Падаем вместе

2.

— Почему именно сейчас? — Ситуация критическая, мы больше не можем закрывать глаза, но и не видим других решений проблемы, — Кингсли устало выдохнул, — Мунго стоит на ушах, целители разводят руками. Гермиона была не частым гостем в Министерстве магии. Толпы зевак, большие скопления людей, некоторые из которых даже не сдерживают порывы ткнуть в девушку пальцем и крикнуть: «Это же Гермиона Грейнджер!». А дальше по накатанной, из ниоткуда появляются журналисты (можно подумать, они живут здесь), в худшем случае сама Рита Скитер, и начинается допрос с пристрастием. Кингсли поддерживал связь с Грейнджер через почту, изредка спрашивал у Гарри о том, как идут ее дела. Министр был в курсе всех главных событий в жизни ведьмы и поручился помочь ей сохранить конфиденциальность во многих начинаниях. Эльфы, нападения, конспиративная квартира, издательство- все это было в приоритете вещей, касающихся Грейнджер. Он присутствовал на всех заседаниях Визенгамота, где судили нападавших преступников. Гарри отчитывался о ведении дел в первую очередь перед Кингсли в кабинете один на один. И даже принялся отвечать за безопасность скрытого дома Грейнджер своей головой. Поэтому решение вызвать ведьму на обсуждение старого проекта было небезосновательным. — Я бы не вызвал тебя без лишней надобности, Гермиона, ты точно понимаешь серьезности ситуации. И она это понимала. Только актуальность предложения для нее была практически нулевая. Ни сил, ни желания, ни интереса не находилось. В бумагах были базовые расчеты формул и обоснование не более десяти разработок. Когда на деле требовалось провести более глубокие исследования. В издательстве тем временем набирали обороты новые контракты и предложения. А между ними стояла Грейнджер, которая не хотела снова идти спасать мир. — Почему нельзя без меня? — Невозможно. Мы не отдадим проект с международным сотрудничеством кому-то кроме разработчика, — он прервался, когда в кабинет вошла девушка с двумя чашками кофе. — Мистер… — она слегка кивнула в сторону двери, когда Кингсли прервал ее взмахом руки, — ожидает за дверью, — договорила девушка и быстро направилась к выходу. — Я приглашу, спасибо, — он взглянул на часы. Время показывало ровно без пяти минут 11. Он не дал Гермионе возразить и продолжил. — Гермиона, статистика не утешительная. Не мне рассказывать тебе о спасении мира, не мне просить тебя об этом, — он потер глаза и продолжил, — Любая цена. Проси все, что придет в голову и мы оплатим тебе работу. Приставим охрану. Выделим команду, выделим бюджет, французы готовы сотрудничать. Гермиона, они даже говорят на английском для нашего удобства, — на лице Кинглси проглядывалась усталось масштабом примерно с половину Вселенной, — Люди ждут в приемной. Пожалуйста, Гермиона, прими верное решение, независимо от того, какое оно окажется для нас. Единственное, что я оттягивал и не мог сказать тебе- мы не можем дать лабораторию. У Министерства нет в владении такого помещения и оборудования, это практически единственный вопрос для обсуждения сегодня, — девушка обреченно вздохнула, но прерывать его не стала, — Помни, охрана. Обет о ненападении, договор о конфиденциальности, все, что потребуется для твоей безопасности. На кону стоит здоровье граждан минимум двух стран. А сейчас, — минутная стрелка часов встала в положение «ровно», — мне нужно пригласить представителя со стороны Франции. Он мягко встал из-за стола, обошел девушку со спины и положил ей руку на плечо. Теплая мужская рука была успокаивающим жестом, но ощущалась скорее как подрагивающая палочка у самого виска. — Ты бы не пришла, если бы я сказал заранее. Будь готова. В голове один за другим пролетали предположения, фамилии, условия. Но сердце Грейнджер уже отбивало чечетку последние пять минут, чувствуя приближение большой неизвестности. Женская интуиция еще никогда не подводила. От входа в кабинет по полу скользил ветер, холодный и отстраненный. Он врывался сквозь щели в дверях и окутывал ноги, щекотал колени и затем исчезал. И если сердце бушевало, а уши чуть накрыло пеленой, то оба эти чувства скрывали в голове одну единственную мысль. Кажется, где-то я уже встречала этот холод. Большие деревянные двери распахнулись. Десяти секунд было мало, чтобы совладать с накатывающей паникой, поэтому девушка откинула голову на высокую спинку стула и прикрыла глаза. Отступать некуда. — Мистер Малфой, доброе утро! Не-воз-мож-но Хэдшот. И интуиция снова не подвела, замечательно. Будто перебор неожиданных событий для одной недели получается. Либо судьба решила посмеяться, а жертвой почему-то стала именно Гермиона. Либо смеется сейчас Кингсли. И представитель со стороны Франции мягкими шагами прошел в кабинет. Гермиона слегка приоткрыла глаза и задержала дыхание, будто таким образом она останется незамеченной до конца встречию. По одним только туфлям сразу стало ясно, что тогда в Косом переулке это все-таки был он, как бы Грейнджер не пыталась убедить себя в том, что ей показалось (около нуля