Пока мы не влюбимся вновь

      Путь к служебному входу клуба «Хало» выглядел сомнительно. Юнхи оглянулась на вышедшую из машины Ару и вновь перевела взгляд на тёмный коридор. Он выглядел скорее как открывшаяся пасть чудовища, а не проход в элитный клуб.       — Пошли? — Ара, остановившаяся рядом, поправила полы пиджака и вопросительно посмотрела на Юнхи.       — Нам точно туда? — Застоявшийся воздух, плотный, влажный, с примесью запаха прелой изоляции и угольной пыли, ударил в лицо так резко, что Юнхи невольно прикусила губу.       — Да, — Ара заправила прядь волос за ухо, — мы по работе никогда не пользуемся главным входом. Ты привыкнешь. В первый раз я тоже удивилась.       Коридор, выложенный гладким, серым бетоном, будто жил собственной жизнью: стены влажно блестели, впитывая каждый вздох весенней ночи, а редкие капли конденсата собирались в крошечные чёрные глаза-пустоты. Они медленно стекали вниз, оставляя за собой бурые, похожие на ржавчину, дорожки. Юнхи вздохнула и пошла следом за сестрой. Их каблуки приглушённо стучали, освещение было тусклым, но его было достаточно, чтобы увидеть чёрные кабели, брошенные вдоль потолка и пола. Они выглядели как застывшие змеи: чешуйчатая оплётка облезла клочьями, кое-где оголяя медные вены, а металлические стяжки туго держали гибкие тела, мешая им шевельнуться. Юнхи оглянулась. Вентиляционные блоки, прикрученные ржавыми болтами, гудели нестабильным, сбивчивым ритмом. Ощущения, конечно, были не из приятных.       В левой руке Юнхи держала клатч, правая скользила вдоль бедра, ловя пальцами несуществующие складки на юбке-карандаше. Ткань была холодна, и этот холод напоминал о тонкой, режущей как струна, нити на мизинце, той самой, что до сих пор вспыхивала фантомной болью, стоило Юнхи вспомнить о падении Сана. Она сглотнула, и Ара посмотрела на неё.       — Всё нормально?       — Да, — Юнхи ответила, не задумываясь.       — Расслабься, — Ара выглядела, как всегда, уверенной и спокойной, когда рядом не было Ёсана. Её чёрные брюки без малейшей складки и белый пиджак подчёркивали стройность и элегантность старшей дочери Кана Мёнсока, а в движениях Ары чувствовалась сила человека, который всю жизнь танцует на лезвии ножа.       Пришлось приложить усилие, чтобы вернуть лицу собранное выражение, как учила Ара: улыбаться глазами, приподнять слегка уголки губ, дышать ровно и глубоко. Юнхи ощущала, как головная боль легко прикоснулась к пульсирующим вискам, и подбородок дрогнул, когда она попыталась сглотнуть подступивший ком к горлу. Расслабиться, когда ты впервые идёшь на собрание кланов и хочешь одновременно попытаться спасти члена вражеской семьи — невозможно, как казалось Юнхи.       — Половина охраны сегодня — наша, — продолжила Ара, приближаясь к массивной металлической двери. — От чердака до подземной стоянки. Если что, перекроют периметр за сорок секунд.       И всё равно внутри Юнхи всё горело.       Ара повернулась к ней, осмотрела с ног до головы и, сделав шаг навстречу, поправила воротник пиджака Юнхи. В этом жесте была видна забота, а ещё усталость, которую Юнхи заметила во взгляде старшей сестры.       — Не понимаю, зачем я в этот раз здесь?       — Отец хочет показать семью для инвесторов, — Ара поправила локон волос Юнхи и отступила на полшага, снова оценивая её внешний вид.       — Я не управляю ничем, кроме баланса и официальных финансов, — Юнхи нахмурилась.       — Именно. Ты — стабильность. Тихая, расчётливая, не скандальная, — Ара вздохнула, — в отличие от того же Ёсана. Это собрание не для того, чтобы показать силу: отец даёт понять потенциальным партнёрам, что у нас в семье есть преемственность. В любом случае внимание будет приковано, скорее, ко мне, как к официальному лицу фонда «K-Gems Charity», поэтому ты можешь сильно не светиться. Наблюдай, не разговаривай особо ни с кем. Если увидишь кого-то из Чхве — держись подальше. Особенно когда рядом отец.       Юнхи кивнула. Она почувствовала, как нить снова затягивалась на мизинце, под кожей ожил жар — тонкий, цепкий, как касание другого человека. Возможно, именно того, кто этой ночью будет стоять в нескольких метрах от неё.       