Чужеземцы нынче добрые

Спокойствие и душевное просветление — всё, что знали о пике учёных. Бесконечные бамбуковые рощи, холодные кристально чистые озёра, благородные заклинатели с душой мудреца — это тоже пик Цинцзин. Райское место по сравнению с остальными пиками, здесь не место бурным сражениям, устрашающей своими объёмами бумажной волоките. Только даже в самых ухоженных зарослях бамбука сумеет притаиться змея. Или змей?

***

Шень Цинцю — нефритовый змей своего же пика. Без сомнений, любой бы ответил вам, что это коварный человек, в чьей душе не осталось ни остатка совести, ни человечности. Однако он был прекрасен внешне, внутренне, прекрасен. Светлые мутно-зелёные глаза всегда разбавлял холод и яд. Они были словно нефрит, драгоценны и так желанны. Словно бамбук, затонувший в утреннем тумане, словно зелёный чай, заваренный беспокойным вечером, каждый видел глаза лорда по-своему, но никто не мог отрицать их красоты. Элегантный, тонкий стан мог бы запросто затеряться среди сотен книг в библиотеке, среди толпы, среди стеблей бамбука, но Бинхэ всегда его находил. Этот лёгкий шлейф зелёного чая, книг, чернил и уличных сладостей юный демон запомнил на всю жизнь. А взгляд чужих, полных презрения, словно ищущих подвох, холодно-изумрудных глаз преследовал его во снах.

***

— Учитель?Вы же... Вы же не сбросите меня в бездну? - Крик застрял в горле, стоило кроваво-красным глазам столкнуться с безразличным нефритом. — Нет, нет! Меч Сюя был направлен прямо в сердце Бинхэ, заставляя отступить назад, во тьму, в бездну, в свою погибель.

***

— Мобэй, думаешь, учитель сделал это не специально? - Ло Бинхэ, нет, теперь Ло Бинмэй стоял спиной к своему верному слуге. — Нет, мой лорд, — за его спиной послышался равнодушный голос северного демона, а Менмо только подтвердил слова его соратника.

***

Пик Цинцзин всегда славился своей красотой и чистотой, но не сейчас, когда огонь объял дома, бамбуковые рощи и... людей. Всё пало, сгорело, и посреди этого безумия стоял он, Ло Бинхэ. Когда-то и он был учеником этого места. Места, что сломало его, переделало под себя и выкинуло, как последний мусор. Он был брошен своим собственным учителем, но это неважно. Сейчас уже ничего не имеет значения. Он забрал его и больше не отпустит. Он отомстит. Он заберёт всю ту привязанность, что должна была достаться ему с самого начала. Он убьёт его. Он полюбит его.