факторов указывали на то, что высокий платиновый блондин с серыми глазами был не Малфой). — Доброе утро, министр. Давайте обойдемся без официозма, — серьезно? Как можно обойтись без официозма, мы здесь международный проект обсуждать собрались, а не конфеты покупать. От этой мысли девушка мысленно присвистнула, — Я все-таки гожусь вам в дети, Кингсли. — Мистер Оуэн не смог присутствовать, что-то неотложное в Мунго. Полагаю, это не составит трудностей? — Полагаю так. Бархатистый голос Малфоя был сравним с рычанием хищного льва, весь он олицетворял какой-то идеал утонченности и аристократизма. Будто в его ближайшем окружении не существовало пыли, ветра, и жил он в вакууме. Мужчины пожали руки и направились к столу. Что там говорил Гарри? Бизнес, зелья, тут немного, да там маленько. Но даже из этих заслуг можно было сделать вывод о предполагаемом размере эго Малфоя. Вывод: просто фиаско, Гермиона. Эта битва будет идти только по ее правилам. Личность с огнем в глазах ждала своего выхода достаточно долго, пожалуй, тот самый случай наступил прямо сейчас. — Думаю, вы не нуждаетесь в представлении, но все же позвольте, — Кингсли откинулся в своем кресле и сложил руки в замок, — Гермиона Грейнджер, основатель проекта и его руководитель, — он заглянул в глаза девушке, и убедившись, что она в порядке, продолжил, — Драко Малфой, владелец сети аптек во Франции, его команда работает над разработкой и изготовлением зелий. Мистер Малфой заинтересовался в идее и готов к сотрудничеству. За столом друг напротив друга сидели две абсолютно противоположные личности. Он и она. Слизерин и Гриффиндор. Гермиона Грейнджер спасала мир. Драко Малфой в нем начинал войну. Она — героиня той войны. Он — ее оправданный преступник. Отражение серого неба на водной глади. Земля в тёмном густом лесу. Она протянула ему руку. Приветствие, вежливость и этикет- все не то. Это был жест, который должен был поставить точку в их зрительном поединке. Затылок слегка пощекотала чужая магия. Воздух наэлектризовался, до раската молнии оставался один вдох. Грозовое небо в его глазах было таинственным и завораживающим. И он подался вперед, вложил ее пальцы в свою ладонь и коснулся губами пальцев. Малфой перевел взгляд на кольцо на ее безымянном пальце и его губ коснулась легкая улыбка. Взгляд отвел он, но в проигрыше осталась здесь только она. — Какого рода сотрудничество? — голова с трудом тянула базовые мыслительный процессы, в ушах колотилось сердце. Девушка перевела взгляд на министра, всем своим видом показывая безразличие. — Моя компания готова финансировать 80% работ. Взамен — только мы во Франции получаем разрешение на разработку и реализацию новых лекарств, — он не дал Кингсли слова, но тот даже не повел бровью. — Какой твой интерес? — Только престиж и прибыль. Нам нужен новый уникальный товар, все просто. Ну конечно. Жар медленно поднимался по телу Гермионы и просился наружу. Где-то под ребрами сжался ком, пока перед глазами пролетали воспоминания войны, пыток и страх за собственную жизнь. — Все это, — Грейнджер обвела кабинет рукой и гневно ткнула в стопку бумаг на столе, — это последствия твоих действий! — Гермиона… — Кингсли попытался вмешаться, но в данный момент он последний, кто в этом кабинете (после бумаг с отчетами из Мунго) мог завоевать внимание девушки. — Да как у тебя хватает совести, Малфой?! — она поднялась на ноги и потянулась за палочкой в рукаве. Мужчина напротив не отводил пристальный взгляд, будто сломанный робот, не умеющий реагировать на любые проявления человеческих эмоций. Холод коснулся щиколоток. На контрасте с гневом чужая магия ощущалась как январьская вьюга вмиг после знойного солнца. Первый глоток воды после мятной жевачки. Ветер коснулся бедер и пополз вдоль позвоночника, когда она направила на Малфоя палочку. Он только продолжал смотреть ей в глаза, медленно постукивая пальцем по столу. Холод добрался до шеи. — Успокойся, — мягким эхом пронеслось, но он не пошевелил губами, в ее голове. Девушка закрыла уши ладонями и закричала что есть силы. В эту же секунду чужое присутствие в голове прервалось. Бумаги полетели на пол. Паника овладела Гермионой Грейнджер. Вся ситуация стала одной большой ловушкой. И она рванула из кабинета. — Девушки… — Малфой деловито встал со стула и выдохнул, дав понять Кингсли, что ситуация, в целом, под контролем. — Ты залез в ее голову? — кто-кто, а Кингсли Бруствер будучи выпускником Слизерина не понаслышке знал о свойствах легилименции. Малфой кивнул и уже направился к выходу, чтоб остановить Грейнджер, которая в подобном состоянии была абсолютно непредсказуемой. — Зачем?! Послушайте, мистер Малфой, — Кингсли вскочил с места, — ей многое пришлось пережить после войны, и если только волос упадет с ее головы… — на что Малфой обернулся и резко перебил его. — Затем, что я тоже многое пережил. А меня приводят на встречу с Грейнджер, — и исчез в дверном проеме, оставив мужчину посреди заваленного бумагами кабинета. Переговоры обещали быть напряженными.

