметил Гарри, но уголки его губ дёрнулись в улыбке. Они переглянулись — взглядом, в котором было гораздо больше, чем просто симпатия.  Это был взгляд двоих, кто слишком много видел и теперь, несмотря ни на что, хотел верить друг в друга. — Драко всё чаще уходит по вечерам, — тихо сказала Кассандра, опуская голос до едва слышного.  — Он стал ещё более… скрытным. Даже для него. Я не могу ничего из него вытянуть. Гарри напрягся. Он знал, что Малфой что-то замышляет — и Дамблдор знал это. — Ты думаешь, он расскажет тебе? — спросил он осторожно. Кассандра покачала головой: — Нет. Но я думаю, он хочет, чтобы я держалась подальше. А это уже тревожный знак. Она замолчала, затем добавила: — Я знаю, что ты ему не доверяешь. И, возможно, правильно. Но… он всё ещё мой брат. — И ты — его слабое место, — хмуро ответил Гарри. — Если он действительно работает на… Того-Кого-Нельзя-Называть, тебя могут использовать. Кассандра сжала губы. — Я знаю. Я это чувствую. Как будто всё вокруг — хрупкое стекло, и вот-вот треснет. Гарри наклонился ближе: — Тогда нам нужно держаться вместе. Он что-то замышляет, Кэсси. Я не могу пока доказать, но… Он не договорил — из-за книжных полок послышались шаги.  Кассандра резко взяла книгу и сделала вид, будто что-то объясняет. — … и если добавить хвост крысы, — наугад сказала она, — зелье полностью испортится. Появился слизеринец — Тео Нотт, с подозрительным взглядом.  Он бросил на них короткий взгляд, задержался на Гарри чуть дольше, но ничего не сказал и ушёл. Они оба молчали несколько секунд. Гарри выдохнул: — Надо быть осторожнее. — Да, — тихо согласилась Кассандра. — Нам придётся быть ещё осторожнее, чем раньше. Она закрыла книгу и встала. Гарри тоже поднялся. — Встречаемся в Выручай-комнате после ужина? — спросил он. Кассандра кивнула. — Только если ты притащишь мне что-то съедобное. Эти слизеринские пайки невыносимы. Он улыбнулся, провёл рукой по её руке — едва заметное прикосновение, но от него её сердце заколотилось быстрее. — Считай, что сделка заключена, мисс Малфой. И они разошлись — каждый в свою сторону, будто и не пересекались.  Внешне — чужие. Внутри — ближе, чем когда-либо.

***

Выручай-комната, откликнувшись на желания Гарри, снова преобразилась: мягкий свет, ковры с замысловатыми узорами, камин, уютно потрескивающий в углу, и два глубоких кресла рядом с небольшим столиком.  На столе стояла тарелка с шоколадными пирожными, несколько бутылок тыквенного сока и даже пара кружек горячего какао с взбитыми сливками. Кассандра вошла осторожно, на всякий случай осмотревшись за плечом.  Как только дверь растворилась за ней, напряжение на её лице смягчилось. — Надеюсь, ты не притащил сюда бутерброды из Большого зала, — сказала она, скрещивая руки и прищуриваясь. Гарри встал из кресла, торжественно поднял крышку блюда и с видом великого мага произнёс: — Домашние пирожные от Добби. Самые безопасные сладости в Хогвартсе. Кассандра сдержала улыбку, но всё же подошла и села в кресло напротив.  Она взяла пирожное, сделала маленький укус и с облегчением вздохнула: — Боже. Это лучше, чем зелье бодрости. Они сидели молча пару минут, каждый думая о своём. Кассандра держала чашку с какао обеими руками, будто впитывая тепло.  Гарри наблюдал за ней — за тем, как на её лице постепенно исчезает холодная маска, с которой она ходит по коридорам Слизерина. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — тихо сказал он. Она подняла взгляд и медленно улыбнулась — по-настоящему, тепло и чуть застенчиво. — Мне нравится, когда у меня есть причина. Гарри пересел на подлокотник её кресла и осторожно убрал прядь её волос за ухо.  Её щеки порозовели, но она не отстранилась. — Знаешь, — сказал он, — иногда я забываю, что ты Малфой. — А иногда ты слишком хорошо это помнишь, — парировала она, чуть склонив голову. Он рассмеялся, тихо, с облегчением. — Наверное, и то, и другое — правда. Кассандра коснулась его руки — легко, почти невесомо. — Я здесь не Малфой. Не шпионка. Не чья-то сестра. Просто… Кэсси. Он посмотрел ей в глаза. — А я — не Избранный. Не герой. Просто Гарри. Они наклонились друг к другу, и их губы соприкоснулись в поцелуе — тёплом, нежном, неуверенном, но полном тихой надежды.  Этот момент был настоящим убежищем от всего, что происходило снаружи. Когда они отстранились, Кассандра прошептала: — Давай не думать о Драко. О Волан-де-Морте. О войне. — Только о пирожных? — с улыбкой предложил Гарри. — Только о нас, — серьёзно ответила она. Они ещё долго сидели у камина, не разговаривая — просто наслаждаясь молчанием, которое больше не казалось тягостным.

