Наследие крови.

После смерти Сириуса Блэка Гарри впадает в кому. Окружающие уверены, что это психологический срыв. Но на самом деле древняя магия крови активирует ритуал Наследия — Гарри наследует магические линии Певереллов, Годриков, Принцев и даже древнюю ветвь рода Эвансов, поскольку Лили была чистокровной, скрытой от мира дочерью сквиба. Слишком мощное наследие грозит уничтожить тело и разум Гарри. Единственный способ выжить — магическая “якорная” привязка с человеком, которого выберет сама магия. Им становится Северус Снейп. Снейп в ярости: он ненавидит Гарри, не желает быть привязан к нему, но отказаться невозможно — иначе Гарри умрёт. Магия заключает между ними неразрывный брачный союз, основанный на крови, боли, страсти и силе. Постепенно враги становятся союзниками, а за этим — нечто большее. Но в Хогвартсе зреют заговоры: Дамблдор скрывает правду, Орден Феникса начинает подозревать Снейпа, а Волдеморт чувствует, что появился новый магический центр силы. Гарри взрослеет, принимает свою силу и свою тьму — и больше не мальчик, которого можно использовать. Все произошло слишком быстро. Гарри бежал по залу, сердце колотилось, заклинания свистели над головой, и вдруг — крик. Сириус. Его лицо — удивление, страх, неверие. Вихрь теней, завывание арки. Он падает. Исчезает. Гарри закричал. Мир разлетелся на части. Он не чувствовал, как его держит Люпин. Не слышал, как вопит Гермиона. Не видел, как осыпается потолок от проклятий. В ушах стоял только один звук — вой. Его собственный. Сириус исчез. Умер. И всё оборвалось. — Он не просыпается. Голос мадам Помфри дрожал. Дамблдор стоял у изножья кровати, руки за спиной, лицо каменное. — Сколько уже прошло? — спросил Северус Снейп с порога. — Двадцать четыре часа? — Почти тридцать. Его магия нестабильна, Альбус. Он пылает изнутри. Снейп посмотрел на тело подростка на койке. Гарри Поттер, избранный , раздражающий, глупый, упрямый… И сейчас — хрупкий, бледный, беспомощный. Чёрные волосы прилипли ко лбу, губы растрескались. Из-под манжеты больничной рубашки тянулось золотое свечение. Рунные знаки, медленно ползущие вверх по венам. — Что это за…? — Наследие, — мрачно сказал Дамблдор. — Активировалось. — Наследие чего? Ответа не последовало. Внутри Гарри — мрак. Не было ни времени, ни звуков. Только боль. Он падал — в тьму, в огонь, в себя самого. Где-то далеко слышались голоса. Лили. Джеймс. Шепот крови. “Наследие открыто. Наследие требует признания.” “Ты не просто Поттер. Ты — кровь Певереллов. Принцев. Эвансов. И тех, кто был до.” “Я… не хочу…” “Ты не можешь отказаться.” — Его магия сводит с ума, — прошептала мадам Помфри, отступая, когда с потолка больничного крыла сорвался светильник. — Он перегружается, — сказал Снейп. — Это как взорвавшийся котёл. — У него в крови руны. Само тело становится сосудом, — прошептал пришедший гоблин из Гринготтса. — Наследие Певереллов — древнейшее. Его мать была не маглорожденной, а сквибовской дочерью чистокровного рода. Это объясняет всё. Снейп обернулся. — Лили была чистокровной? — По крови — да. По статусу — нет. Сквибов редко признают в семьях, — равнодушно отозвался гоблин. — Но её отец был из Певереллов. Род крови проснулся в её сыне. Все артефакты, вся сила, вся древняя магия — ищут хозяина. — И он не справляется, — пробормотал Снейп. Гоблин кивнул. — Он умрёт. Его тело не выдержит. Слишком много силы. Один шанс: передать часть магии через союз. — Какой ещё союз? — Магический брак. Он должен быть связан с волшебником, который уравновесит его. Без корысти, но с болью. С отвращением, но с заботой. Кто-то, кто уже… связан с ним. Дамблдор сжал губы. Снейп