Чужеземцы нынче добрые

      Солнце прорезало себе путь сквозь кроны деревьев, что так настойчиво хотели сохранить тьму. Но лучи не достали до забытой сарайки. Они остались там, где-то в цветах, росших небольшой группкой. Далековато, но в поле зрения. Цзю не сомкнул глаз той ночью, он бездумно смотрел в окно. Его мимолетная решимость гасла с каждой палочкой благовоний. В голове гул, а взгляд фокусируется лишь на маленьком островке солнца, прорезавшим вечный мрак. Какой в этом смысл? Его нет. Цзю готов поставить... А что он мог на это поставить? У него ничего нет. Опять.       Весь лес застыл в тишине, давая мыслям в голове бывшего лорда медленно и со вкусом разъедать его. Такое было и раньше, но сейчас все изменилось. Его мысли могли заглушить радостные крики учеников, раздающихся где-то в отдалении, ворчание Лю Цингэ, что пыталось казаться обвинением, но вызывало ничего кроме раздражения. Но сейчас некому. И Шэнь даже не знал, убивало это его или давало наконец дышать.       Постепенно на солнечное местечко начали выбегать лесные жители: белки, маленькие птички, которых Шэнь даже не потрудился распознать. Он наблюдал за ними в тени, пока они жили свою жизнь под солнцем.       Везде чувствовался тот запах плесени и грязи, как тогда, словно не просто въедался в кожу, а в саму душу. Словно он все же не смог отмыться. Мерзко. Отвратительно. Тошнота вновь подкатила к горлу, заставляя Цзю перехватить дыхание. Но внезапное тепло дало ему глоток воздуха на дне озера. Цзю сконцентрировался на ощущениях, и уставший взгляд наткнулся на маленькую бабочку, невозмутимо присевшую на его руку. Ощущения были почти незаметными, все передавалось сквозь плотный удушливый кокон. Цзю слегка дернул рукой от неожиданности, бабочка вспорхнула и улетела, словно ее и не было.       Светло-зеленые, мутные, словно морское стекло, глаза сосредоточились только на этой бабочке. Создание было маленьким, даже меньше детской ладошки Цзю, с кремовыми крылышками, почти белая. Сам того не заметив, Цзю вышел из сарайки и пошел за ней, туда к свету, туда, где тепло.       Попав под милость солнца, Цзю пробрала едва заметная дрожь, было так тепло, но он не сгорал, не рассыпался в прах, не то что в иллюзиях демона. Как же он давно не видел солнца... недели, месяцы? Раньше он не придавал этому значения, ведь всегда находилось что-то важнее этого. Но сейчас... Эта беспричинная радость, почти детский трепет и что-то еще, чего сам Цзю не мог понять, давали ощущение некой странной свободы.       «Какой же это бред...» — промелькнуло в голове Цзю, но вместо того, чтобы уйти, он, наоборот, поднял голову к солнцу.       Пахло теплом, чем-то, что люди привыкли назвать домом, которого у Цзю никогда не было и не будет, сладко, но без ядовитой приторности, преследовавшей бывшего лорда так долго. Как те сладости, что Цзю пробовал с Юэ Ци в детстве где-то на рынке, как бамбук, в роще которого Цзю прятался на первых годах обучения, когда все казалось так горько несправедливым. Как те благовония, что подарил ему учитель после первой удачной миссии.       Воспоминания накрыли с головой, было сладостно, но к горлу, как назло, подползала кислотная горечь. Детство... Могло ли все закончиться иначе, будь у него другое детство? С уличными сладостями, с принявшими его братьями по обучению, с трудолюбивыми и добрыми учениками? «Забудь», — приказал себе Цзю, закусив внутреннюю часть щеки почти до крови, но смог себя остановить, все будет по-другому, только не так, как раньше в детстве, не с ними, не с этими людьми, не в этом месте.       Цзю слабел все больше, это чувствовалось в дрожащих руках, в ватных ногах, тяжелой голове и болезненно пустом желудке. Все как прежде... Тот же голод, разъедающий все на своем пути, та же слабость, от которой становилось тошно. Цзю ненавидел это, отвращение давно забытым, но привычным ощущением залегло в его горле. Пора избавляться от него, пора выдвигаться в город к новой жизни, может к новым людям, но к жизни.       