***

— Экспеллиармус! Брошенное в спину заклинание вырвало палочку из рук девушки. Можно было предположить разную реакцию на такую наглость, но явно не то, что она рванет через коридоры Министерства бегом в неизвестном направлении. Без палочки. Просто сумасшедшая. Замечательная утренняя пробежка выдалась. Видимо, времени она зря не теряла и понемногу сходила с ума, а в перерывах между тем уделяла часок-другой на занятия спортом. Картина маслом. Коридор Министерства магии. Пока сотрудники смиренно трудятся в кабинетах, Гермиона Грейнджер играет в догонялки с Драко Малфоем. — Я сказал стой! — он схватил ее за руку, когда она уже набрала полные легкие воздуха, чтобы снова завопить. Взмахом палочки Малфой кинул заглушающее заклинание, и теперь этим криком он имел честь наслаждаться в одиночку. — Приди в себя, ты чокнутая! За тем углом, — он со всей злостью махнул вперед рукой, — стоит гребаная Скитер! И если ты сейчас не успокоишься, то завтра пожалеешь об этом! — перекричать Грейнджер казалось невозможной задачей. Она, как запуганный котенок в углу, кричала и вырывалась. Даже без палочки удерживать злую и напуганную девушку становилось опасно. — Я ничего тебе не сделаю! — он слегка встряхнул ее за плечи, — Мне в ту же секунду бошку снесет весь ваш Аврорат, ясно тебе?! Со стороны ситуация выглядела крайне комично. Догонялки закончились немыми и очень эмоциональными сценами выяснения отношений с элементами рукоприкладства. Как только девушка начала выравнивать сбившееся дыхание и приходить в себя, Малфой силой вложил в ее дрожащую ладонь палочку. Но руку не отпустил. — А сейчас вся эта контора журналистов тащит свой зад сюда, — медленно и спокойно начал он, — На счет «три» разворачиваемся и идем к лифту. Веди себя профессионально, Грейнджер, и делай все, как я скажу, — но несмотря на спокойный тон, внутри него бурлила злость. Да мать твою, оставалась только надежда на то, что это один большой и яркий сон, в худшем случае- неудачный розыгрыш. — Малфой! — девушка испуганно начала оглядываться по сторонам, — я их не слышу! — Грейнджер, я тебя прошу, не тупи! — он коснулся рукой магического купола над ними, — Возьми себя, блять, в руки. Три. И коридор заполнился вспышками камер.