***

В кабинете Дамблдора было тихо. Портреты бывших директоров дремали, а за окнами свистел зимний ветер.  Гарри сидел перед директором, чувствуя, как у него внутри постепенно нарастает тревога.  Дамблдор положил ладони на стол, склонив голову немного вперёд. — Сегодня, Гарри, я покажу тебе то, что поможет тебе понять, почему он стал тем, кем стал, — сказал он мягко. — Путь Тома Реддла не начался со зла… но он выбрал его сам. Он вынул из шкафа старый флакон с серебристой жидкостью. Это было воспоминание.  Гарри уже знал, что его ждёт — путешествие в прошлое. Когда он и Дамблдор оказались у входа в мрачное здание, Гарри понял — они стоят перед сиротским приютом. Воспоминание было тусклым, окрашенным в серо-коричневые тона. Невесёлое место. Стены голые, окна мутные. Женщина с усталым лицом ввела их в комнату, где за столом сидел мальчик.  Он был бледен, с тёмными глазами, в которых не было ни капли детства. — Это он? — прошептал Гарри. — Том Реддл.Одиннадцатилетний, — кивнул Дамблдор. — Он уже тогда знал, что другой… но использовал это, чтобы запугивать других детей. Он крал, причинял боль — а главное, чувствовал себя выше всех. Гарри наблюдал за сценой.  Маленький Реддл говорил с Дамблдором с холодной надменностью, не свойственной ребёнку.  Он не просил о чуде — он требовал признания своего особого статуса. Когда воспоминание растаяло, они вернулись в кабинет. — Он считал, что магия делает его избранным. Лучшим. — Дамблдор налил себе немного сливочного ириски, но не стал пить. — А потом… он узнал правду. — Что он наполовину маггл? — спросил Гарри, чувствуя, как у него сжимается живот. — Именно. Его мать — ведьма из древнего рода Гонтов, потомков Салазара Слизерина. Но она влюбилась в маггла — Тома Реддла-старшего. Он сбежал, как только действие любовного зелья исчезло. Том родился не по любви. И это… он не мог простить. — Он возненавидел магглов, — тихо сказал Гарри. — И себя? Дамблдор посмотрел на него долгим, печальным взглядом. — Возможно. Но гордыня не позволила ему признать это. Он стал тем, кто отрицает собственную слабость. Тем, кто мечтает стереть свою уязвимость, разрушить все связи с человечностью. Он подошёл к шкафу и достал ещё один предмет — потемневшее кольцо. — Мы изучаем его прошлое не из праздного интереса. Каждый предмет, к которому он испытывал эмоциональную привязанность, стал сосудом для части его души. Крестражом. — Ты хочешь, чтобы я понял его, чтобы победить его? — Гарри нахмурился. — Понимание — не прощение, Гарри, — мягко возразил Дамблдор. — Но чтобы уничтожить тьму, нужно знать, откуда она берётся. У Тома был выбор. И он много раз мог выбрать иначе. — Я не хочу быть на него похожим, — хрипло сказал Гарри. — Даже немного. — И ты не похож. Ты знаешь любовь. А он — отверг её. Они замолчали. Пламя в камине потрескивало.  Гарри чувствовал, как внутри него нарастает решимость.  Он уже не просто мальчик, сражающийся с монстром.  Он знал, что должен сразиться с человеком, который сам себя сделал монстром — и сделать это до конца.