На поляне вдруг стало удушливо тихо, словно незваные гости поняли, что мальчишка собирается уходить. Тишину изредка прерывал лишь шелест листьев, тихое ненавязчивое пение птиц, поющих прощальную песню.       Цзю плохо помнил путь до озера лишь смутными отрывками, но старался идти в том же направлении, что и вчера. Теперь он мог видеть деревья с раскидистыми ветвями, что при его нынешнем росте казались поразительно гигантскими, пышные кусты с ещё не раскрывшимися бутонами совсем не как на пике, где царил возвышенный покой, а не могущество природы. На удивление Цзю ни на деревьях, ни на кустах нет ни фруктов, ни ягод.       А значит, оставаться в лесу все равно не вариант. — Чуть похолодает, и я умру от холода или голода, — с задумчивой отстраненностью подумал Цзю, внимательно сканируя местность. Бесполезно. Здесь невозможно выжить.       Он вышел к озеру и стал внимательно осматриваться в поисках человеческих следов. Водоем был поразительно глубоким и чистым, как природное стекло, кристальная вода искрилась в проблесках солнца. Как странно... В последние дни Цзю восхищается совершенно обычными вещами, ведь даже простое лесное озеро казалось ему самым прекрасным местом в мире.       Лес постепенно, но неумолимо исчезал за спиной Цзю, он шёл по протоптанной тропинке, всё больше желая вернуться в ту потрепанную жизнью и временем сарайку. В городе его ждала неизвестность, а в лесу опасность и голод. Сможет ли он выжить? Сейчас он был совершенно один... Раньше хоть кто-то был рядом, да, возможно, не на его стороне, но он был не один.       За спиной всё также маняще плескалось озеро, но бывший лорд больше не оборачивался. Он никогда не вернется сюда, а значит, пора отпустить это место, забыть, стереть его из памяти, лишь бы вновь не думать о побеге в смерть.       Босые ноги царапались о камни, сухие ветки, Цзю сжал зубы от боли, но продолжал идти. В лесу пахло чем-то одновременно освежающим и теплым, солнечным и древесным, этот запах забивался в нос, но не был удушливым, а скорее обволакивающим, как самое теплое одеяло в мире. Постепенно деревья редели, и вместе с древесиной проникал запах специй, пыли и угля. Да, так пахнут мелкие городишки, где не было заклинательств и прочего бреда...       Цзю вышел на опушку леса, осматривая поселение. Оно было шумным, свободным, совсем не для заклинателей, что почитали покой и тишину. Солнце уже село, и воцарились сумерки, но деревушка не закончила свою жизнь с закатом, нет, здесь было светло, как днем. Яркие красные фонари призывно горели на всех заведениях, торговцы, не жалея связок, зазывали покупателей, дети радостно гуляли по ночному рынку. - Это... - У Цзю не нашлось слов описать картину перед ним, «это» было иным, непривычным, но манящим, первый шаг сделан ближе к городу, к людям, к новой жизни.       Город был ещё живее внутри, он был шумным, но дышащим. Цзю скрывался по темным углам, боясь обнаружения. Мало где любят чужаков, и он уверен, здесь не исключение. Салатовые глаза внимательно осматривали улицы, пока не дошли до рынка.       Неосознанно Цзю протянул руку в шум толпы. Жизнь горела вокруг него, не задевая самого Шэня. Он словно оказался на сцене, где каждый актёр знал свой сценарий, а он случайно заблудился в кулисах. - Покупайте! Лунные пирожки! Лунные пирожки только из печи! - зазывали торговцы, стоя за прилавками, что заполонили улицу. - Только сегодня! Шпильки из Фэнхуана! - кричали с другого прилавка, где лежали сверкающие элегантные шпильки. Дети прилипли к искрящимся в свете фонарей украшениям.       Деревенька не собиралась засыпать этим вечером. Огни манили теплым светом проводниками во тьме, детей не спешили звать домой. Все слишком живо...