Желанная Львица

— Я не понимаю, — сказал Рон, останавливаясь у окна. — Как это вообще возможно? Он вернул себе лицо? То самое, человеческое? Том Реддл, который выглядит сейчас как нормальный человек? — Не как нормальный, — поправил его Аластор Грюм. — Как красивый. Студенческие годы, говорят. Чёрт бы побрал этого ублюдка. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, поднимая голову. — Пожиратели, — Грюм сплюнул на пол, не стесняясь. — Тех, кого этот выродок отпустил. Распустил свою гребаную армию, как будто они ему больше не нужны. Некоторые из них сейчас пьют в кабаках и рассказывают такие истории, что уши вянут. Говорят, он стоял на коленях в снегу и выл, как раненый зверь. Рон присвистнул. — И ты веришь этому? — Я верю фактам, — рыкнул Грюм. — А факт в том, что этот ублюдок отпустил Макгонагалл. Живую, ты это понимаешь, Поттер? Гарри кивнул. — В этом-то и дело. Если бы он хотел от неё избавиться, если бы она стала ему не нужна... он бы её убил. Это же Волдеморт. — Может, он её унизил настолько, что она ему надоела, — буркнул Рон, — Или выбросил, как ненужную вещь. После всего, что он с ней делал... — Нет, — Гарри резко поднялся, подошёл к карте. — Что-то здесь не так. Если бы она стала не нужна, он бы её убил. Это же очевидно. Волдеморт не оставляет живых врагов. А тут... отпустил. — Умные слова, Поттер, — Грюм стукнул своей деревянной ногой об пол. — Я тоже об этом думал. Этот гадёныш, Реддл, что-то задумал. Или... — он замолчал, его магический глаз остановился. — Или он изменился. — Ты сам-то в это веришь? — хмыкнул Рон. — Я верю в то, что видел, — отрезал Грюм. — А видел я многое. И знаешь, что я тебе скажу? Любовь — это такая штука... она ломает даже самых крепких ублюдков. Если этот выродок и правда полюбил её... — он сплюнул снова. — Тьфу! Слова эти проклятые из меня лезут, как из помойки. — Ты думаешь, он её полюбил? — Гарри посмотрел на Грюма с удивлением. — Я думаю, что этот гад использовал её как шлюху, — взорвался Грюм, его лицо побагровело. — Держал в плену, насиловал, заставил вынашивать своего ублюдка, а потом, когда ребёнок сдох, выбросил её, как дохлую кошку! Он закашлялся, махнул рукой и отвернулся к окну. — Но он отпустил её, — тихо сказал Гарри. — И себя изменил. Это чего-то да стоит. — Стоит? — Рон подошёл к нему. — Гарри, она могла умереть по дороге. У неё нет палочки, нет сил, нет ничего. Ты представляешь, что она пережила? А ты говоришь — «стоит»... — Я говорю, что мы должны её найти, — ответил Гарри. — Согласен, — Грюм повернулся к ним. Его единственный глаз горел. — Но как? Где её искать? Она могла пойти куда угодно. К своим родственникам? У неё их нет. К друзьям? Кто из друзей рискнёт спрятать её, если Волдеморт одумается и вернётся? Или она просто идёт сюда? Пешком? — У неё нет палочки, — напомнил Гарри. — Она не может аппарировать, не может связаться с нами. Она идёт ногами, если вообще идёт. — Если она жива, — мрачно добавил Рон. — Она жива, — Гарри посмотрел на друга. — Я знаю, я чувствую. — Опять твоё чутьё, Поттер? — проворчал Грюм, но без обычной язвительности. —Допустим, она жива. Она бы пошла сюда. — Тогда почему её до сих пор нет? — спросил Рон. — Сколько времени прошло с тех пор, как её отпустили? — Неделя, — ответил Гарри. — Почти. — Неделя. От Малфой-Мэнора до Хогвартса. Это возможно, если она в хорошей форме. Но она не в форме.