Падаем вместе

3.

— Как думаешь, согласится? — Гарри почесал нос и вновь бессильно свесил руку с дивана, коснувшись мягкого ковра. На краю дивана в его ногах сидела беременная жена. Последние месяцы глава Аврората валился с ног после тяжелых рабочих будней. Бумажная волокита с бесконечными операциями на отшибе страны слились в один большой ком. То здесь, то там дела требовали личного присутствия, помощи, консультации, казалось ничто не могло решиться без участия Поттера. Преступность имела тенденции обостряться с приходом весны. В Министерстве тем временем все стояли на ушах из-за страха заболеть, либо заболеть и хуже того — не попасть в Мунго, и уж тем более заболеть и не вылечиться. Газеты пестрили заголовками о некомпетентности колдомедиков, зельеваров и даже (как бы абсурдно то не было) безучастности продавцов аптек. Статистика пугала, а волшебники несколько раз думали прежде чем выйти на улицу без повода. Кингсли приказал молчать журналистам и не распускать слухи. На пару дней это сработало, пока журналисты вещали о той же проблеме в других странах. Италия, Испания, Франция уже признали сложившуюся ситуацию и заявили об отсутствии, но настойчивом поиске решения. Джинни в силу беременности ограничивалась прогулками вокруг Норы и за коттеджем Грейнджер. О магазинах, чужих людях и мероприятиях речи быть не могло. Здоровье стояло на первом месте. В марте Джинни перенесла тяжелый грипп. Именно тогда Гермиона провела в собственной лаборатории безвылазно пару суток, чтобы сварить зелье из своих разработок и попробовать вылечить подругу. Зелье сработало уже через 12 часов после приема без каких-либо побочных действий. Гарри был на седьмом небе от счастья и поклялся подруге при необходимости спасти жизнь. Хотя, буквально за это он и был ответственным перед Кингсли вот уже много лет. — Ты несешь ответственность за безопасность ее дома и работы головой, Гарри. Я никому не могу поручить это дело. И никто не справится с ним лучше тебя. Это было абсолютной и понятной правдой. — Согласится, — Джинни не нужно было знать никаких подробностей и размышлений подруги. Итог был бы один при любых обстоятельствах. Гермиона Грейнджер слишком много души вложила в разработку новых лекарств, и сейчас мир нуждался в них как никогда. И никакая внутренняя борьба не будет сильнее двух этих факторов. — Сегодня Кингсли снова разговаривал со мной по этому поводу. Сказал, что если мы в итоге начнем работу, то охрана будет усилена в три, а то и больше раз. Будет что-то глобальное и совершенно секретное…

***

Холодный и темный коридор не веял спокойствием и комфортом. Тишину нарушал медленный стук женских туфель на тонком каблуке. Оттягивать переговоры и подписание договоров было бесполезно, когда в голове уже стоит четкая цель «сделай это». Девушка плавно направлялась в сторону кабинета Кингсли. За стенами майские дни набирали обороты, солнце с каждым новым восходом сильнее обжигало кожу, в воздухе пролетали проснувшиеся насекомые, прохожие сменяли кофты на футболки и панамки. Как бы она не хотела того признавать, но визиты в Министерство доставляли дискомфорт далеко не из-за журналистов и зевак, а из-за тяжелых воспоминаний, связанных с этим местом. Одинаковые коридоры, темнота, битва в Отделе Тайн, Пожиратели, а после этого вечные суды. Все здесь напоминало страшные военные годы, стены впитали в себя ужасы, словно губка. За девушкой в паре метров шел высокий темноволосый аврор. — Приказ Министра, — сурово произнес молодой парень, как только Гермиона ступила в Атриум. Волнение сходило на нет, уступая место холодной голове и уверенности. Руководитель проекта диктует свои условия, Министерство стоит на ее стороне, а значит поводов для волнения быть не могло. Краснеть перед самовлюбленными мужчинами она перестала очень давно. Рабочие дела — есть рабочие дела. Здесь абсолютно нет места личным эмоциям и мыслям. Оценивающий взгляд напротив? Никакой разницы. Подмигивания, игривые глаза? Нет времени смотреть на легкомысленный подход к важным вещам. — Они уже там? — через плечо спросила она парня. Кажется, она уже видела его где-то в газете или Гарри показывал фотографию, или что-то в этом роде. — Да, мисс Грейнджер. Девушка встряхнула головой, от чего кудри слегка встрепенулись и затем вновь легли на спину. Голубое платье до щиколоток вписывалось в деловой дресс-код, но намекало на летнее настроение. Она прошла через приемную, где жестом показала секретарше сидеть на месте, а не бежать докладывать начальнику о каждой пролетевшей мимо мухе и предлагать кофе с поводом и без повода. Краем глаза она заметила как девушка обменялась удивленным взглядом с аврором. Сердце предательски ускоряло темп в грудной клетке, а предстоящая встреча вынуждала расправить плечи до идеального состояния. Она остановилась напротив двери в кабинет и уже занесла руку, чтобы постучать, когда по полу вновь прошла знакомая магия. — Вы это чувствуете? — раздраженно спросила Грейнджер, но в ответ получила лишь невнятное мычание. Она мягко постучала ногтями по двери и сделала шаг в