***

«СКАНДАЛЬНО ИЗВЕСТНЫЙ ПРЕСТУПНИК И ТЕМНЫЙ ВОЛШЕБНИК ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ ПРИБЫЛ С ВИЗИТОМ В МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ С ГЕРОИНЕЙ ВОЙНЫ ГЕРМИОНОЙ ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР. ЗАКЛЯТЫЕ ВРАГИ ДЕТСТВА ОБРУЧЕНЫ? ГДЕ ЭТИ ГОДЫ СКРЫВАЛАСЬ ПАРА ЧИТАЙТЕ НА СТРАНИЦЕ 3»

— Гермиона, я даже не знаю с какого вопроса правильнее начать, — хохотала Джинни сидя на диване в гостиной. Подруги время от времени встречались за чашкой кофе у Гермионы по утрам. Гарри уходил в Аврорат гораздо раньше, чем Гермиона в издательство, поэтому Джинни любила составить ей компанию во время позднего завтрака. Хотя в беременность жены Гарри и настаивал на замене кофе чаем. На лицевой странице «Пророка» колдофото, на котором Малфой пропускает девушку в лифт слегка направляя рукой за поясницу. Двери лифта закрываются, пара не разворачивается лицами к репортерам, а камера берет крупным планом руку девушки с обручальным кольцом. И фото проигрывается снова. — Мы не слышим их. Они не слышат нас. Заходим в лифт, не оборачиваемся. Лифт как на зло останавливался на каждом уровне, волшебники то и дело таращили глаза при виде Грейнджер и Малфоя, но тактично молчали или робко кивали в знак приветствия. — Я настаиваю на продолжении переговоров, — нарушил тишину Малфой. Над ними все еще держался купол. С тихим, мелодичным звоном золотистые решетки лифта разъехались в стороны, впуская в тесную кабину поток прохладного, насыщенного ароматами воздуха атриума. Мужчина, чей силуэт до этого момента казался непроницаемой стеной, слегка отступил. Его жест был безупречно галантен, но в том, как его пальцы очертили воздух, приглашая её пройти первой, сквозила едва уловимая, электризующая напряженность, от которой по коже пробежали мурашки. Гермиона ступила на сверкающий изумрудной глазурью пол, продолжая хранить молчание. Это было не пустое, а густое, звенящее молчание, наполненное невысказанными словами и бурей эмоций, которую она так мастерски прятала за прямой спиной и чуть приподнятым подбородком. Вокруг них Атриум кипел жизнью, словно огромный, дышащий магический организм. Высокий, уходящий в зачарованное небо свод купал всё в мягком, золотистом свете, который играл на полированных поверхностях и сверкающих фонтанах, дробясь на тысячи радужных брызг. Воздух здесь был особенным: густым, почти осязаемым от смеси запахов. В нем переплетались терпкий аромат старого пергамента, сладковатые, дурманящие ноты дорогих духов, резкий запах озона от случайных всплесков магии и бодрящий дух свежезаваренного кофе, доносящийся с нижних этажей. Волшебники и ведьмы спешили по своим делам, создавая живой, пульсирующий гобелен из глубоких винных, сапфировых и бархатистых изумрудных мантий. Чей-то каблук торопливо и ритмично цокал по камню, кто-то, уже предвкушая обед, оживленно переговаривался, и их низкий, бархатный смех тонул в общем, убаюкивающем гуле толпы. И над всем этим великолепием, словно стая экзотических, фиолетовых птиц, то и дело пронзали воздух бумажные самолетики. Они ныряли и взмывали вверх с характерным, ласкающим слух шелестящим звуком, оставляя за собой едва заметный, мерцающий шлейф магической пыли. Они кружили в бесконечном, завораживающем танце, ищя своих адресатов в этом океане движения, пока Гермиона, сохраняя внешнее спокойствие, шагала вперед, унося свою тайну в самое сердце магического мира. — Ты совсем ничего не понял, Малфой! — девушка остановилась прям в толпе людей. — Не привлекай лишнего внимания, — с мягкой наигранной улыбкой произнес Малфой, когда в их сторону уставились пара-тройка удивленных глаз, — Идем, — он слегка подтолкнул ее ладонью. — И не испытывай мое терпение, Грейнджер. Мне нужен этот проект. Я все понял, — жестче и громче проговорил он. Они шли в полной тишине, мира вокруг не существовало. Силуэты смешивались в единое целое, в беззвучную неразборчивую пеструю картинку. — Война прошла, я ответил перед судом за свои действия, — он смирил ее строгим взглядом, — А ты живешь в сказке, где каждый второй, по твоему мнению, должен положить жизнь на благо общества. Люди вокруг замедляли свои шаги, оглядывались и явно начинали перешептываться. — Вот, — он достал из кармана черную матовую визитку, — По этому адресу я получаю почту. Будь благоразумна, Грейнджер. Три дня на размышления и я возвращаюсь во Францию. Второго шанса не будет. Купол над ними