Без цензуры

Это утро начиналось для Сасагавы Киоко экстремально обычно. Разбудил ее, как и всегда, нии-сан, который встал в пять утра на пробежку. Нет, он честно старался быть потише, но "тихо" и "Сасагава Реохей" можно ставить в одном предложении только с частицей "не". С утра все было ещё хуже, Реохей вовсе не был жаворонком, хотя очень старался, но утренняя рассеянность брала свое, и ровно в 05:03 дом оглашал громкий "Ауч!", а затем вскрик об "экстремальной тумбочке, которая стоит на пути к ежедневной экстремальной пробежке". И вполне закономерно, что утро Сасагавы Киоко начиналось в те самые "экстремальные" 05:03. Киоко лежала на кровати и смотрела на жёлтый потолок, тусклый в утреннем полумраке. Когда ей было пять папа и нии-сан покрасили его, чтобы было повеселее. Хана сказала Киоко, что возненавидела бы жёлтый, если б каждое утро смотрела на него. Но Сасагава Киоко все же была сестрой своего брата, и жизнелюбия и экстрима в ней было не меньше, чем в Реохее, просто проявлись они иначе. Так что она, ослепительно улыбаясь, просто отвечала подруге: "Мне нравятся яркие цвета, они так оживляют!" Хана обычно закатывала глаза и улыбалась снисходительно. Нии-сан ушел, пройдя мимо ее комнаты на цыпочках, а затем громко хлопнул дверью, как раз тогда, когда луч солнца осветил комнату. Киоко, как всегда, делала зарядку, она была спортивной девочкой, брат даже давал ей уроки бокса. Но делать с ним три круга вокруг Намимори за час она не собиралась, так что нии-сан бежал на утреннюю пробежку в одиночестве. Однажды он попробовал позвать Киоко с собой, но ни она, ни родители, особенно мама, не оценили дикого крика и сломанной от энтузиазма двери вбившейся в стену на рассвете, так что теперь Реохей каждые выходные занимался уборкой дома. Его это не расстраивало, оказывается, мытьё полов – неплохая тренировка мышц спины и рук. Киоко же дома только готовила, это была ее страсть. Папа и брат не могли и тарелку переставить без ее разрешения, даже мама, которая сама хозяйничала, смирилась с увлечением дочери и отдала ей кухню в полное распоряжение. Хотя это было несложно, родители часто бывали в командировках и нечасто – дома. Иногда Киоко это расстраивало, но когда живёшь с живой батарейкой, то долго грустить не получается. Тем более, кроме готовки, у Киоко было много дел и увлечений: она любила учиться, состояла в совете старост, возглавляла клуб домоводства, а ещё у нее было замечательное хобби – садоводство. Хотя довольно избирательное. Почему-то из всех растений идол средней Намимори предпочитала кактусы, и вся ее комната, балкон и гостиная были заставлены зелёными колючими друзьями. Реохей, который любил размахивать руками к месту и нет, никогда бы не признался, но тайно их ненавидел. Однажды он разбил любимый кактус Киоко. Он был какого-то странного вида под названием "Тотемный столб" и у него не было иголок. Этот гладкий мутировавший огурец иногда пугал Реохея ночью, когда он шел попить. Но Киоко его обожала, назвала "индейцем" и каждую неделю протирала от пыли. Когда Киоко обнаружила его поломанным, лежащим на полу, то запустила в Реохея разбитой кадкой. С тех пор шрам на носу он заклеивал пластырем. Все были уверены, что он у него из-за занятий боксом, и только они с сестрой хранили общую тайну. Так вот, утро Киоко началось экстремально обычно, если не считать странного сна. Ей снился одноклассник – Савада Тсуна. Во сне он звал Киоко на пробежку, а на месте, которое на статуях прикрывают лавровым листом у него болтался кактус, на голове вместо волос горело золотистое пламя. А она все спрашивала у него, можно ли погладить пламя и что это за вид кактуса? Киоко не считала себя особенно впечатлительной, ее