сторону, чтобы аврор открыл дверь, не дожидаясь ответа по ту сторону. На лицо легла самая непроницаемая маска из всего арсенала. Мисс «сердце-камень». Из-за стола сразу поднялись мужчины в знак приветствия. Кингсли в привычной манере расплылся в теплой улыбке. — Рад приветствовать! — складывалось ощущение, будто он до последнего не верил, что девушка действительно решится на продолжение переговоров. И даже письмо от Малфоя, в котором он настоятельно просил отложить все встречи на утро понедельника, не было убедительным аргументом. — Доброе утро, — произнес Малфой и расстегнул пиджак, когда возвращался на свое место. — Доброе, — девушка кивнула и прошла к месту за столом напротив. На столе уже лежали все необходимые документы, краткие сведения о проекте и чистые листы, — Предлагаю сразу начать с условий, — она указала на Малфоя, а второй рукой убрала волосы за спину, — Начинайте, мистер Малфой. Вероятно, в окружении бизнесмена не встречалось уверенных женщин, не готовых вешаться на шею при виде мужчины в костюме и с аристократическими манерами. В его памяти Грейнджер оставалась задиристой девчонкой, которая то и дело бегала по школе в компании двух одноклассников, совала свой нос куда угодно, кроме дозволенного, и из-за этого попадала в неприятности. Запертые в мэноре воспоминания прятались в темных уголках сознания, о которых мужчина был бы рад забыть при первой возможности. Куда приятнее было сохранить в памяти образ человека хоть и заносчивого, но счастливого и беззаботного, чем сломанного в войне и в положении пленника на полу чужого дома. Чем занималась героиня войны эти годы было сложно представить, однако, от лучезарного ребенка с неумением дослушать любую речь до конца не осталось и следа. Прошлая их встреча показала лишь то, что за маской серьезной леди скрывается огромный страх, который при малейшем неверном жесте обращается в испуг, а затем неконтролируемую панику. Сейчас же напротив сидела абсолютно спокойная девушка в голубом платье. — D`accord, — он выпрямил плечи и сложил руки в замок, — Мы остановились на финансировании. Моя компания готова покрыть практически полностью затраты, — он взглянул на Кингсли, — На этом мы условились — Министр слегка кивнул, и Малфой вернул взгляд на девушку. — Я ознакомился с той частью документов, с которой мне позволили, — он говорил медленно и спокойно, — Этого было достаточно, чтобы понять основную мысль. Здесь, — он указал на толстую папку серого цвета, — Описаны гениальные вещи простыми словами. — Ближе к делу, — перебила его девушка. На эту наглость мужчина лишь ухмыльнулся и продолжил. — На старте я готов предоставить команду в составе трех человек. Лучшие в своем деле. Две лаборатории во Франции и новейшее оборудование в полном распоряжении. — Нет, — снова вмешалась девушка, — Вся работа будет вестись в Британии. Драко Малфой отличался своим железным терпением. Его выдержка мучительно формировалась годами под давлением жизненных обстоятельств. И если сначала он мог подумать, что Грейнджер сегодня проявит себя дипломатичным собеседником, то сейчас все больше проявлялись ее забавные детские черты. Она все еще не умела слушать. Десять лет назад такое неуважение вывело бы парня из себя. Повзрослевший Малфой всегда напоминал себе о том, что прекрасный пол отличается эмоциональностью, которую сложно скрыть за любой маской. — Я все же продолжу, — чуть выждав продолжил он, — Предполагаю, что вы уже знаете о том, в каком положении находится Франция. И пока Британия будет осуществлять спасение мира под эгидой Министерства Магии и героини войны, то во Франции частные предприниматели заинтересованы в этом больше, чем Министерство. Каждый хочет заработать, в Италии ситуация точно такая же. Мои мотивы абсолютны понятны, Грейнджер, — он смирил ее строгим взглядом, — В странах разные подходы. Мое самое главное требование — это обращение к прессе сразу после подписания договора. Никаких гарантий, никаких подробностей. Если мы не заявим первыми на весь мир о начале работы, то со дня на день к решению проблемы придут другие люди, и тогда все это, — он обвел рукой бумаги, — будет пустой тратой времени. — Я не выйду к прессе, Малфой, это моя принципиальная позиция. — Пусть Министр выступит с обращением, — он изогнул бровь и повернулся к Кинглси. — Не имею возражений. — Я буду работать только в своей лаборатории, это не обсуждается, — гордо подняла подбородок девушка, будто кидая вызов. — Без проблем, я отправлю людей туда, — он пожал плечами, точно не ожидая того, что скрывалось за ее фразой. — Нет, Малфой, я буду работать там одна. В мой дом нет доступа из соображений безопасности. В его голове это все было просто абсурдом. Когда в мире можно было защитить дом любыми заклинаниями и закрыть все подходы, она просто решила не пускать гостей. Когда в Министерстве Магии ее сопровождает личная охрана — это еще можно допустить в рамки нормальности. Но тот факт, что перед встречей утром его досматривали в отдельном кабинете, а сам великий-Гарри-Поттер-избранный-глава-аврората провел допрос с пристрастиями