#renhengweek25

      Забыть, как родителей растерзали на твоих глазах под твои же истеричные крики невозможно. Даже если на тот момент ты был бессознательным ребёнком, что уж говорить о почти взрослом мальчике.              У Инсина с того дня голова седая, а цель в жизни одна – отомстить.              И Дань Фэн совершенно не понимал, что с этим делать. Кузнец как только узнал, что и у Старейшины родителей нет, посмотрел на него с такой тоской и пониманием в глазах, как не смотрел никто и никогда. Только вот если Инсин осиротел, то у драконорожденного родителей и не было никогда, такова уж особенность рода видьядхара.              И нет, Дань Фэн понимал прекрасно и зависть к тем, у кого семья имелась, и злость на тех, из-за кого её нет (хоть и странно с его статусом ненавидеть Эона), но всё же это было не то. Не то, что чувствовал Инсин.              Старейшина не знал, что делать, когда его возлюбленному в кошмарах снится тот кровавый день. Не знал, что делать, когда он, увидев на безлюдной улочке гуляющую пару с сыном, вдруг замолкал и уходил в себя. Не знал, как отвечать на вопросы по поводу седого друга.              Не знал, какой реакции на это всё ждёт Инсин. И сам кузнец не говорил.              Тяжело воспринималось и то, с каким трепетом в голосе он говорил о родителях.              — Ребёнком я жуткий был. Помню, как-то в песочнице копался, лет в семь. Мать спросила, что я там рою, а я возьми и ответь – трупы... Она женщина пугливая, так испугалась тогда, что отцу успокаивать её пришлось. Шутить про мёртвых мне с тех пор, кстати, запрещено.              Инсин никогда не говорил о родителях в прошедшем времени. Словно так и не поверил, что их больше нет.              Дань Фэн надеялся, что сможет хоть частично заменить кузнецу семью. Хоть и не верил в это до конца.              

***

             Драконорожденный ни с того ни с сего решил отвести его куда-то посреди ночи.              Оказалось, что куда-то – это в Чешуйчатое Ущелье. В то самое, куда кроме видьядхара никому, вообще-то, нельзя. Ещё и в красном ханьфу. Замечательно.              Вот бы Дань Фэн ещё отвечал на вопросы. Хотя бы на некоторые. Хотя бы сказал, почему надо тащиться в чёртово Ущелье посреди ночи! Но нет же, на любые попытки хоть что-то выяснить Инсина удостаивали только хмурым взглядом и сердитым "я, вообще-то, предупреждал". Только не предупреждал он ни о чём!              Странно, очень странно.              Дань Фэн остановился на самом входе, там, где искуственная луна ещё была видна в холодных водах. Поблизости стоял скромно накрытый скатертью стол с пузатой бутылкой и двумя пиалами.              "Нельзя было предупредить, что бухать будем, что ли" - не понимал Инсин.              — Садись, велел драконорожденный и сам опустился.              — Что, прям на землю? - удивился кузнец.              — Тут не ходит никто и вполне чисто. Не спорь.              Инсин сел рядышком, лицом к проклятому древу.              Дань Фэн бросил на него полный надежды взгляд и попросил повторять. Движения. Без текста. Такое странное выделения отдельных слов показалось кузнецу очень серьёзным. Видимо, всё-таки не бухать пришли. Обидно.              — Первый поклон – земле и небу, -       драконорожденный согнулся пополам. Кузнец задумался на секунду, но поймал на себе выжидающий взгляд и быстро повторил за возлюбленным.              — Второй – матери и отцу, - Инсин поёжился, но выполнил.              — И третий, - Дань Фэн развернулся лицом к возлюбленному. - Друг другу.              Он взглянул в сиреневые глаза напротив. Кузнец молча улыбался, согнувшись в поклоне. Правда, он так и не понял, что происходит.              Старейшина удовлетворённо кивнул, встал и подошёл к столику. Разлил вино по пиалам, подозвал Инсина и протянул ему одну. Скрестил их руки.              — Можно пить? - с надеждой в голосе спросил ремесленник.              — Нужно, - улыбнувшись, согласился Дань Фэн.              Они опустошили пиалы.              — Всё?              — Всё.              — И что это только что было?              Драконорожденный шокированно уставился на Инсина.              — Церемония бракосочетания. Или ты забыл, как она проходит? - ответил он так, как будто это была самая очевидная в мире вещь.              Если бы ритуальное вино не было выпито несколько мгновений назад, Инсин бы точно им поперхнулся.              — Церемония чего?! - воскликнул кузнец.              — Нет, подожди, ты серьёзно... Аргх... Издеваешься?!              Инсин опасливо заглянул в наполненные обидой, непониманием и желанием ударить молотком по голове глаза Дань Фэна.              — Да нет же! Я правда не помню, когда согласился!              Дань Фэн нахмурился и тяжко вздохнул.              — В прошлый раз, когда мы собрались все вместе, захмелевшая Байхэн сказала, что нам пора уже закрепить чем-то свои отношения. Ты засмеялся и сказал: "Конечно, мы обручимся при первой возможности". Видимо, не меньше напился, раз забыл, - сердито объяснил он.              Инсину стало неловко.              — Солнце моё, не подумай, я не против... Но откуда мне было знать, что церемония проходит так?              — Каждый, кто родом с Сяньчжоу, с детства с ней знаком.              — Но я же не здесь родился!              — Ты прожил на этом корабле всю жизнь, но не знаешь ничего из его истории?!              Инсин виновато улыбнулся.              — Мой любимый супруг, никогда не воспринимайте всерьёз то, что я говорю после выпивки.              — Это обращение мне тоже пропустить мимо ушей? - обиженно уточнил Дань Фэн.              Кузнец вместо ответа поцеловал слабо сопротивляющегося мужа.