настояще. - Дяденька, а можно посмотреть эту шпильку? - послышался рядышком около ближайшей к Цзю лавке девчачий голосок, девочка была по виду и десяти лет не дашь, - я аккуратно! Честно-честно! - выпрашивала она у торговца, - только посмотреть! Ну пожалуйста, дяденька! Мужчина лет тридцати сурового вида улыбнулся, разрешив девочке осмотреть украшение. Цзю почувствовал, как внутри него где-то глубоко, но в самом сердце что-то начало отчаянно дрожать, отзываясь липким холодом в затылке. Он знал этот взгляд. Слишком хорошо знал. Если для всех окружающих, тем более для девочки, мужчина был только внешне суров, а в душе добряк, то бывший раб прекрасно знал, что говорит этот человек в душе. Он видит товар, и вовсе не шпильку. Его взгляд, припудренный добродушием, был холодным и выискивающимне покупателей, а будущие активы. "Работорговец? Наемник? Кто?" - пронеслось в голове Цзю с привычной, как у загнанного зверька, скоростью. К горлу подкатил не просто ком, а все его воспоминания времени прибывания в поместье Цю. Он уже видел, как эта глупышка бледнеет, худеет у него на глазах, потом на её теле появляются раны, много-много ран. А потом её тело. Бездыханное, выброшенное в какой-то грязный овраг, словно сломанная ненужная кукла, остывает и остаётся там навечно, не достигнув и взросления. Он слишком часто это видел. Рабов даже не хоронили, а бросали где придётся и не будет вонять, чтобы не раздражать хозяина. Цзю хотел остаться в стороне, это не его дело, надо спрятаться, пока его не заметили. Инстинкт выживания работал на полную мощность, не умолкая со своей тревогой. Но... Та девчушка была похожа на его Инъин. Его маленькую ученицу. Она была такой же, как эта незнакомка, открытая, жизнерадостная и доверчивая. Даже когда к ней подошёл лорд Шэнь, Инъин не испугалась жёсткого выражения лица заклинателя, а улыбнулась и пошла с ним. Чтобы не происходило, она улыбалась, всегда. "Учитель! Подождите эту ученицу!" - прозвучал её призрачный, но бесконечно светлый голос в тишине его разума. Даже сейчас... становилось тепло, стоило только её вспомнить. В этом была вся Инъин.       - Дяденька, они такие красивые! - воскликнула девчушка у лавки.       "Учитель, эти каштаны такие вкусные! Давайте купим ещё и угостим всех на пике?" - их голоса перекликались, и Цзю на мгновение затерялся в этом пересечении реальностей. Инъин как будто все ещё была рядом, словно все, что сейчас происходит, не более чем кошмар после искажения ци.       Но все было реально. Боль была реальна, смерть реальна. Это не сон. - Если тебе так нравятся шпильки, то хочешь посмотреть ещё у меня дома? Я их редко показываю даже богатым покупателям, - улыбнулся мужчина и уже протянул к ней руку.       "Нельзя", - пронеслось в сознании Цзю быстрее логики. Он не должен выходить, но... Позволить ещё одному ублюдку сломать кого-то? Это достаточная причина, чтобы выйти из тени. - Прошу прощения, не подскажите, где здесь таверна? - спросил бывший лорд, его плечи ссутулились, а взгляд рефлекторно уткнулся под ноги. Подросток подошёл ближе к лавке. -Малец, она за углом, но если надо, я провожу, - улыбнулся торговец и протянул руку уже к Цзю. Он подавил в себе желание отступить назад. Его выворачивало от взгляда мужчины. - Да, проводите, пожалуйста, - поклонился Цзю. - А я с вами пойду! - воскликнула девчушка.       "Нет, глупая...", - взор, полный немой вины, устремился на незнакомку. Он пытался отвлечь торговца от неё, но она, наоборот, стремилась к вниманию. А Цзю не был уверен, что справится со взрослым мужчиной в таком-то теле. Ци нестабильна, он не ел несколько дней и почти не спал. Ситуация явно не в его пользу идёт.       "Это была ошибка. Я привлёк его внимание. Надо просто отдать её, и я выживу", - ядовито вилась мысль в самых темных закоулках его сознания. Но Цзю уже знал, что рано или поздно до него бы все равно добрались. Просто после того, как разберутся с девчушкой или ещё с кем-то, неважно. Такие, как он, всегда в поиске кого-то нового. - Да, пойдём, конечно, - широкие и потные ладони мужчины легли на плечи детей, - вперёд.       А впереди был лишь тёмный переулок и тени, скрывающиеся в нем.