на факт наличия злых умыслов, это уже было чересчур даже для Малфоя. — Вот так встреча, Малфой. — Солидарен. — Если будешь сопротивляться, мне придется допросить тебя с сывороткой правды. — Нет такого желания. Однако, постепенно все вставало на свои места. Стало ясно, что героиня войны живет под постоянным прицелом последние годы и просто-напросто боится людей. Ситуация знакомая. Но он предпочитал оставаться мужчиной даже перед страхом смерти. — Ты предлагаешь разделить исследования? Это нелогично, — он загнул большой палец, — Неэффективно, — указательный, — Бесполезно, — средний. — Прекрати, — раздраженно произнесла она, — Я не могу ехать во Францию, потому что помимо всего прочего у меня есть работа. — Мистер Малфой, — в разговор вмешался Кингсли, про которого до этого момента уже успели забыть, — Министерство лично стоит на страже безопасности мисс Грейнджер, — ну конечно, а то-то не заметно, — Это очень серьезно и мы не можем так рисковать. — Ну так возьмите с каждого обет и никто ее не тронет. Или здесь это нераспространенная практика? — все договоры во Франции сдерживали непреложные обеты, поскольку верить на слово было нельзя никому. — Вы считаете нормальным устраивать у меня дома сборище ученых? — возмутилась девушка. — Я предложил свои варианты, Грейнджер. Уверен, работать в Мэноре у тебя желания еще меньше, — этот аргумент был железобетонным и задевал за больное, но договориться с упрямой характерной девушкой тоже было не самым легким испытанием. Желание проникнуть в голову собеседницы было буквально слишком соблазнительным, и он мог позволить себе эту роскошь. Сдерживали только остатки совести, поскольку разговор еще не зашел в тупик, а значит не требовал крайних мер. Она опустила взгляд в стол и постучала ногтем по столу, в ведьме медленно разгорался пожар злости. Дискуссия набирала обороты. Пришлось разложить Малфою по пунктам обстановку с безопасностью Грейнджер для полного понимания картины и ответственности решения. И девушка начала уступать только после слов о том, что Поттер утром лично проводил обыск и допуск Малфоя в этот кабинет. После этого Кингсли слегка обмолвился о тех мерах, которые Министерство готово предпринять для ее безопасности на все время работы, о чем Гермиона помнила хорошо с прошлой встречи. Как только в газетах напечатают новости о подписанном договоре, ситуация может усложниться в десятки раз. А помимо этого, Малфой заверил о необходимости выступления во Франции после первых успешных тестов лекарств. Тогда во всем волшебном мировом сообществе поднимется шум с последствиями, которые даже в теории рассматривать не хотелось. Это будет большой и очень отважный шаг, речь идет не столько о помощи волшебникам или спасении мира, сколько о страшной гонке среди лидеров рынка. И она, отбросив сомнения была готова на этот шаг. Если суждено было закончить жизнь так, то пусть это будет правильным решением. За ней встанут лучшие авроры во главе с Гарри, может ли что-то быть сильнее этой защиты? Прошло достаточно времени для принятия решения. Жизнь и без этого обязывала быть начеку, так что в итоге кардинально изменится? Всего лишь временная мера с работой в личной лаборатории, которую можно организовать так, чтобы не пересекаться с посторонними в доме. Аврорская охрана будет стоять под руководством Гарри, что тоже не вызывает недоверия. Непреложный обет еще никто не смог обмануть. — У меня нет никаких вопросов и просьб по исследованию, тестированиям и техническим вопросам. Команда будет работать под твоим руководством, я сам буду только консультировать при необходимости, — он смягчился и постарался как можно спокойнее продолжить разговор, — Тебе незачем меня бояться, и ты об этом прекрасно знаешь, — Малфой положил ладони на стол и откинулся в кресле. Девушка взъерошила волосы у корней и немного покрутила головой. Две пары глаз сверлили ее взглядом и ждали согласия. Терпение и силы были на пределе. — Я согласна, — хищно улыбнулась Грейнджер и протянула руку. Мужчины облегченно выдохнули. Спустя порядка десяти минут непреложный обет связал их руки белой нитью обещаний. Договор было решено оставить на подпись через совиную почту для детального обсуждения с юристами, а Кингсли уже давал помощнице задание собрать сегодня всех журналистов для его публичного выступления. — Полагаю, теперь я могу посмотреть лабораторию? — спросил Малфой, когда все поднялись из-за стола. — С какой такой целью? — цель была понятна, но морально девушка была все еще не готова впускать в дом посторонних. Когда-то это все-таки должно было произойти, но в списке гостей Малфой не числился во всех вариантах параллельных вселенных. — Моим людям нужно знать, чего будет не хватать для работы, по-моему это очевидно, — он закатил глаза и направился к двери, придерживая ее для девушки. Проходя в приемную, Грейнджер на пару секунд остановилась напротив мужчины и задержала взгляд на его глазах. От него пахло чем-то свежим и веяло той самой прохладной магией, которая так мягко окутывала с ног до головы. — Полагаю, можешь посмотреть.