Хотя Юнхи надеялась, что Чхве Сан послушал её предупреждение и не пришёл.       — Пошли, — Ара похлопала её по плечу и, развернувшись к двери, постучала в неё.       Их пропустили внутрь, когда каждая показала приглашение. Музыка, когда Юнхи вслед за сестрой, шагнула в помещение клуба, била в уши и грудную клетку. Басы поднимались из пола, сливались с биением сердца и сдавливали рёбра. Винтовая лестница, по которой они поднимались, казалось, не имела конца. По стенам извивались неоновые ленты — алые, фиолетовые, будто сосуды, подсвеченные сквозь кожу здания. Они пульсировали в такт музыке, и на мгновение Юнхи показалось, что это её кровь бежит по ним.       Под ногами был тёмный мрамор, отполированный до состояния зеркала. Он отражал силуэты мимо проходящих: руки, вспышки, движения, как на смазанной плёнке. Воздух был густой от парфюма, табака, алкоголя и чего-то ещё — едва уловимого.       Огромный второй этаж клуба «Хало» раскрылся перед Юнхи, словно древнеримский амфитеатр: полукруглый, залитый светом над танцующей бездной. Там, внизу, всё вращалось, вибрировало, искрилось: тела, звуки, телефоны, вспышки, волны. По всему периметру пространства наверху стояли люди в идеально скроенных костюмах: улыбки на их губах были острыми, бокалы с виски — мутными, а глаза — жадными колодцами. Никто здесь не веселился. Здесь распределяли территории власти и подписывали контракты на будущую кровь и новые пепелища.       Юнхи шагнула тенью за Арой и замерла на долю секунды. Сан стоял у перил в той же позе, что и во сне: фигура его казалась высеченной из чёрного обсидиана. Правая ладонь скрывалась в кармане брюк, в пальцах левой был бокал из тёмного стекла. Сан не смеялся, не разговаривал, он просто смотрел вниз, туда, где танцпол бурлил человеческими телами.       — Сан, — прошептала она беззвучно, и губы едва шевельнулись, но нить внутри откликнулась разрядом тока по оголённому нерву. Внезапная боль прошла от пальца вверх, к плечу, и взорвалась искрами в грудной клетке, выбив дыхание.       Он медленно повернулся, будто услышал её, и колени Юнхи дрогнули, потому что в секунду, когда их взгляды встретились, она ощутила, как весь клуб на миг погрузился в тёмно-красный полумрак. Звуки музыки отступили, угасли и разговоры о цене лития на фьючерсах, и хищные улыбки брокеров. Остались только он, она и огненная пульсация между ними.       Сан вскинул брови. Она дёрнулась так, будто кто-то по ту сторону резко потянул. Тело Юнхи вздрогнуло, пальцы сжались, и мизинец вспыхнул жаром. Боль была острая, как будто в сустав вонзили тонкую раскалённую иглу.       Юнхи пошатнулась.       — Юнхи?       Голос Ары резко бросил дрогнувший мир под ноги Юнхи. Она обернулась и поняла, что сестра стоит в паре шагов от неё и вопросительно смотрит, значит, прошло всего несколько минут, которые Юнхи, казались растянутыми на долгие часы. Юнхи поторопилась и подошла к Аре. Та посмотрела на неё странно, но ничего не сказала.       И теперь Юнхи стояла на расстоянии в несколько метров от Сана и думала, каким образом она могла бы увести его с того места, где он теперь разговаривал с двумя мужчинами. Юнхи старалась держаться в тени, чуть поодаль от Ары, и отец одобрительно поглядывал на них. Она держала в руках бокал шампанского и следила за двумя официантами, медленно курсирующими между столиков. Мысль пришла внезапно, и Юнхи не стала её обдумывать, а сразу перешла к действию.       — Я в уборную, — она подошла к Аре и шепнула ей на ухо, получив в ответ кивок.       Отойдя на безопасное расстояние от семьи, Юнхи сорвалась с места и схватила поднос с пустыми бокалами на сервировочном столе, куда его поставили секунду назад. Сердце стучало в горле, но выражение лица Юнхи старалась контролировать и выглядеть спокойно. Она была воспитана в доме, где чувства были слабостью, а слабость — преступлением. Поэтому иногда приходилось принимать решения быстро, без раздумий и без примеси ненужных эмоций.       