***

Отвратительный запах застыл в помещении, а всё внимание демонического лорда остаётся на теле его «обожаемого» учителя. Великий заклинательский лорд Шень Цинцю выглядел сейчас не лучше груды мусора. От его тела исходило зловоние и металлический запах крови, пропитавшей не только его тело, но и всё помещение его вечной тюрьмы. Изуродованное тело томилось в подобии горшка, пленник не имел ни рук, ни ног, ужасая своим измученным видом. Учёный пика Цинцзин всегда казался всем хоть и ядовитым, но до дрожи непоколебимым и сильным человеком. Между разговорами за работой, за тихим шёпотом в захолустном баре, за очередной чашкой благородного зелёного чая невольно проскальзывало имя знаменитой змеи Цинцзин. Но сейчас, встреть этих людей, Ло Бинхэ тут же рассмеялся бы им в лицо и показал бы жалкий облик своего учителя, что сейчас казался ему донельзя настоящим, правдивым. Светло-зелёные качественные одежды заменил лёгкий халат нижнего слоя ханьфу тёмного цвета, который уже не узнаешь под засохшей кровью. Тёмные волосы, что всегда были собраны шпилькой, теперь выглядели как шерсть уличной псины, что всю жизнь шлялась по помойкам. Теперь, для лорда демонов, Шень Цинцю наконец предстал пред ним в истинном виде, который, по его мнению, тот только и заслуживает. Но его взгляд не потух, наоборот, он горел как никогда прежде. Ведь потеряв всё, тебя уже ничего не страшит. В ядовито-зелёных глазах, еле заметных из-под копны грязных волос, неистово плескается ненависть и отвращение к тому, кто это с ним сделал. — Жалкое отродье, стоило убить тебя, как только встретил, — голос хриплый, севший от бесчисленных пыток, но не потерял весь тот яд, которым был пропитан всю жизнь. — Учитель, ну зачем Вы так? Этот ученик не понимает, чем заслужил ненависть этого учителя, — Ло Бинхэ стоял перед ним, возвышаясь над окровавленным подобием тела. Он был абсолютно спокоен и мягко улыбался мужчине, но весь этот невинный образ хорошего ученика растворяли окровавленные руки и меч. Цзынь. Звякнула повязка на поясе демона, чистый зелёный нефрит переливался в свете свечей. Звук был такой чистый, спокойный, совсем не для этого места. От подвески свисал цветок лилии, точно почерк Нин Инъин — его милой доброй ученицы. Цинцю был так рад, что, в отличие от него, она жива и здорова, он знал, что с чёртовым демоном ей не видать счастья, однако надежда отказывалась покидать его. Он закрыл глаза, и перед ним словно в насмешку предстал пик, который должен был быть его домом, но в конечном итоге стал погибелью. Бывший лорд буквально чувствовал этот лёгкий ненавязчивый ветерок, успокаивающий запах бамбука, это место... Оно действительно могло стать его домом, если бы не всё это? Он бы смог стать счастливым? Однако об этом думать уже слишком поздно, и он открыл свои глаза, сверкающие яростью с новой силой. — Ты, больной ублюдок, даже не смей пытаться вести себя так! — из-за рта Шеня кашлем вырвался очередной сгусток крови. Дышать становилось всё труднее, взгляд метался от огненно-красных глаз бывшего ученика до разбросанных по грязному полу его окровавленных конечностей. Сердце замирало где-то в горле, перекрывая воздух. Бывший горный лорд мечтал, чтобы это всё побыстрее закончило.Эта боль, эти люди и демоны, эта жизнь. Как же он устал… Словно сквозь толщу воды до него доносился голос демона, зовущий его, но зелёные глаза потухли и закрылись навсегда. Навсегда ведь?.. - Учитель... - Бинхэ дотронулся до его щеки, но никакого сопротивления не последовало, не произошло ничего. Голова Цинцю повисла в его руках, как кукла. Ужасно разбитая, но до чего же прекрасная кукла. - Цинцю, - он звал его вновь и вновь, понимая, что ему не ответят, но продолжал раз за разом. Бинхэ был счастлив. Его учитель теперь только в его руках, он больше не оттолкнет, не ударит, не накричит. Он больше вообще ничего не сделает. Демон склонился над мужчиной и коснулся его губ своими губами. Сначала совсем невинно, неловко, но он знал, что его не оттолкнут. Поцелуй был горько-кислый, но для Бинхэ такой сладко дурманящий. Его язык скользнул в рот, демон чуть ли не заплакал. Так сладко. Так горько. Он смог быть с ним, только когда учитель бросил его. Бывший ученик Ло Бинхэ отстранился от губ его любимого учителя и пал перед ним на колени, прижимая безжизненное тело к своей груди. Он отвратителен. Нет. Они оба. К горлу подкатил ком ненависти, как он посмел? Как он посмел дотронуться до него?! Руки неконтролируемо задрожали, он тут же оторвался от чужих губ. Хотелось ударить себя, заплакать, упасть на колени. Сделать хоть что-то, чем он мог бы заслужить прощение у этих безжизненных салатовых глаз. Бинхэ бережно положил голову мужчины на подушку и сел перед ней на колени, по щекам покатились слезы, но ни звука не слетело с его губ. Он не смел говорить без его разрешения, но его больше не получит. Его глаза закрылись, и он мог лишь мечтать встретить его во снах.