***

И снова Министерство Магии. Атриум. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой не просто притягиваю взгляды посторонних, сегодня они являются центром внимании для каждого. Щекотливая статья Скитер произвела фурор, в который, судя по всему, поверили. Оставалось мириться с происходящим, уверенно направляться к каминам для перехода в Косой переулок и дальнейшей аппарации в квартиру. Три мракоборца вели новоиспеченных коллег к каминам, не давая журналистам приближаться на недопустимо близкое расстояние. Несмотря на поднявшийся шум и суету, девушка держалась уверенно, изящной походкой ступая на мраморному полу. Мужчина, идущий рядом, даже не вел бровью в такой ситуации. Он пару раз взглянул на спутницу, чтобы удостовериться в том, что она не отстает и не падает в обморок от накатившей паники, но сегодня она была в нужном расположении духа и держалась крепко. А дальше все случилось как в один миг. Сквозь толпу к мракоборцу, идущему по правую руку от Грейнджер, кинулся никто иной, как Сэм, мать того, Ривз. Девушка от испуга отшатнулась назад, чуть не сбив Малфоя с ног. И пока здоровый мужчина справа удерживал парня, Малфой мгновенно выставил в сторону нападавшего палочку. — Гермиона, да как ты можешь! — вопил Сэм, вырываясь из рук аврора. — Мисс Грейнджер? — спросил телохранитель, подразумевая «стоит ли допускать этого сумасшедшего?» — Нет, — только губами произнесла она, и группа немного медленнее продолжила движение к каминам. — Кто это? — прочистил горло Малфой. Его рука направляла девушку сзади, но не касалась. Было ощущение, что Сэма, как минимум, разрывает на части. Мир вокруг затих, он снова наложил чары. — Долгая история, — Грейнджер слегка махнула рукой, когда она подходили к каминам. История была не столько долгая, сколько мерзкая, — В Косой переулок, — сказала она через плечо Малфою и шагнула в камин.

***

Аппарация перенесла их из шумного переулка в просторную гостиную. Воздух здесь был настолько душным, что складывалось ощущение нахождения в банке. На полу вокруг обеденного стола стояли хаотичные стопки книг, папок, журналов и прочей макулатуры. В комнате было темно, но даже так несложно было понять, сколько пыли лежит на поверхностях. Девушка взмахнула палочкой и шторы на окне распахнулись, открывая взор на Лондон. Ловец солнца пустил по комнате резвых зайчиков. Аппарация была легкой и быстрой, от силы секунды три, поэтому догадаться о примерном местонахождении было нетрудно. — Подожди минуту, — скомандовала девушка и направилась к столу, чтобы написать что-то на клочке бумаги. Деловой мужской костюм совсем не вписывался в общую картину. Комната выглядела так, будто здесь жила сумасшедшая, у которой в приоритете не стояла влажная уборка. На стене висели фотографии в рамках. Золотое трио в Хогвартсе улыбается во все зубы, а у Уизли одного зуба в недостатке. Еще совсем маленькие дети, которым велики учебные мантии, а чемоданы весом в целого такого школьника. Он провел пальцем на рамке и потер пыль между пальцев. — Ты здесь не живешь, — констатировал Малфой в спину Грейнджер, пишущей что-то за столом. — Я не говорила этого, — пробурчала под нос девушка. Надобности убираться здесь и правда не возникало, гостей не намечалось, а времени пока не находилось. Джинни изредка любезно применяла очищающие чары, когда они с Гарри аппарировалив квартиру. Рядом семейная фотография. Большая семья порядка десяти человек на пляже позирует в купальниках. Грейнджер за талию обнимает тот самый парень, так отчаянно рвавшийся к ней в Министерстве. Муж? — Это был твой муж? — что можно так долго писать? — Это не имеет значения, — она поднялась из-за стола с парой конвертов в руке и оборванным клочком бумаги. Третья фотография была черно-белой. Портретная съемка, Грейнджер в профиль. Маленькие морщинки в уголках глаз намекают на скрытую улыбку. — Дом под чарами Фиделиуса, — она протянула мужчине бумагу с координатами, — Идем через камин. — Я поражен, Грейнджер. В мире существует столько способов защитить дом, и ты решила использовать все сразу. Но она уже шла в соседнюю комнату, где стоял камин и одинокая табуретка.