старшим братом был Сасагава Реохей, имени которого было достаточно, чтобы спугнуть всю местную шпану. Нет, братец никого не бил, он пообещал, что будет драться только на ринге! Вместо этого он звал их в клуб бокса, и его энтузиазма с лихвой хватало, чтобы все недоброжелатели обходили их район за пять километров. Кроме того, он был спортсменом и считал, что естественное не безобразно, Киоко думала так же. Все же когда живёшь с мужчиной, даже с если это родной брат, то видишь всякое. Особенно если вас в детстве вместе купали. Так что для Сасагавы Киоко давно не было секретом, что именно зацензурено в эротической манге. Но даже она со своим опытом общения с необычными или, как говорит Хана, с "чокнутыми" людьми, никак не могла ожидать, что перед ней с неба свалиться голый горящий одноклассник. Лицо у него было зверское, в глазах полыхал неметафорический огонь и Киоко поступила так, как учил ее брат: "Я сделаю все, чтобы защитить тебя, Киоко, но если меня не будет рядом и ты увидишь нечто экстремально опасное – беги". Все же, несмотря на свою специфичность, ее нии-сан во многом был разумным человеком. Киоко плохо знала Саваду Тсунаеши, он был тихим парнем и очень невезучим, но даже так казался Киоко милым. Однажды, когда она задержалась в школе, начался дождь, и Савада, который дежурил в тот день, отдал ей свой зонт. Он даже не посмотрел на нее, только пробормотал что-то тихое, похожее на "держи, пожалуйста". Киоко видела, как у него кротоко покраснели кончики ушей. А потом, не дождавшись ответа, он рванул под ливень. Увидела она его взгляд, только когда отдавала зонтик на следующий день. Он стоял с опущенной головой, закрывшись волосами, но на секунду поднял глаза. Они у него были теплого, карего цвета, что-то ясное и светлое показалось Киоко в них, хотя парню явно было неловко. "Ему стоит держать голову выше и смотреть прямо, тогда он многим понравится", – подумала она. Тсуна не казался ей человеком, который будет бегать нагишом по улице. И сегодня ей все-таки хотелось узнать, в чём было дело. В школе все уже почему-то знали о случившемся. Говорили об извращенеце-Тсуне и жалели Киоко. Она даже не знала, как реагировать.Киоко испытала неприятное чувство. Зачем ее жалеть? Она не чувствует себя обиженной. Да, Тсуна сбил ее с толку, однако не оскорбил. Но и сказать, что они не правы, она не могла, ведь он и правда повел себя странно. Киоко так и стояла, покрасневшая от непонятного ей самой стыда, когда в класс зашёл Савада Тсуна. Он даже не глянул на нее, стоял весь посеревший и смотрел испуганно. Она хотела подойти к нему, но не успела. Парни подхватили Тсуну под руки и потащили куда-то. Хана, стоявшая рядом восторженно проговорила ей на ухо:"Мочида-семпай мстит за то унижение, что вчера тебе пришлось перенести". – Э! – воскликнула Киоко. Унижение? Да ещё и месть?! –Он сказал:"Я не прощу того парня, из-за которого Киоко плакала",– явно подражая Мочиде воскликнула Хана. На щеки будто кипятком плеснули, и все, что могла Киоко – это оправдываться: –Это...я всего лишь с ним в совете старост... И я не плакала! Ей вовсе не нравился Мочида-семпай, хотя всегда был вежлив с ней, и она знала, что он пытался ухаживать, но что-то в нем Киоко не нравилось. А сейчас, пока Хана тащила ее к додзё, не нравилось ещё больше. Киоко не любила драки, а эта драка вообще... "Мочида ведь глава клуба кендо, а Тсуна даже меч в руках не держал! Тем более он кажется таким маленьким по сравнению с Мочидой! Это нечестный бой! – думала Киоко, – да и вообще, будто я хочу, чтобы из-за меня кто-то дрался! Я не просила об этом!" Когда они пришли в додзё Мочида рассказывал Тсуне правила. Савада должен был получить всего один иппон, чтобы победить, и это даже могло бы показаться Киоко благородным, если бы после этого Мочида не воскликнул : "И, конечно же, приз – Сасагава Киоко!" – П..