V
13 мая 2025 г., 20:00
Этот мир устроен так, что все имеет свойство заканчиваться. Даже самые бесконечные войны.
- Не пропадай, - говорит Хеймитч, едва касаясь ее губ своими.
И Эффи понимает, что боли в ней сейчас ничуть не меньше, чем в ночь накануне Жатвы: когда удаляющаяся сейчас голова еще лежала на ее коленях.
Эффи хочет остановить его, но вместо этого лишь напевает:
- Ему просто нужен был кто-то.
И не позволяет себе заплакать.
***
- «Не пропадай»? Серьезно, Хеймитч? И это все, что ты смог из себя выдавить?
Китнисс шипит на Эбернети, стоит им отойти на приличное расстояние от лестницы. Тот хмурится в ответ:
- Даже не пытайся в это лезть.
Китнисс послушно замолкает, но через несколько минут добавляет все же:
- Лучше скажите друг другу все, что думаете. У вас еще есть время разобраться, - и совсем тихо добавляет: - Пока все живы.
- Мы уже во всем разобрались, - мрачно отмечает Хеймитч, всем своим видом давая понять, что этот разговор окончен.
Хоть и думает сейчас о том, что ему в их с Эффи истории так многое осталось непонятным.
***
Хеймитч выбрасывает из своего дома все бутылки: пустые и полные. И меняет на новую старую мебель, оставляя на месте лишь диван в гостиной.
В своей неуклюжей манере поддерживает Китнисс и помогает Питу рассаживать кустики примул в саду.
Глядя на яркие цветы, думает о своем. Своей.
О жизни Эффи он узнает лишь от Китнисс, которая иногда говорит с ней по телефону. А затем передает Хеймитчу короткое:
- Она в порядке. Хочешь знать подробности - позвони ей сам.
А потом видит Тринкет на одной из трансляций, стоящей позади Пейлор. Эффи в свойственной только ей манере, вскидывает левую бровь и поджимает губы, оценивая наряд президента, не иначе.
Хеймитч смеется:
- Я люблю тебя, Эфф, - говорит он в тишине собственного дома.
И всё внутри встаёт на свои места.
***
Из разрушенного дома в центре Капитолия Эффи возвращается в родительскую квартиру. И по памяти воссоздает все так, как было при жизни отца.
Думается почему-то о том, что Оливеру Тринкету наверняка бы понравился Хеймитч, о жизни которого Эффи узнает лишь от Китнисс, раздраженно выдыхающей в трубку:
- Он в порядке. Вы как малые дети.
И не задаёт уточняющих вопросов.
Эффи много работает, покупает новые платья и отказывается от париков: свои волосы кажутся ей как нельзя хорошо попадающими в нынешнюю моду.
Хеймитч появляется на ее пороге ранним утром, спустя полгода с их последней встречи.
Выглядит взволнованно довольным.
На Эффи домашний костюм и еще нет макияжа, а щеки предательски вспыхивают.
- Ненавижу Капитолий, но этот райончик ничего, жить можно, - говорит он вместо приветствия и ухмыляется.
Сердце Эффи стучит со скоростью двух ударов вместо положенного одного, и она ругает свое тело за такую на него реакцию.
- Что ты тут делаешь? - спрашивает, всем своим видом транслируя возмущение, а сама взгляд не может оторвать от лица напротив.
Немного осунулся и даже, кажется, побрился. Глаза все те же, ехидно серые.
- Я понял, что не сказал тебе.
Так просто сообщает Хеймитч, уходя вглубь квартиры, осматривается.
Эффи терпеть не может эти его театральные паузы.
- Забыл сказать, что ненавидишь Капитолий? - не выдерживает она. - Такую новость мог передать с Китнисс по телефону.
Хеймитч улыбается, на его лицо ложатся отблески встающего солнца.
Говорит ей просто:
- Я ненавижу Капитолий, а тебя люблю.
И в его словах не сомневаешься.
Эффи целует его сама, пока Хеймитч стоит, все также улыбаясь, в этом солнечном свете. Его руки пахнут какими-то странными цветами. Эффи спросить хочет, насколько они яркие, но забывает, стоит широким ладоням опуститься с ее лица на обнаженную полоску кожи живота: между домашней кофтой и штанами.
Они еще долго стоят в небольшой гостиной, боясь разрушить это хрупкое ощущение счастья.
Хеймитч думает о том, что впервые с Пятидесятых Игр в его жизни начинается что-то серьезное, а Эффи так многое хочет рассказать ему, что не знает, с чего начать.
Из распахнутого окна все также просматривается яблоневый сад и, возможно, их дальнейшая жизнь.
В это почему-то верится.