***

— В моем доме не курят, Малфой — строго одернула его девушка, когда мужчина зажал сигарету между губ и потянулся за палочкой. В доме стоял запах новой мебели, свежего ремонта и аромат дерева, исходящего от пола. У Грейнджер определенно был вкус. Несмотря на сумасшедшую обстановку в квартире в Лондоне, коттедж был ее противоположностью. Стильные утонченные решения, минимализм в интерьере плавно разбавленный яркими акцентами вроде старомодной подушки на диване, которой по виду было лет чуть поменьше вымерших динозавров. Большой коридор соединял гостиную и выход на веранду заднего двора. Возле выхода ближайшая дверь вела в комнату с камином. Еще пара дверей в коридоре остались для Малфоя загадкой, но предположительно скрывали за собой уборную и гостевую комнату. Которая, к слову сказать, вообще была ли необходима в доме, в котором не жалуют гостей? Это тоже осталось загадкой. Из соображений безопасности при проведении опытов и работе с токсическими веществами лаборатория имела вход только с улицы на заднем дворе. Тяжелая металлическая дверь не пропускала магию и открывалась только вручную ключом, который не призывался простым «Акцио». Девушка бегло просматривала высокие полки в гостиной, стуча пальцами по деревянной поверхности. Конверты, рамки с фотографиями, женские мелочи вроде флакона с духами, резинки для волос, шкатулки и расписного стаканчика складывались в хаос. Наконец она подхватила пальцами длинный ключ и развернулась к выходу в коридор. — Угу, — хмыкнул мужчина и кивнул в сторону кофейного столика с помятой пачкой сигарет, — Я верю. Из входного проема мятный сигаретный дым мягко поплыл в центр комнаты, рисуя незамысловатые узоры в лучах солнечного света. Аромат ванильных конфет смешался с едким мятным дымом. За стенами дома едва слышно шелестела трава. Карие глаза за пеленой с интересом изучали мужчину, медленно скользя от глаз к рукам и вдоль тела. Ее грудная клетка медленно вздымалась, но даже на расстоянии можно было почувствовать быстрое сердцебиение. Подол платья колыхался в так ударам сердца. — Мисс Грейнджер, — лукаво улыбнулся и нарушил тишину Малфой, — Не составите мне компанию? — и не отрывая взгляда от ее глаз, слегка махнул рукой с сигаретой между пальцев. Она не станет. Они оба понимали это. Мисс-правильная-и-непреклонная-Грейнджер. — Не курю, — наглая ложь. Девушка встряхнула головой, от чего кудри вновь игриво запрыгали вдоль ее спины. В дверном проеме она одним движением перехватила сигарету из рук мужчины, при этом издав недовольный вздох, и направилась к выходу во двор. Ее сладкий конфетно-ванильный аромат шлейфом заполнял все пространство вокруг и невидимыми оковами связывал по рукам и ногам, заставляя как в дурмане поддаваться каждому действию. Сигарета медленно тлела в ее руке, оставляла после себя мелкие частицы пепла, так контрастно вмешивающиеся в светлый интерьер. У стеклянной двери стояли, как бы странно то ни было, новенькая начищенная метла и пара резиновых сапог. Применялись ли эти вещи в паре или по отдельности — пока было трудно представить. И насколько помнил Малфой, гриффиндорка никогда не отличалась большой любовью к полетам и квиддичу. Она обычно ходила хвостиком за Поттером и Уизли на поле для квиддича во время тренировок и игр, вероятно, из дружеского долга. С веранды открывался вид на холмистую местность. Трудно было представить даже примерное расположение дома, но задавать вопросы в лоб настороженной девушке не имело никакого смысла. Территория дома не огораживалась забором и никак не обозначалась. В высокой траве можно было разглядеть несколько тропинок, направляющихся в разные стороны. Здесь не было никаких ландшафтных работ, насаждений и прочих вмешательств рук человека. Там, где заканчивался дом — начиналась природа и свобода. Девушка на ходу сняла туфли и ступила босыми ногами в высокую траву. Практически на самом углу дома на одном уровне с землей расположилась большая железная дверь, окрашенная в серый. Грейнджер приложила титанические усилия, чтобы открыть скрипящую тяжелую дверь и жестом пропустила мужчину вперед. Крошечный огонек люмоса из-за его спины плавно поплыл вниз по длинной лестнице и осветил помещение лаборатории. Пространство было заставлено самым разнообразным оборудованием, а в центре расположился стол для работы с командой. Здесь свободно могли вместиться порядка десяти человек, не мешая друг другу. Очевидно, лаборатория проектировалась не для одной хозяйки и допускала работу с опасными препаратами, углы были плотно защищены магией, и только практикующий человек обращал внимание на такие детали. Две двери- одна вела в санузел с душем, вторая скрывала за собой небольшое помещение вроде столовой и кухонный уголок. При большом желании здесь можно было жить с горой работы и не нуждаться ни в чем. В голове снова возникали вопросы и догадки о том, что же представляет