Юнхи втиснулась в поток персонала, свернув в один из коридоров, возле входа в который было написано «Только стафф». Она сняла пиджак, бросив его за один из ящиков, стоявших на полу, и осталась в рубашке. Юнхи надеялась, что она не будет особо выделяться, ведь униформа других официантов была похожа: чёрный низ и белый верх. Вот только её образ стоил в десятки тысяч, если не миллионов вон дороже.       Пробравшись мимо барной стойки, Юнхи увидела охранника отца и опустила взгляд. Она прошла мимо, затаив дыхание, и сильнее сжала край подноса, наклонив голову и спрятав лицо за завесой из волос.       Она шла к нему, к человеку, который стоял всё там же у перил, и надеялась, что её не заметят свои. Сан указывал на планшет в руках одного из собеседников и медленно вращал бокал, в котором медный свет ламп воскресал тёмным янтарём виски.       Шаг, ещё полшага, и она оказалась достаточно близко. Левым локтём почти коснулась гладкого столика-консоли: чёрное стекло, тонкая кромка хрома, на поверхности стояло три бокала, две хрустальные рюмки и открытая бутылка, этикетка которой чернела по-дьявольски. Пальцы Юнхи дотронулись до края столика, будто поправляя посуду — самый обычный жест официанта, но едва кончики её ногтей чиркнули по холодному стеклу, Юнхи заметила боковым зрением чью-то руку. Лёгкий шорох ткани, подрагивание льдинки в бокале, и, когда Юнхи обернулась, её пальцы и пальцы Сана не коснулись стола, а встретили пустоту, граничащую с чужой кожей. Касания не случилось, зато произошло другое: в одно мгновение их руки отскочили друг от друга, как две напряжённые пружины.       Вспышка жара пронзила мизинец, будто через крошечный сустав протянули раскалённую струну. Они оба уставились на свои руки и в тот же миг подняли взгляды. Их глаза встретились, словно две сферы тёмного стекла, скатившиеся с наклонной плоскости и стукнувшиеся друг о друга, не разбившись.       Юнхи не позволила себе замереть. Она быстро повернулась, схватив салфетки со стола, и сразу же бегло осмотрелась: на неё никто не обращал внимания.       — У вас кровь на рукаве, — она протянула одну салфетку Сану, придерживая ладонь другой рукой и поклонившись.       Он посмотрел вниз.       Костюм на его широких, безупречно прямых плечах оставался таким же безукоризненно-чёрным, каким был. Сан снова поднял взгляд на Юнхи и осмотрел её пристальнее, внимательнее.       — Что? — спросил он.       Юнхи опустила глаза смущённо.       — Простите. Мне… показалось.       Она уже собиралась уйти, взяв поднос, и раствориться в толпе. Но нить, эта чёртова нить не отпускала. Напротив, с каждой секундой её пульсация усиливалась, становясь невыносимой. В груди поднялся жар.       Тогда она сделала выбор.       Юнхи задела локтём руку проходящего мимо мужчины в дорогом двубортном пиджаке. Бокал с карминным мальбеком подпрыгнул, как подстреленная птица, и густое, кроваво-тёмное вино взлетело дугой. Мгновение, и на безупречную фактуру пиджака Сана выплеснулись багряные росчерки насыщенным глянцем. Вино пахло терпкой чёрной смородиной, дымной вишнёвой косточкой и бархатной горечью дуба. Этот аромат тянул за собой образ трещащего огня, кожаных кресел и чьего-то дыхания слишком близко к уху.       — Простите! — воскликнула Юнхи. — Простите! — Голос её был высоким, испуганным, но не истеричным. На грани и достаточно искренним, чтобы поверили. — Давайте я помогу…       Она уже тянулась салфетками к пиджаку Сана и сделала шаг ближе, но он отступил. Его спутники обернулись, кто-то из них усмехнулся, кто-то раздражённо фыркнул.       — Не стоит, — проронил он негромко. В голосе слышалась сухая, деловитая отстранённость, за которой пряталось что-то, похожее на усмешку.       — Уборная там.       Юнхи жестом, указала в сторону коридора. Она мысленно просила Сана послушаться и уйти отсюда, потому что больше не могла тратить время: Ара могла в любой момент понять, что Юнхи ушла уже очень давно. И, видимо, в её взгляде Сан увидел что-то, что не смог проигнорировать.       Он двинулся в сторону коридора, а Юнхи — следом за ним, виновато опустив голову.       