***

Хогвартсская библиотека в будний вечер была наполнена шелестом страниц, скрипом перьев и изредка сдержанным фырканьем мадам Пинс.  В дальнем углу, где почти не ступали гриффиндорцы, Кассандра сидела за столом, окружённая стопками книг, аккуратно разложенных по темам: древние руны, теория чар, зелья.  Рядом сидела Дафна — сгорбившись, с тетрадью, исписанной мелким почерком.  Пэнси вальяжно растянулась на стуле, лениво листая «Ведьмополитен». — Если я ещё раз прочитаю слово «протекционный», я выброшу учебник в окно, — простонала Дафна. — Только не в это окно. Вон то лучше, там прямо под ним слизеринец, который списывает у меня эссе, — холодно заметила Кассандра, не отрывая взгляда от текста. — Ммм, — Пэнси подняла бровь, — ты сегодня особенно колючая. Это из-за кого-то, кто сидел за твоей спиной на зельях? Кассандра не ответила, только вздохнула. В этот момент с другой стороны зала Гарри поднял глаза от своих заметок — и их взгляды встретились.  Он едва заметно улыбнулся. Она — тоже, почти незаметно. Пэнси, поймав выражение её лица, прищурилась. — Мерлин. Это точно из-за него. — Пэнси, — строго сказала Дафна, — мы же договорились: никаких слухов до полуночи. У нас эссе до полуночи. Пэнси закатила глаза, но замолчала.  Кассандра, чуть порозовев, продолжила писать, но улыбка всё ещё тлела в уголках её губ.

***

В Большом зале царила ранняя утренняя суета.  Совы приносили письма и пакеты, ученики сонно жевали тосты и спорили о том, будет ли сегодня контрольная по трансфигурации. Кассандра вошла в зал позже остальных.  Она шла с прямой спиной, но взгляд у неё был уставший — спала плохо.  Пэнси махнула ей рукой с конца стола: — У нас занято место! И, кстати, ты опять выглядишь как трагическая героиня. Очень стильно. — Это комплимент? — с иронией спросила Кассандра, садясь рядом. — Очевидно. Только ты можешь прийти на завтрак с видом, будто прокляла весь факультет, и всё равно выглядеть как из обложки «Чародейской моды». Дафна, с бутербродом в руке, добавила: — Или будто не спала половину ночи, потому что думала о ком-то с зелёными глазами. Кассандра чуть не подавилась тыквенным соком. — Мы только говорим. Всё… сложно. — Ты говоришь с Поттером? Разговариваешь? — Пэнси сделала вид, что упала в обморок. Кассандра закатила глаза: — Потише. У тебя голос как у гиппогрифа с простудой. Пока они шутили, Кассандра случайно встретилась глазами с Гарри — он сидел за столом Гриффиндора и пил чай.  Он поднёс кружку как тост. Она едва заметно кивнула в ответ, ощущая, как внутри щекотно от теплоты. Пэнси заметила это. — Ладно, ладно… — вздохнула она. — Только знай, если он разобьёт тебе сердце, я превращу его в жабу. И потом съедят слизеринцы. — Я тоже, — добавила Дафна. — Но сначала — пусть зовёт тебя на свидание. Где-нибудь в подземельях, в романтичных стенах, где пахнет мхом. Кассандра рассмеялась, наконец-то искренне.

***

Зимний Хогсмид был особенно красив — снежный покров переливался на солнце, витрины сияли праздничными огнями, а воздух был полон запаха шоколада и хвои.  Кассандра шла вместе с Пэнси и Дафной чуть впереди Гарри,Рона и Гермионы с трудом скрывая улыбку.  Как вдруг раздался громкий и истошный крик. — Кэтти! — кто-то воскликнул.   Они замерли, увидев, как Кэтти Белл, шестикурсница, внезапно взлетела в воздух, её тело трясло, а лицо исказилось от боли.   — Что с ней?! — вскрикнула Гермиона.   Кэтти закружилась в воздухе, словно марионетка, а затем резко рухнула на землю.   — Берегитесь! — раздался голос Хагрида, который как раз шел им навстречу.  Он подбежал к Кэтти, внимательно разглядывая её. Рядом на земле лежало изящное, но зловещее на вид ожерелье.   — Не трогайте! — предупредил он, нахмурившись.   Гарри в ужасе смотрел на Кэтти, которую уже окружили ученики.   — Её нужно срочно доставить в больничное крыло, — сказал Хагрид, осторожно поднимая её на руки.   — Но откуда у неё это ожерелье? — спросил Рон.   — Кто-то дал ей его, — тихо ответила Кассандра,чувствуя, что в воздухе снова запахло чем-то тёмным.