распался. Со стороны лифтов уже бежала Скитер с журналистами и фотографами, а за ней Сэм. Только его здесь не хватало. Гермиона, не произнося ни слова, сделала шаг к камину, когда за спиной послышалось «à bientôt» Красиво. Но она не знала французский. — Джинн, я до последнего надеялась, что это все, — девушка эмоционально потрясла газетой, — гребаный сон, — она опрокинула назад голову и обреченно застонала. Грейнджер даже не знала за какую мысль взяться, чтоб обдумать случившееся. Собственный страх, который овладел девушкой как по щелчку пальца. Сюда же шла легилименция, собственно из-за которой все это и произошло. Малфой, который свалился с небес и влез ей в голову уже в первые минуты встречи. Решение касаемо проекта, на принятие которого требовалось больше трех дней, учитывая очередь в голове на анализ последних событий. Адовая статья в Пророке. И Сэм в финале всей этой истории. А через час ее ждали дела в офисе издательства, которые требовали присутствия. — И что же произошло? За утренним кофе-чаем пришлось пересказывать подруге приключения во всех деталях, она в ответ молчала и не задавала никаких вопросов. Умение не перебивать у Джинни в силу собственной эмоциональности практически отсутствовало, но сегодняшний разговор стал исключением. — Я была уверена, что это мой последний день. — Они бы не стали, это же… — Да, я знаю, Джинни, я все это знаю, — протороторила девушка, — Но ситуация выглядела именно так. — Кингсли хотел как лучше, — в голосе Джинни отчетливо слышалось сожаление. После войны она была рядом всегда. Каждый испуг, ночной кошмар, все нападения, пугающие тени — весомый повод или мелочи, она была рядом. Оставалась ночевать с Гермионой в полупустом без ремонта доме, в заваленной книгами квартире, в гостевой комнате на Гриммо. Пару раз Грейнджер уезжала с подругой в командирировки по квидиччу. Они выбирались к морю, в горы, к концу света вместе, когда тучи вокруг вновь сгущались и приносили с собой опасность. Джинни помогала обставить новый дом, разобрать рабочие документы, починить когтеточку Живоглота и даже отработать защитный заклинания. Помогала пережить все кризисы, все страхи выходить из дома, смотреть в окна. Заново учила общаться с людьми без страха. — Я забрала утреннюю почту из квартиры, вот, — Джинни протянула пару конвертов, — Там есть от Сэма. — Он был в Министерстве, — она покрутила в руках конверт и проверила его на безопасность, — Прошлое письмо я сожгла. Но это не было удивительным или чем-то новым. Дабы избежать утечки информации любого характера, Грейнджер сжигала договоры, письма и другую неактуальную мукулатуру. Много шло «в топку» не дойдя до чтения. — Как думаешь, он уже знает про твою тайную помолвку? — подруга точно хотела мести для бывшего ухажера. — Он видел, как Малфой пропускал меня к камину, — девушка пожала плечами и развернула письмо над кружкой с кофе. «Дорогая Гермиона, Ночью с воскресенья на понедельник в квартире почему-то сработала принудительная аппарация и меня выкинуло невесть куда. Вероятно, ты могла заметить чужие вещи, но я могу все объяснить. Скучаю и переживаю, напиши пожалуйста как только появится свободная минута. П.С Видел сегодняшний выпуск «Пророка», никогда бы не поверил в тот бред. Твой Сэм.» — Идиот, — Джинни прикрыла глаза ладонью и попыталась сдержать рвущийся наружу смех. — Мне просто нечего сказать, — письмо вспыхнуло. На другом конце стола в стойку перед прыжком встал Живоглот. — Ты много позволяешь ему, нет такого? — они кивнула в сторону кота. У Живоглота и правда не было запретов в доме. Кот был послушный и понимал с полуслова, прилежно ходил в лоток, аккуратно ел из миски и не раскидывал корм по кухне. Но передвижение у него было свободным. Кот гулял по шкафам, спал где ему было удобно, имел свободный доступ на улицу через заднюю дверь. Играл с тем, что ему приходилось по душе, но никогда не портил вещи. Прибрать украденный носок занимало пару секунд с волшебством, а питомец был счастлив без меры. — Он единственный мой сожитель, так что ему позволительно все, — это правило было главным в доме. Бумага потухла и медленно поплыла в сторону кота. Он ловко прижал ее лапами, схватил добычу в зубы и убежал из комнаты в неизвестном направлении. — Что будешь делать с Малфоем? — вопрос звучал двояко, но тем не менее требовал ответа в ближайшие пару дней. — Искать компромисс? — подмигнула Гермиона, и девушки направились к камину. Работа ждала.