смотрел на него. — Вы знали. — Подозревал. — И кого вы планировали предложить? — Гермиону. Или мисс Лонгботтом. Кто-то достаточно близкий, юный… Гоблин захохотал. — Магия уже выбирает. Не вы, директор. Не вы. Зал озарился золотым светом. Гарри выгнулся в кровати. Над его телом возникли знаки. Зажглась надпись: древняя, живущая, могущественная. “Он.” И взгляд всех присутствующих медленно повернулся к Снейпу. — Это шутка. — Это судьба. — Я ненавижу этого мальчишку! — Ты и заботился о нём. В зельях. В защите. В упрёках. В страхе за его жизнь. — Это не забота! — Магия считает иначе. Снейп стоял рядом с кроватью. Гарри был бел как мел. Его сердце било медленно. И всё же в груди — жар, свет. Тёплая, всепоглощающая магия. Она тянулась к нему. К Снейпу. — Если я откажусь? Гоблин покачал головой. — Он умрёт. И магия выжжет вас за неподчинение. Снейп стиснул зубы. Закрыл глаза. — Чёрт с вами. Он наклонился. Его пальцы коснулись руки Гарри. Вспышка. Боль. Тьма. И в груди — толчок, как от заклинания. Сердце Гарри ударило сильнее. Глаза дернулись под веками. Снейп тихо выдохнул: — Если ты осмелишься умереть, Поттер… я тебя сам убью. Пробуждение. Тьма отступала. Медленно, упрямо, как рассвет сквозь туман. Гарри тяжело вдохнул — и едва не закашлялся от боли. Что-то внутри груди треснуло, будто лопнуло застывшее заклинание. Лёгкие наполнились воздухом, грудь обожгло жаром. Он открыл глаза. Потолок был незнакомым — не каменный, как в больничном крыле, и не деревянный, как в доме на Тисовой улице. Высокий, сводчатый, с чернильными разводами магических рун. Он хотел пошевелиться — не смог. Всё тело будто налито расплавленным металлом. Повернул голову. С трудом. И увидел его. Снейп сидел в кресле рядом. Локти — на коленях, руки сцеплены в замок. Бледное лицо в резком полумраке. Веки опущены. Он выглядел… измученным. Ожидающим. — Что… — прохрипел Гарри. — Где?.. Снейп дернулся. Открыл глаза — чёрные, как ночь, без привычного холода. — Ты очнулся, — сказал он негромко. — Превосходно. Было бы жаль зря пройти через ад ради мертвого мальчика. — Всегда… был… вежлив… — Гарри попытался усмехнуться. Получилось жалко. Снейп резко поднялся, подошёл ближе. Его мантия коснулась края постели. — Не двигайся. Магия ещё нестабильна. Ты едва не расплавил меня, когда связался со мной. — Связался?.. — Гарри нахмурился. В голове вспыхнули образы. Свет. Боль. Крик. Прикосновение. И его голос, сдержанный, злой: “Если ты осмелишься умереть, Поттер… я тебя сам убью.” — Что ты сделал? — прошептал Гарри. — Спас тебе жизнь. — Снейп скривился. — Против собственной воли, между прочим. Гарри чувствовал, как в нём шевелится что-то новое. Тепло под кожей. Лёгкое покалывание, будто чужая магия струится рядом. И тогда он увидел: на запястье Снейпа, под манжетой, светилась руна. Та же, что пульсировала у него на руке. — Нет… — Гарри резко отдёрнул руку. — Что это? — Привязка. Временная. Пока. Ты перегружен. Не мог справиться с наследием. — Какое ещё наследие? — Мы поговорим об этом позже, — отрезал Снейп. — Если, конечно, ты не решишь снова отправиться в кому, прежде чем я успею объяснить тебе, что ты теперь — ходячая бомба на ножках. Гарри медленно закрыл глаза. Сердце стучало в ушах. Мысли путались. Он должен был чувствовать страх. Ярость. Отвращение. Но почему-то, при всём абсурде происходящего, он чувствовал… Безопасность. Как в детстве, когда кто-то ставил перед ним чашку тёплого чая. Как будто кто-то сильный был рядом. Открыв глаза снова, он прошептал: — Ты… ненавидишь меня? Снейп застыл. На лице ничего — только привычная маска. — Возможно. Но теперь, похоже, нам обоим придётся с этим жить.