***

Каменные ступени подземелий Хогвартса казались бесконечно длинными.  Воздух становился влажнее с каждым шагом, пахло сыростью, зельями и тишиной.  Кассандра шла медленно, сжимая в пальцах манжету мантии. Мысли шумели, как закипающий котёл. У входа в общую гостиную Слизерина она увидела его. Драко. Он стоял, прислонившись к стене, как будто ждал кого-то. Или прятался от всех. Кассандра не удивилась. — Ты где была? — спросил он, не поднимая глаз. — В Хогсмиде.Ты уже знаешь что произошло с Кэтти? Драко сжал губы, затем выдохнул и посмотрел на неё. Его лицо было бледным, глаза — тревожными. Он явно не спал. — Ты… ты была там, когда это произошло? — Да, — спокойно сказала Кассандра. Он кивнул, будто заранее знал. Повисла пауза. — С кем? — С Дафной и Пэнси. Это всё, что она сказала. Драко хмыкнул. Слишком горько для настоящего смеха. — Конечно. Ты никогда не одна, да? — А ты? — её голос был мягким, но опасный холод прятался под словами. — Ты был там? Драко застыл. — Я? — он скривился. — Нет. Конечно, нет. — Правда? Он молчал. — Потому что кто-то был. Кто-то… в переулке. Смотрел. Она сделала шаг ближе, почти вплотную. — Это был ты? Драко сглотнул. Не от страха — от чего-то глубже. — Ты же знаешь, — сказал он тихо, — лучше не спрашивать то, на что не хочешь слышать ответа. Слова больше не имели значения — слишком много не сказано, но и слишком многое ясно. Кассандра отступила первой. Глаза её потемнели. — А ты знаешь, что однажды всё это закончится. Или ты, или они. Не выйдет стоять посередине, Драко. — А ты уже выбрала сторону? — его голос был острым, как нож. Кассандра посмотрела на него — долго, словно что-то прощала. — Я просто выбираю, кого не предать. Он ничего не ответил. Она прошла мимо и вошла в общую комнату, оставив брата в тени.