***

Воздух здесь всегда был особенным, ни с чем не сравнимым: густой, насыщенный терпким ароматом свежей типографской краски, сладковатым запахом старой бумаги и едва уловимым, искрящимся послевкусием бытовой магии. Переступая порог, Гермиона почувствовала, как привычное утреннее напряжение, навеянное лондонской суетой за окном, мгновенно растворяется. Его место занимало теплое, глубокое и щемящее чувство абсолютной принадлежности. Это было её любимое дело. Её тихая гавань. Здесь, среди этих стен, не существовало призраков войны или тяжести спасения мира. Здесь было всегда хорошо, вне зависимости от того, показывали ли финансовые отчеты взлет или временный спад. Офис встретил её привычной, почти родной суетой. Из-за приоткрытых дверей отдела типографии доносился ритмичный, убаюкивающий гул, напоминающий сердцебиение огромного, живого организма. Слышался сухой, шелестящий шёпот сотен страниц, мягкий, вибрирующий рокот волшебного печатного станка и оживленные, приглушенные переклички сотрудников, обсуждающих макеты. Этот симфонический шум стал слишком громким даже для привычного фона. Гермиона, даже не вынимая палочку из кармана мантии, сделала ленивый, отточенный годами взмах запястьем. В воздухе вспыхнула едва заметная серебристая рябь — обновленное заглушающее заклинание, которое, судя по нарастающему гулу, уже начинало сдавать позиции под напором творческой энергии этого места. Её взгляд с нежностью скользнул по открытому пространству. Кто-то левитировал высокую стопку корректур, жестикулируя в горячем, но дружелюбном споре о выборе шрифта для новой поэтической антологии; кто-то, с маленьким пятном чернил на щеке, смеялся над остроумной репликой коллеги, разгружая ящики с переплетным материалом. Это был по-настоящему трудолюбивый и сплоченный коллектив, влюбленный в книги так же беззаветно, как и сама владелица. Для них текст был не просто набором букв, а живой материей. Отсутствие мотивации и дефицит креативных решений здесь были немыслимыми, почти мифическими понятиями. Её сотрудники — творческие, амбициозные, иногда до безумия перфекционисты — фонтанировали идеями. Они не просто печатали книги, они вдыхали в них душу, и эта страсть была тем самым невидимым двигателем, который заставлял издательство процветать год за годом. Гермиона глубоко вдохнула этот родной воздух, позволила себе редкую, искреннюю и расслабленную улыбку и уверенным шагом направилась вглубь офиса. Рабочий день начался, и она была именно там, где должна быть. — Мисс Грейнджер, доброе утро! — на ресепшене стояли две молодые девушки. Диона, высокая блондинка двадцати лет работала личной помощницей Гермионы. После окончания Хогвартса девушка была в поиске работы, Минерва лично порекомендовала выпускницу Гермионе. — Очень старательная девушка. Знаете, я даже увидела в ней вашу тягу к знаниям, Гермиона. Не хотелось бы, чтобы такой талант зарылся в рутине Министерства или чего похуже. Диона разбирала и доставляла почту Гермионе, помогала с сложными делами в издательстве, время от времени следила за загруженным расписанием Грейнджер и напоминала о встречах. Диона работала над своей книгой, поэтому имела беспрепятственный доступ к типографии и всем процессам компании. А Гермиона выступала ее личным и первым критиком. Страшно было перегрузить еще совсем молодую девушку и подавить в ней порыв к творчеству, Грейнджер это прекрасно понимала, так как сама в свое время бросила писательство из-за навалившихся жизненных трудностей. Поэтому часто девушки беседовали в неформальной обстановке за чаем или кофе, творчески подходили к обсуждению новых глав. Например, встречались за городом на пруду или на крыше лондонской многоэтажки. С одной стороны, это был нестандартный подход к стандартным вещам, с другой- соображения безопасности. На ресепшене работала Ния. Они с Дионой были близкие подруги и практически все время обе проводили за ресепшеном, помогая друг другу. Ния была невысокой девушкой с африканскими корнями и легким акцентом. Девушки учились вместе на одном курсе в Хогвартсе, Ния на Слизерине, Диона на Гриффиндоре. Две такие разные, но такие близкие друг другу люди. — Доброе утро, — Гермиона подошла к стойке, на которую помощница уже положила почту. Первым лежал выпуск «Пророка» с кричащим заголовком на всю страницу. Она улыбнулась и сразу выкинула газету в мусорное ведро. — Что бы там не написали, думаю, вы понимаете, что это неправда, — строго произнесла Грейнджер и начала перебирать письма, — Есть что-то важное? — она обратилась к Дионе. — Письмо от Кингсли Бруствера, несколько ответов от авторов. — Хорошо, спасибо. Через час собираемся в конференц-зале всем составом. Передай всем, — Гермиона забрала стопку писем и направилась по центральному коридору в сторону кабинета. Стук шпилек разносился в полной тишине по этажу. Звук означал присутствие начальницы. Привилегию носить высокий каблук здесь имела только Грейнджер. Кабинет встретил привычным ароматом ванили, солнечным светом из большого окна и чувством спокойствия. Там, за дверью кипит издательская жизнь, но в кабинете все иначе. Здесь не перебегают с места на место беспокойные сотрудники, не летают бумажки, нет чужих мыслей и чужих запахов. Тишина и покой —залог взвешенных решений. Гермиона посмотрела в зеркало у входа. Все как обычно. Ничего не выдавало загруженную голову и бессонные ночи. Те же кудри ниже лопаток, красная помада- как часть дресс-кода, строгий взгляд и блузка без складок и шерсти. Девушка покрутилась, рассмотрела в отражении ноги, живот и лицо с разных ракурсов. Глубоко вздохнула и одернула себя. Старая привычка. Она положила на рабочий стол стопку писем, достала листы бумаги, ручку и пододвинула ближе календарь. Ближайший час пройдет за планированием расписания для компании и написанием ответов на письма. «Дорогая Гермиона, Не хотел, чтобы все так произошло. Долго размышлял над тем, как стоило бы поступить-сказать заранее или поставить перед фактом, но и сейчас не уверен, что принял бы другое решение. Министерство во главе со мной никогда не даст тебя в обиду и тем более не поставит твою жизнь под угрозу. Извини, что так в итоге вышло. Жду любой обратной связи. С уважением, Кингсли Бруствер.»