из себя это кудрявое недоразумение, и какие секреты она прячет так усердно от общественности. — Неплохо, Грейнджер, — протянул мужчина и оперся бедрами о край стола, что стоял в центре комнаты. Грейнджер наблюдала за ним с лестницы, не показывая ни единой эмоции. Из палочки мужчины вылетали вспышки заклинаний и отзеркаливали от стен, не создавая никаких последствий. Защита стояла действительно серьезная, здесь не билось стекло, не горела бумага, а до двери не доносилось ни единого звука, — Не могу представить на какие цели тебе нужна такая лаборатория в собственном доме. На что Грейнджер недовольно поморщила нос и молча направилась по лестнице к выходу на улицу. Работа в замкнутом пространстве без окон давно не была частью ее рутины, поэтому нахождение в подвале при искусственном свете доставляло дискомфорт. Уже через пару недель проект вынудит находиться здесь почти все время, в лучшем случае с перерывами на приемы пищи и ночной сон. Мужчина сделал еще пару кругов по помещению, осмотрел приборы, котлы и все поверхности для работы, проверил стены и пол на наличие пыли, и направился к выходу. Значительных изменений помещение для работы не требовало, здесь было все тоже самое, что и у его лабораторий во Франции. Команда привезет сюда исключительно личные вещи и мелочи на свое усмотрение, а значит переезд не займет много сил, времени и не доставит трудностей. Над входной дверью в полутьме едва различимо было нарисовано маленькое розовое сердце. Дверной проем был настолько высок, что Малфой доставал до рисунка только кончиками пальцев, а Грейнджер для такого понадобился бы стул. Такая маленькая деталь вновь побуждала новые вопросы в голове, от чего на лице дрогнула улыбка. На веранде в плетеном кресле, сложив нога на ногу, сидела Грейнджер. Ее волосы подхватывал ветер, а солнце едва касалось ног. На ее коленях, глядя в сторону горизонта, сидел большой рыжий кот. В зубах он держал мертвую мышь, но наблюдал за природой так, будто ее и вовсе не было в пасти. Так они вдвоем (или троем) сидели беспечно глядя вдаль. Девушка медленно поглаживала кота кончиками пальцев и даже не обернулась на шум скрипящей двери. Абсолютное внешнее спокойствие скрывало за собой рой мыслей и переживаний, это было очень легко заметить, если наблюдать за ней чуть дольше мимолетного взгляда. И легилименция просилась на волю, но Малфой терпел. Не тогда, когда впереди была долгая совместная работа, и доверие между двумя главными фигурами требовалось беспрекословно. И если его трудно выстроить, то идя с другой стороны, можно постараться не создавать поводов для его отсутствия. Малфой прочистил горло, от чего девушка вздрогнула, и моментально две пары глаз уставились на него. Кот махнул хвостом и спрыгнул с колен, потянулся и направился к мужчине. Грейнджер медленно проводила его взглядом, а когда Живоглот потерся о ноги гостя, вскинула брови. Кот налепил шерсти на мужские брюки, поднялся на задние лапы и потянулся мордой вверх, цепляя брюки когтями. — Возьми, — сказала девушка. — Взять? — он коснулся пальцами кошачьего носа, от чего тот только сильнее потянулся вверх. Когти неприятно цеплялись за дорогую ткань и грозили оставить затяжки. Мужчина наклонился и подхватил кота за туловище, от чего тот вытянулся как сосиска и безвольно повис в чужих руках. В его пасти так и лежала мертвая серая мышка. Девушка на веранде залилась громким смехом и тут же прикрыла рот ладонью. Драко Малфой держит растянувшегося Живоглота. И только в этот момент Малфой понял, что речь шла про мышь, а не про кота. Живоглот висел, не зная как реагировать на ситуацию, поскольку кидаться на чужого человека было опасно, а во рту все еще лежала свежая добыча и не позволяла нагонять страх шипением и рычанием. Малфой вытянул руки вперед, дабы не отхватить от кота пинков задними лапами и поспешил опустить его на колени хозяйке, которая уже согнулась пополам от смеха и протянула руки, чтобы перехватить Живоглота-сосиску. — Je suis désolé, у меня не было никогда кота, — замялся Малфой и сказал первое, что пришло в голову в качестве оправдания. — Ты ему понравился, — она усадила кота на колени и принялась разглаживать шерсть, пока тот активно махал хвостом, — Он редко отдает добычу, — девушка нахмурила брови и вернулась в настороженное состояние, — Даже мне. Такой пустяк заставил ведьму показать искренние теплые эмоции. Ее смех мог очаровывать и заставлять забывать обо всем в один только миг. И как только она умудрилась навлечь на себя кучу неприятностей, нажить врагов и в итоге спрятаться в глуши. После войны все встали на ноги и продолжили жить, строить семьи, искать успех, счастье и любовь. И первой в списке по счастью определенно должна была быть лохматая гриффиндорка Гермиона Грейнджер, в каждой бочке затычка и борец за справедливость во всем мире. Но что-то в этом списке произошло не по