Её пытали, она потеряла ребёнка... Гарри, она могла не дойти. — Не говори так, — резко оборвал его Гарри. — Она дойдёт. Она — Макгонагалл. Она сильнее, чем мы все вместе взятые. — Сильнее, — согласился Грюм, — но не бессмертна. И если у неё нет палочки, она вообще беззащитна перед любой тварью, в её та возрасте. Не говоря уже о Пожирателях, которых этот псих отпустил. Некоторые из них могут захотеть отомстить. Или просто развлечься. — Мы найдем её первыми, — Гарри ударил кулаком по столу. — Организуем поисковые отряды. Прочешем все дороги от Малфой-Мэнора до Хогвартса. — Это сотни миль, Поттер, — вздохнул Грюм. — И снегопад. И мы даже не знаем, пошла ли она вообще в нашу сторону. — Ей некуда было идти, — упрямо сказал Гарри. — Я знаю. — Хорошо, — Грюм кивнул, принимая вызов. — Тогда надо начинать сейчас. Каждая минута на счету. Я пойду в министерство. Ты — своих людей из Ордена возьми. Уизли — пусть прочешет окрестности на метле. И молитесь, чтобы мы успели. — А если её найдут Пожиратели? — тихо спросил Рон. — Тогда мы пойдём на войну, — ответил Гарри. — Снова. В кабинете повисла тишина. Портреты на стенах, наконец, зашевелились, зашептались, обсуждая услышанное. Старый директор Диппет, чей портрет висел над камином, кашлянул: — Мисс Макгонагалл — замечательная женщина. Я надеюсь, вы найдёте её. И приведите в порядок. У неё, должно быть, нет сил даже на то, чтобы... — Чтобы защитить себя, — закончил Грюм. — Знаем. Поэтому и торопимся. Он направился к двери, но на пороге остановился, обернулся. — Поттер. Ты уверен, что это не ловушка? — Нет, — честно ответил Гарри. — Но мы не можем сидеть сложа руки. — Правильно, — кивнул Грюм. — Не можем. Он вышел, громко топая своей деревянной ногой. Рон вздохнул, почесал затылок. — Гарри... а если он прав? Если это ловушка? — Тогда мы в неё попадём, — Гарри посмотрел на друга. — Но сначала найдём её. Живую или... — он запнулся. — Живую. — Живую, — повторил Рон и вышел следом за Грюмом. Гарри остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на заснеженный двор Хогвартса, на чёрные деревья Запретного леса. — Черт! Где же ты, Минерва! — Он со злостью ударил кулаком в окно.

***

Семейство Уизли, казалось, не замечало ни ветра, ни снега. Гермиона держала за руку маленького Хьюго, который сосредоточенно лизал огромный шар розового мороженого, совершенно не обращая внимания на погоду. Рон шёл рядом, засунув руки в карманы мантии, его дыхание облачками пара вырывалось в холодный воздух. — Мама, почему мороженое не тает? — спросил Хьюго, поднимая глаза на Гермиону. — Потому что оно магическое, дорогой, — ответила она, улыбнувшись. — Для таких холодных дней. — Круто, — Хьюго снова принялся за мороженое, оставляя розовые разводы на щеках. Рон бросил на сына короткий взгляд, но мысли его были далеко. — Надо, чтобы министерство отправило авроров, — сказал он, понижая голос. — Немедленно, каждый день на счету. Если Макгонагалл ещё жива... — Я уже отправила, — перебила Гермиона, не глядя на него. — Ещё вчера, три группы. Они прочёсывают все дороги от Малфой-Мэнора до Хогвартса. Рон остановился. — И ты молчала? — Я не молчала. Ты не спрашивал, — она повернулась к нему. — Рон, я работаю в министерстве не для того, чтобы сидеть сложа руки. Как только стало известно, что её отпустили, я подняла всех, кого могла. Он покачал головой, но не стал спорить. Вместо этого он продолжил идти, и Гермиона с Хьюго