***

В конференц- зале за большим продолговатым столом уже собрались все сотрудники компании. Кто-то пил свой кофе, девушки с улыбкам на лицах обсуждали новые сплетни, мужчины в перерпачканных фартуках о чем-то яростно спорили. В панорамные окна падал утренний солнечный свет. Еще не слепящий глаз, но тепло согревающий и напоминающий о приближении лета. — Доброе утро, — поздоровалась Грейнджер с сотрудниками и направилась во главу стола на свое место, — Леон, сразу к тебе. Леон был директором компании практически с первого дня ее основания. Старый друг из университета, отличник и невероятный достигатор. На нем лежали все разговоры с журналистами, переговоры с авторами, магазинами, и все очные встречи. Большинство ответственных решений «на бэке» принимала Гермиона с директором совместно. Но на публике мужчина всегда был лицом компании. Сдержанный, дипломатичный парень, он умел ловко повернуть разговор в нужное русло, перевернуть ход спора и дать отпор навязчивым журналистам. В газетах его ставили во главу списка завидных холостяков, девушки теряли дар речи, как только он появлялся в их поле зрения, но только близкое окружение знало, что Леон давно и беспрекословно верен только одной девушке Парень поправил пиджак и направился к доске, по которой маркер уже активно выводил разноцветные схемы, стрелки и цифры. Леон никогда не тянул, говорил сухие факты и признавал ошибки, если таковые допускались. Порой его прямолинейность могла показаться жесткой, но еще никогда она не приводила к неверному решению. Так было и сегодня. Доклад получился лаконичным. Настолько, что даже не возникало никаких вопросов. Договоры- подписаны, отдел типографии напечатал столько, сколько и было запланировано, по точкам развезли все, что обсуждали неделю назад. — Спасибо, Леон. Превосходно, как и всегда, — девушка развернулась на стуле обратно к общему столу, — У меня есть некоторые новости. Стопка бумаг плавно полетела к концу стола. Напротив каждого сотрудника легло расписание с выделенными датами, звездочками и краткими пометками. — Компания движется в нужном темпе и правильном направлении. За это я хочу поблагодарить каждого, кто трудится на общее благо. Все планы выполняются в срок, практически ежедневно приходит почта с восхищениями от авторов, от читателей, — девушка ритмично постучала письменной ручкой о деревянную поверхность стола. — По некоторым данным, в начале следующей недели в офис придет очень скандальный человек с большим контрактом. Я прошу всем быть готовым к любому его капризу. Леон, — она указала на него ручкой, — все должно сиять, но ненавязчиво. Очень полагаюсь на твои навыки. Остальных попрошу терпеть и лишний раз не дышать, дабы не вызывать раздражение. Три издательства не вытерпели его, поэтому нам нужно сорвать этот куш. Все поняли? — люди за столом сосредоточено закивали, — Предупредите курьеров, чтобы заходили за коробками после того, как клиент уйдет. В расписании все дедлайны по отделам до конца лета. Все, что будет нового подписываться на публикацию с сегодняшнего дня- вписывайте пожалуйста самостоятельно. До конца недели все заявления на отпуска будут подписаны. У меня, в целом, все, — она положила ладони на стол. — Вопросы? Пожелания? — мило улыбнулась начальница и откинулась в большом кресле. Вопросов не было, порядка двух десятков человек начали постепенно подниматься с мест и направляться в сторону стеклянной двери. — Леон, Диона, на минутку, — Гермиона начала перебирать бумаги на столе и достала толстую папку. Как только в зале остались трое, она начала. — Диона, я вычитала главу, — протянула папку девушке, — Мне понравился такой сюжетный поворот, получилось красиво, — она тепло посмотрела на блондинку, — Пара правок от меня по тексту. — Спасибо, — немного смутилась помощница. Редко когда от Грейнджер была столь мягкая критика на грани с похвалой. — А теперь к важному. На лето у меня намечается одно большое и очень важное дело в Министерстве. Думается мне, что появляться здесь получаться будет