плану. От нее ждали как минимум статус Министра Магии к нынешним годам. Малфой встал за креслом девушки и плавно протянул руку вперед, чтобы кот любезно поделился с ним своим трофеем. Мягкие кудри слегка пощекотали его руку, и в ладонь упала мертвая слюнявая мышь. Напряжение Грейнджер давило, распространялось с магией и лезло под кожу. Отточенные навыки легилименции не просто позволяли залезать в мысли человека. С годами «слишком громкие» мысли собеседника слышались без применения заклинания, а яркий эмоциональный фон ощущался на уровне с температурой воздуха. Конечно, при необходимость можно с легкостью закрыть свой разум и чувства от чужих, но иногда интерес брал свое. — Мило, — констатировал мужчина, покрутив в руке результат кошачьих стараний, — Он охотится на улице? — Да, — строго произнесла девушка, слегка повернув голову, чтобы боковым зрением разглядеть где находится Малфой, — На сегодня осмотр лаборатории окончен. Уходи. Мужчина за ее спиной протянул руку, чтоб погладить кота в знак благодарности за столь щедрый подарок, затем положил мышь в карман пиджака, не брезгуя последствиями. На самой кромке горизонта, где лазурь неба нежно сливалась с бескрайним изумрудным морем травы, вспыхнуло призрачное, мерцающее серебро. Гермиона замерла, словно пойманная в капкан птица. Ее пальцы судорожно, до побеления костяшек, сжали гладкую, теплую от солнца древесину палочки, а пушистого кота она мягко, но поспешно опустила на прогретые доски веранды. В ослепительном потоке полуденного света это сияние было почти незримо. Оно переливалось и дрожало в высоких колосьях, подобно капризному солнечному зайчику, дразнящему и манящему взгляд. С грацией настороженной хищницы девушка медленно поднялась и резко обернулась к мужчине, чье присутствие за спиной вдруг стало осязаемым, как тихий электрический разряд. Палочка взмыла вверх, уперевшись невидимым, но угрожающим острием прямо в его грудь. Бровь вопросительно дрогнула, а взгляд, острый и пронзительный, жадно сканировал черты его лица, выискивая там отклик на безмолвный, кричащий внутри вопрос. Малфой едва заметно, почти микроскопически покачал головой, обозначая категоричное «нет», и его собственная палочка плавно, но решительно сместилась в сторону луга. В висках застучала горячая, пульсирующая кровь, с каждой секундой насыщаемая обжигающим адреналином. Разум лихорадочно перебирал кошмарные сценарии, один страшнее другого, рисуя самые мрачные варианты развития событий. Когда призрачный силуэт, оказавшийся всего в сотне метров, вдруг замедлил свой бег, рука Малфоя инстинктивно метнулась за спину, нащупывая холодную, предательски знакомую сталь пистолета. — Нет, — вырвалось у Грейнджер с облегченным, дрожащим выдохом. Ладонь легла на вздымающуюся грудь, успокаивая бешеный стук собственного сердца. — Это Патронус Гарри. Ноги предательски подкосились, и она тяжело, с глухим стуком опустилась в плетеное кресло. Грудь ходила ходуном, она жадно, с легкой хрипотцой хватала воздух, словно именно она, а не серебряный зверь, только что в изнеможении пробежала этот марафон от самого края земли до порога дома. А тем временем величественный серебристый олень, играючи рассекая копытами изумрудное море, подошел к самой веранде. Он замер, источая мягкое, обволакивающее свечение, и из его сияющей, почти осязаемой груди полился знакомый, такой родной голос Гарри, наполняя дрожащий воздух теплом, покоем и тихой надеждой. — Гермиона, если бы я знал! Я бы никогда не подумал, что этот белобрысый хорек и есть тот бизнесмен из Франции, — удивленно восклицал Гарии. Можно было представить как активно он размахивает руками в этот момент, — Он сегодня был у меня на допросе, представляешь! Кингсли молчал до последнего, — на заднем фоне хихикала Джинни, значит сегодня Гарри нашел время пообедать дома, — Джинни, ну хватит тебе, это несмешно. Гермиона, моя жена становится невыносимой, когда долго не гуляет и не собирает цветы вокруг твоего дома. Поэтому жди ее скоро с визитом, — на заднем фоне Джинни крикнула «я отправлю Патронуса», и после этого серебристый олень припрыгнул и поскакал прочь. — Святой Поттер, — Малфой оперся руками о спинку стула и шумно выдохнул. Стоило признаться, что даже его смог напугать обычный Патронус. Он постучал пальцем по спинке, — «Белобрысый хорек» я приберегу для нашей следующей с ним встречи, — ухмыльнулся мужчина и направился в сторону двери, — Ждем письмо с приглашением к работе, мисс Грейнджер. — Начнем через неделю, — обернулась она на стуле, чтобы проследить через стеклянную дверь, как Малфой зайдет в комнату с камином. — Vos désirs sont des orders, — и он зашел в дом, внимательно оглядел метлу у двери и исчез в комнате. Тихий звоночек через пару секунд оповестил о том, что через камин ушел человек. Через минуту второй звонок оповестил, что квартира в Лондоне пуста. Драко Малфой аппарировал.