п..приз! – задыхаясь от ярости прошипела главная красавица школы – Что за придурок! – воскликнула Хана. Но когда Киоко бросилась к Мочиде удержала ее. Рыжеволосая хрупкая девочка извивалась в руках своей подружки, пытаясь добраться до наглого парня. В своем стремлении разозленная Киоко была пострашнее старшего братца. Она практически вырвалась из рук Ханы, тогда бы средняя Намимори увидела, как ее всеми признанный идол показывает и другие свои качества, кроме доброты, красоты и очарования, но с другой стороны ее ухватила вторая одноклассница, и Киоко окончательно потеряла возможность совершить свою правую месть – вмазать, как учил брат, этому придурку! Впрочем ее правую месть собирался совершить кое-кто другой. Двери грохнули о стены, и голый яростный горящий Савада Тсуна появился на пороге додзё. Киоко оглушили девичьи визги, громкие возгласы, какие-то девочки одновременно прокричали "Извращенец!" и закрыли глаза руками. Киоко глаз не закрывала, даже успокоилась в уже не держащих ее руках и только рот раскрыла и подумала: "Ну ничего себе!" Тсуна же времени не терял и помчал к смеющемуся Мочиде. Но смеялся он недолго, все случилось за секунду. Вот Тсуна на другой стороне зала, вот он уже рядом с противником, через мгновенье его голова крошит меч Мочиды об его же лоб. Ещё секунда и тот валится на пол. Чего-чего, а этого Киоко не ожидала, если бы нии-сан был здесь, то обязательно издал свой коронный клич: "ЭКСТРИМ!" Но на этом все не закончилось, Тсуна замахнулся над Мочидой, и Киоко даже испугалась... Все же он выглядел довольно устрашающе с горящими огнем глазами. Вдруг убьет? Но Тсуна не ударил, он вцепился Мочиде в волосы и вырвал клок. А затем ещё и ещё, пока голова Мочиды не стала гладкой как яичко. Этот Тсуна, сейчас больше похожий на екая из любимых Киоко сказок, поднес волосы судье. Все вокруг закричали: Тсуна победил! В этот раз Киоко все же смогла подойти к нему. – Тсуна-кун, – обратилась Киоко. И он вздрогнул, будто она его пугает. "Это даже мило, – улыбнулась Киоко в мыслях, – только что такое сделал, а посмотреть на меня боится". Она подумала, что такой Тсуна вряд ли мог быть гадким извращенцем. "Может это шутка? – пришла ей в голову идея. – Точно! Хана всегда мне говорит, что я не понимаю шуток..." И она, чуть смутившись от осознания своей "глупости" сказала ему: – Извини, что я вчера испугалась и убежала. Мне друзья постоянно говорят, что я не знаю, когда стоит смеяться... Она посмотрела в его лицо, Тсуне, кажется, всё ещё было неловко. "Он такой интересный парень...а главное добрый... Нужно его поддержать!" – решила Киоко и, как и всегда солнечно улыбаясь, выпалила: – Ты невероятен. Как будто бы ты не какой-то там обычный парень! И она правда так считала. Для Киоко, обожающей яркие, необычные вещи и людей, такие слова казались лучшим комплиментом из всех. И, быть может, кого-то такие слова могли бы обидеть. Но сердце Тсуны пропустило удар, а краска залила лицо. Он определенно был счастлив. Тсуне не нравились методы Реборна, но сегодня он смог подружиться с Киоко-чан. О чем он радостно сказал своему маленькому репетитору. Тот же насмешливо и чуть недоуменно сначала посмотрел вслед веселой Киоко, которая только что спокойно говорила с полностю голым мальчишкой, выдравшим волосы ее ухажеру. А потом перевел взгляд на не менее радостного Тсуну, который уже даже не пытался прикрыться и сказал: –Знаешь, глупый Тсуна, я понял, почему она тебе нравится. Вы оба странные. – Эээ! Реборн! Не смей обижать Киоко-чан! Она просто очень понимающая!