редко, может, пару раз на неделе в лучшем случае. Леон, — она повернулась в сторону серьезного парня, — очень надеюсь на тебя, нельзя расслабляться. Он вежливо кивнул. В этом был весь Леон. — Я не знаю где и в каком режиме придется работать, но Диона в любом случае будет со мной на связи. Все срочные важные дела сразу мне, — она выразительно стучала пальцем по столу, — День, ночь, выходной, недельные отчеты в любом случае к обеду понедельника должны быть у меня на руках, край — у Дионы, которая на пути ко мне. Так, — девушка взглянула в свое расписание, — До конца недели Гарри с аврорами будут проверять защитные чары. В целом, ничего не требуется, кроме как пропустить их. Они внимательно слушали наставления. Грейнджер была строгим и справедливым руководителем. Большая компания- большая ответственность каждого сотрудника. Здесь было место как для доброты и улыбок, так и для холодного расчета и серьезного спроса с каждого. — С этого дня Сэм больше не может появляться в офисе, я лично распоряжусь охране. Теперь все личные с ним отношения только за стенами здания, — на это директор удивленно изогнул бровь. Они успели поладить с Сэмом за время их отношений с Гермионой. Он часто отшивался в офисе и болтал с сотрудниками, ходил с ними на обед и помогал там, где ему это было позволено- на ресепшене заговаривал зубы посетителям или в типографии просматривал свежую печать. — Мы с ним разошлись на плохой ноте, — вздохнула Грейнджер, но хотя бы перед ними следовало объясниться, — Он может в отместку пустить в прессу слух о моей причастности к «Свету». Нужно взять на контроль. Журналисты наврятли поднимут все документы, тем более станут разбираться. Но предупрежден- значит… — Вооружен, — одновременно полушепотом произнесли коллеги. В воздухе висело легкое напряжение. — Ну вы чего, — она слегка подтолкнула локоть помощницы, — Расслабьтесь, я же не отчитываю вас. Как хотя бы дела? Все хорошо? И атмосфера моментально сменилась с рабочей на дружескую. По обе стороны стола мягко заулыбались лица. — Да… — несмело начал Леон, — Просто утренние новости, — он явно замялся, — все шепчутся. Гермиона сдержала улыбку и покрутила письменную ручку в пальцах. Ожидаемая реакция на такие провокационные новости для тех, кто близко не знаком с Грейнджер. Медленно, но уверенно наступала стадия смирения с ситуацией. После многих лет затишья любое появление на публике могло обернуться не в том виде, как того хотелось. — Шептаться запретить. Все это выдумки Скитер, на моей памяти она еще не написала ни одной правдивой статьи. Вы-то понимаете, — она развела руки в стороны, — что ни в каком браке я не могу состоять. С мистером Малфоем у нас была исключительно рабочая встреча.

***

Точка в письме, как точка в большой истории. Она еще раз пробежалась глазами по пергаменту. Ровный почерк с идеальным наклоном букв, ни одной помарки или намека на то. Кратко и по делу. Война изменила все. Там, глубоко внутри, за всеми страхами, битвами, ранами, обидами, глубоко внутри продолжал жить ребенок. Маленькая девочка за факультетским столом в школе. Девочка-подросток за горой книг и перед новыми открытиями. Отголоски времен в Хогвартсе просились наружу, они кричали и требовали найти себе место в новом мире, новой жизни. Гермиона, вот, ты так ждала того дня, когда Министр скажет «да». Но тема войны и ее последствий все сильнее подавлялась в жизни, в мимолетных разговорах, в мыслях, новостях. Пока газеты из раза в раз твердили о глобальных проблемах в колдомедицине, переполненных больницах и первых карантинных мерах, Грейнджер закрывала глаза при виде «Пророка», напевала в голове песни, как только мысли затрагивали флешбеки с войны, резко меняла тему разговора, если в нем обсуждались военные действия, суды, травмы или что-то, что было в зоне «Вторая Магическая». И она тронула то, что заживало внутри вечность. Филин одним большим взмахом крыльев поднялся в небо. Первый звезды слегка поблескивали на небосводе и незамысловато складывались в созвездие Дракона.