***

Снег за окнами Выручай-комнаты падал медленно, словно кто-то очень осторожно встряхивал перину.  Комната откликнулась на пожелание Гарри: плед, камин, тёплые подушки, приглушённый свет.  Всё здесь было будто из их общего сна — того, где можно быть собой, без угроз, взглядов, войн. Кассандра устроилась на низком диване, свернувшись под тёмно-зелёным пледом.  Волосы у неё чуть растрепались, в пальцах — книга.  Гарри, войдя с кружками горячего какао, замер на секунду в дверях, просто глядя на неё. Она заметила его взгляд, мягко улыбнулась и протянула руку: — Иди сюда, Гарри. Он подошёл, поставил кружки на столик и сел рядом, сразу же устроившись так, чтобы она могла облокотиться на его плечо.  Она так и сделала, уткнувшись лбом в его шею. — Ты замёрзла? — прошептал он, поправляя плед на ней. — Не совсем. Просто… мне спокойно, когда я рядом с тобой. Гарри на секунду закрыл глаза, прижимая её чуть крепче. — Мне тоже. Особенно после всего, что сегодня было. Она сразу напряглась чуть заметно. — Ты про Кэтти? Он кивнул, опуская голову, чтобы говорить ближе к её уху: — Я видел, как она… как её подняло в воздух. Это было… ужасно. Словно что-то пробрало её насквозь. Кассандра крепче вцепилась в край пледа. — И ты думаешь, что это… — …дело рук Драко, — закончил он тихо. Наступила тишина. Только потрескивал камин и где-то вдалеке, будто в другом мире, гудел ветер. Кассандра медленно отстранилась, посмотрела Гарри в глаза. Без защиты. Без отговорок. — Он что-то скрывает, Гарри. Я чувствую это. Он стал… не собой. И я… — она запнулась, — я боюсь за него. Не знаю, во что он ввязался, но если это то, что я думаю… — Ты не одна в этом, — перебил он мягко, взяв её за руку. — Мы найдём способ. Я не дам ему утащить тебя туда, куда он идёт. Её глаза стали влажными, но она сдержалась.  Улыбнулась чуть-чуть — как будто это единственное, что сейчас можно было сделать. — Знаешь, что помогает? — прошептала она, проводя пальцами по его запястью. — Твоя рука. Когда ты её держишь. Даже если всё рушится — это остаётся. Гарри вздохнул, прижал её ладонь к своим губам. — А ты — моя. — Останься со мной. До утра, — прошептала Кассандра, сжав в пальцах край его рукава. Гарри медленно провёл ладонью по её щеке, задержался у подбородка.  Взгляд стал мягче — но в нём появилось что-то другое. Глубже. Увереннее. — Конечно, — сказал он. — Я даже не думаю уходить. Он наклонился к ней, прижался лбом к её лбу. Их дыхание стало одним.  И в следующее мгновение он аккуратно поднял её, обвив руками за спину и под коленями.  Плед соскользнул, как тонкая завеса, а Кассандра безмолвно прижалась к нему, её руки обвили его шею. Он опустил её на мягкий, разложенный диван, но прежде чем лечь рядом — задержал взгляд.  И в этом взгляде было всё: нежность, желание, трепет и бесконечное доверие. — Гарри… — прошептала она, уже зная, что он чувствует. Он лёг под неё, и она устроилась сверху, опираясь ладонями о его грудь.  Волосы упали по бокам, как занавес, отделив их от остального мира.  Она была близко — ближе, чем когда-либо.  Его руки скользнули под её свитер, а её пальцы прошли по его ребрам, замирая на коже.  Между ними уже не было пауз. Только дыхание, поцелуи и шепот. Они двигались медленно, исследуя, чувствуя, позволяя себе быть уязвимыми только здесь, только друг с другом.  Их тела, как и их сердца, давно говорили одно и то же — “я твой” и “я твоя”. Часами они оставались так — то обнявшись, то разговаривая едва слышно, целуя, укрываясь пледом, будто ночь могла длиться вечно. Когда сон всё же стал сильнее желания говорить, Кассандра так и осталась на нём, положив голову на его плечо, её нога переплеталась с его, а пальцы всё ещё держали его запястье.  Гарри прошептал в её волосы: — Ты — всё, что делает меня сильнее. — Тогда я никогда не отпущу, — ответила она сквозь сон. И комната затихла.  Укутанная их дыханием, нежностью и той тишиной, которая бывает только между по-настоящему близкими людьми. Первое, что почувствовала Кассандра — это тепло. Его рука, обвивающая её талию.  Его дыхание у неё под ухом. Её тело всё ещё лежало на нём — так, как они уснули ночью, не разрывая этой связи, не желая отпускать ни на секунду. — Угу… — сонно пробормотал Гарри, не открывая глаз. — Уже утро? Кассандра подняла голову, моргнула.  За окнами бледное солнце пробивалось сквозь снежные занавеси, а в камине догорал последний уголёк. — Похоже, да, — тихо ответила она и чуть улыбнулась. — Мы проспали всю ночь вместе. Гарри потянулся и посмотрел на неё с этой его неизбежной, растрёпанной, но такой искренней улыбкой.  Он поправил ей выбившуюся прядь волос и прошептал: — Доброе утро, Кэсси. Она чуть покраснела, села, натягивая на плечи свитер. — Надо уйти, пока никто не заметил. — Думаешь, не заметили? — усмехнулся он, поднимаясь и в свою очередь ища рубашку. — Нас бы не нашли даже гоблины с картой Мародёров. Они одевались в тишине, с лёгкими прикосновениями — Гарри завязал ей шнурки, она поправила ему галстук.  Платье на ней сидело чуть иначе, волосы всё ещё пахли дымом и какао.  И всё же в их взглядах была та свежесть, которую даёт только ночь, проведённая с тем, кого по-настоящему любишь. — Видишь, — сказала она, когда он застёгивал мантию, — ты умеешь исчезать с Малфоями и возвращаться живым. — Я бы пошёл на это снова. Каждый раз. Они вышли из Выручай-комнаты в разное время, как и договорились.  Но в глазах обоих горел один и тот же огонь.