***

Камень был не просто холодным — он был ледяным, жадным, высасывающим последние крохи жизни из ее тела. Мокрый пол лип к щеке, смешивая соленый привкус слез с металлической, ржавой горечью крови. Вокруг царила не просто темнота, а плотная, бархатистая субстанция, давящая на веки и поглощающая любые звуки. Затылок пульсировал тупой, ритмичной болью, отдающейся глухим эхом в висках, но это было ничто по сравнению с огнем, ползущим по венам. Контраст обжигал. Ноги онемели и казались сделанными из могильного мрамора, в то время как тело горело, словно в лихорадке, сжигаемое изнутри. Воздух давно стал густым и вязким, пропитанным до тошноты запахом морской соли, свежепролитой крови и сладковатым, тяжелым ароматом смерти. Что чувствует человек, когда его преследует главный кошмар? Не панику, нет. Извращенное привыкание? Горькую, циничную иронию? Смерть ходила за ней по пятам, став навязчивой, невидимой любовницей. Старуха с косой не просто шла — она танцевала свой макабрический вальс в каменных коридорах Хогвартса, ее рваная мантия шуршала, как сухие осенние листья, она выглядывала из-за углов и манила костлявыми, длинными пальцами. Она бродила по туманным тропам Запретного леса и терялась в дождливых переулках маггловского Лондона. Она принимала человеческие образы, маскируясь под обыденность. Смерть гуляла с девушкой по магазинам, пила с ней по утрам черный кофе, оставляя на губах горький осадок. Она подкидывала проклятые, пахнущие серой письма на порог дома и растворялась в затишье. Смерть была везде. В каждом встречном взгляде и в пустоте. Везде и нигде одновременно. Смерть приходила во сне, парализуя волю. Тяжелые, невидимые змеи с ледяной чешуей обвивали ноги девушки, медленно, неумолимо ползли вверх по бедрам к талии, сжимая ребра. Лужи крови растекались под телом, теплые и липкие. Невидимый груз давил на ребра, не давая сделать даже поверхностный вдох, а тело предало ее, не поддаваясь отчаянным, мысленным попыткам пошевелить хотя бы пальцем. С каждой секундой животный, первобытный страх овладевал ею с новой, удушающей силой. Она была добычей. И когда до собственной смерти оставались лишь доли секунды, когда сердце готово было разорваться в груди, в кромешной темноте, в опасной близости сбоку от ее головы, что-то блеснуло. Холодный, безупречный отблеск на черной коже. Мужские туфли, вычищенные до зеркального, почти гипнотического блеска. И резкий, терпкий, знакомый аромат дорогого обувного крема, натуральной кожи и чего-то еще — морозной свежести и горьких трав. Эта вонь ударила в нос, стала якорем, вырвавшим ее из лап небытия и заставившим организм выиграть еще пару драгоценных секунд на существование. — Je ne peux pas te tuer, Грейнджер, — прошептал мужской голос. Он прозвучал не снаружи, а словно вибрировал прямо внутри ее черепа. В нем не было злорадства, только бесконечная, изматывающая усталость и какая-то пугающая, интимная мольба. — Je ne peux pas. Эти звуки, чуждые и текучие, как темная вода, повисли в воздухе, разрывая оковы кошмара. Невидимые змеи мгновенно рассыпались в прах. Давление на грудь исчезло, и первый судорожный вдох обжег легкие ледяным огнем, пьяня разум и рассыпаясь мириадами цветных искр перед закрытыми глазами. Из носа хлынула теплая, густая кровь, стекая по губам соленой каплей. Она лежала, жадно глотая воздух, пока сознание, словно замедленная кинопленка, складывало пазл из обрывков ощущений. Малфой.