Коридор был узким. Он встретил их бархатной полутьмой: лампы, утопленные в стенах, светились золотым приглушённым заревом, и каждая из них отбрасывала крошечную тень-бабочку на противоположную стену. Стены, выкрашенные в глубокий оттенок сливового пепла, поглощали клубный неон так жадно, будто никогда не знали дневного света. Пол, застланный ковром с рисунком, напоминающим морские течения на японских гравюрах, пружинил при каждом шаге и гасил эхо так, что дыхание Юнхи казалось громче шагов.       Юнхи остановилась и повернулась, мягко царапнув каблуком ворс, когда тишина повисла между ними, а музыка зазвучала приглушённее. Она вдохнула и сказала:       — Вы не должны были стоять там.       Сан обернулся. Замерший свет коридорных ламп лёг на его скулу янтарной чертой. В его взгляде читалось откровенное подозрение.       — Кто вы?       — Сейчас это не важно, — отозвалась она. — Вас же предупреждали, что сегодня здесь будет опасно, почему вы не послушали?       Сан молча достал визитку из кармана, и Юнхи сглотнула.       — Ваших рук дело? — спросил он.       В голосе его звучала угроза, но Юнхи не боялась. Она по работе сталкивалась с разными людьми, даже несмотря на то, что занималась легальным бизнесом семьи. Однако отвечать прямо тоже не хотела: если Сан не знал её в лицо, это было даже лучше.       Юнхи сжала губы. Пальцы горели.       — Так кто вы? — Сан повторил вопрос и сделал шаг к Юнхи.       Он хотел ещё что-то сказать, Юнхи поняла это по его тяжёлому взгляду, которым он скользнул по ней, но приближающиеся шаги отвлекли: в коридоре появился официант.       — Простите, господин Чхве, партнёры ждут вас. Подписание начнётся через минуту.       Сан взглянул на Юнхи. И в этот момент послышались крики, музыка затихла, и громкий хлопок вернул на мгновение Юнхи в тот сон, что она видела накануне. Что-то с грохотом упало, отчего голоса людей ещё одной волной накрыли всё помещение клуба. Юнхи смотрела на Сана широко раскрытыми глазами и видела, как он вновь срывается со второго этажа, протянув к ней руку. Она зажмурилась, и когда снова посмотрела на него, встретилась взглядом с глазами Сана. И в их глубине что-то изменилось.       Не дожидаясь новых вопросов, Юнхи шагнула назад, прячась в полумраке коридора от слишком цепкого взгляда Сана. И было в нём нечто опасное. Опасное и неотвратимое.       — Иду, — Сан бросил официанту и пошёл в сторону зала.       Оттуда до сих пор доносились громкие голоса, но Юнхи отчётливо слышала, как колотилось её сердце, и звук этот заглушал всё остальное. Она смотрела в спину Сана сквозь пульсирующий свет, сквозь толщу незаданных вопросов. И он остановился на лестнице, оглянулся.       Их взгляды встретились на мгновение, а потом Сан резко развернулся и пошёл дальше. Юнхи вздохнула: вечер казался спасённым. Она быстро направилась к тому коридору, где оставила свой пиджак, прошмыгнула в него, пропустив несколько официантов, и достала брошенную одежду из-за ящика.       — Ты где была? — Ара прошептала угрожающе и схватила Юнхи за локоть, когда та вернулась к семье. — Отец хотел отправить людей на твои поиски.       — В туалете, — Юнхи положила другую руку на живот. — Съела что-то не то, либо от волнения стало нехорошо.       Видимо, Юнхи выглядела как-то не очень, потому что пристальный, жёсткий взгляд сестры смягчился.       — Сейчас нормально?       — Да, я слышала крики, что-то случилось?       Ара выглянула из-за Юнхи и кивнула туда, где до этого находилась семья Чхве со своими людьми. Юнхи оглянулась.       — Что-то из световой аппаратуры было плохо закреплено и упало. Хорошо, что в тот момент рядом никто не стоял.       — О, понятно, — протянула Юнхи и отвернулась. Она встретилась взглядом с глазами отца, сглотнула.       Падения не случилось. Ей удалось предотвратить трагедию. Во всяком случае, Юнхи хотелось в это верить, но внутри почему-то всё равно было неприятное чувство, и на мгновение пришла ассоциация с поездом, который нёсся по одному пути, а потом кто-то переключил стрелку. Теперь поезд двигался параллельно прежнему курсу вдоль натянутой красной нити от мизинца Юнхи к точке, где искра, наконец, должна была коснуться фитиля. Это был не конец.