***

Кассандра успела вернуться раньше, но как только вошла в спальню, наткнулась на Дафну и Пэнси, удобно устроившихся на её кровати, словно в ожидании. Дафна с притворной серьёзностью поднесла к глазам палочку, будто это была лупа: — Так, леди Малфой, объявляю внеплановую проверку на наличие следов Поттера. Пэнси, с хитрым прищуром, подхватила: — Пропажа девушки из спальни на всю ночь. Следы снега на сапогах. Лёгкий запах… подгоревшего дерева и Гарри-парфюма. Кассандра закатила глаза, но уголки губ всё равно дёрнулись в улыбке. — Вы ненормальные. — О, мы — твои лучшие подруги, и у нас нюх на тайные встречи, — усмехнулась Дафна. — Признавайся. Вы всю ночь были в Выручай-комнате? Кассандра, будто сдаваясь, бросила на кровать мантию и проговорила лениво: — Если я скажу «нет», вы мне поверите? — Нет, — хором ответили они. — Ну вот и смысл врать? Пэнси хихикнула: — Ты вся светишься. Даже слизеринская гордость тебя не спасёт. — Да, ты как будто любовное зелье на себя вылила, — добавила Дафна, подтягивая подушку под спину. Кассандра села рядом и, наконец, позволила себе честную, спокойную улыбку: — Я его люблю. Наступила короткая, редкая тишина. Потом Дафна сказала серьёзнее: — Мы знаем. И не волнуйся. Тайна в надёжных руках. Пэнси кивнула Пэнси хлопнула ладонью по кровати: — Быстро надевай нормальную мантию. Чёрную. Приталенную. И рубашку с юбкой. Ты всё равно уже выглядишь, как будто с кем-то целовалась до рассвета — надо хотя бы обыграть это стильно. Кассандра фыркнула, но полезла в сундук: — Вы сговорились? — Мы просто хотим, чтобы ты не выглядела так, как будто только что скатилась с Поттера, — весело бросила Дафна. — Скатиться с Поттера — звучит как неплохое утро, — хмыкнула Пэнси. Кэсси покраснела, закатив глаза, но сдержать улыбку не смогла.  Она переоделась — белая рубашка, тонкая зелёная жилетка, короткая юбка и чёрная мантия.  Волосы она заплела в низкий хвост и чуть поправила губы с помощью заклинания. — Ну вот, — кивнула Пэнси, — теперь ты снова ледяная богиня. Секретная подружка Избранного. Почти никто не догадается. Дафна хмыкнула: — Кроме Драко. Он точно догадался. Кэсси чуть замерла, а потом пробормотала: — Я знаю.

***

Завтрак подходил к концу, когда Кассандра вошла — грациозно, спокойно, будто у неё была самая обычная ночь.  Гарри мельком посмотрел на неё, и уголки его губ дёрнулись. Она быстро отвела взгляд, прошла к столу Слизерина. Именно в тот момент Драко поднял голову. Он сидел напротив, локти на столе, руки сцеплены перед лицом.  Его серые глаза остановились на ней. Спокойно. Пристально. Не осуждающе, но настороженно. Между ними повисло безмолвие. Кэсси не смутилась, просто посмотрела в ответ — выдержала паузу.  Ни страха. Ни раскаяния. Только молчаливое: “Да, и что?” Драко чуть приподнял бровь, будто говорил: «Ты серьёзно? Поттер?» Она едва заметно кивнула, и между ними промелькнуло нечто странное.  Почти… братское принятие, смешанное с упрямым «я не вмешиваюсь». Он оторвался от взгляда, вернулся к еде, только фыркнув: — Твоя жизнь. Но если он тебя обидит — я ему нос сломаю. Она усмехнулась. Это было по-драковски. И это значило: он понял. И он рядом.