поравнялись с ним. — И как, есть новости? — спросил он тихо. — Никаких, — призналась Гермиона. — Снегопад, метели, видимость нулевая. Плюс она могла свернуть с дороги, спрятаться в лесу, найти убежище. Она умная женщина, Рон. Она не будет идти по открытой местности, если чувствует опасность. — Или она просто не может идти, — мрачно заметил он. — Ты подумала об этом? Гермиона замолчала. Конечно, она думала. Она думала об этом каждую минуту последних дней. О том, что Макгонагалл могла умереть от голода, от холода, от того, что у неё не было палочки и магии. О том, что её могли найти Пожиратели, которым Волдеморт приказал разойтись по домам, но которые могли решить поквитаться с бывшей пленницей Тёмного Лорда. — Думала, — наконец ответила она. — Но я не хочу думать о плохом. — Я тоже не хочу, — вздохнул Рон. Хьюго, закончив с мороженым, вытер лицо рукавом и потянул мать за руку. — Мама, а вы о ком говорите? — О нашей старой профессоре, милый, — Гермиона погладила его по голове. — Очень сильной и храброй женщине. — А почему она потерялась? — Она не потерялась, Хьюго, — ответил Рон, глядя прямо перед собой. — Её украли, очень плохой человек, а теперь она идёт домой. — И вы её ищете? — Ищем, — кивнул Рон. — Найдёте? Рон и Гермиона переглянулись. — Найдём, — сказала Гермиона. — Обязательно найдём. Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Потом Рон заговорил снова: — Гермиона... ты правда думаешь, что он отпустил её из-за того, что... Она посмотрела на мужа, удивлённая вопросом. — Конечно! Он мог убить её. — Брось, Гермиона. Кто? Он? Волдеморт? Ты сама-то в это веришь? — А почему нет? — она остановилась, заставляя его тоже замедлить шаг. Хьюго, увлечённый облизыванием вафельного рожка, не обращал на них внимания. — Рон, он же человек, ну… был человеком. Том Реддл родился человеком, с сердцем, с чувствами. Да, он их похоронил глубоко, изуродовал свою душу крестражами, но... — Но он же псих, Гермиона! — всплеснул руками Рон. — Он убивал, пытал, насиловал... прости, но это же очевидно! Он не способен любить! — А я думаю, что способен, — ответила она. — Просто эта любовь... она не такая, как у нас. Она больная, извращённая, разрушительная. Иначе зачем ему всё это? Зачем держать её столько месяцев? Зачем заботиться о её здоровье? Пожиратели рассказывали, что он сам проверял её еду, сам приносил лекарства, сам следил, чтобы она не голодала. Они были в шоке. — Чтобы ребёнок выжил, — напомнил Рон. — А после того, как ребёнок погиб? — Гермиона посмотрела на него в упор. — После этого он мог убить её. Но неа. Он продолжал ухаживать за ней. Кормить, лечить, пытаться вернуть к жизни. Это не похоже на поведение человека, который не умеет любить. И это — лишь малая часть из рассказов пожирателей. Рон молчал, переваривая услышанное. — А теперь, — продолжила Гермиона, — он отпустил её. Он любил её давно и думаю, что он сам не знал этого до самого конца, а когда узнал... было поздно. Она уже ненавидела его. И он отпустил её, потому что любил её. Они снова замолчали. Хьюго доел рожок и теперь с интересом разглядывал витрину магазина сладостей. — Папа, купишь мне ещё? — попросил он. — Сынок, ты только что съел одно, — Рон улыбнулся, стараясь прогнать мрачные мысли. — Замёрзнешь. — А я хочу! — Купи, — тихо сказала Гермиона. — Пусть радуется, пока есть возможность. Рон вздохнул, достал монету и направился к продавцу. Гермиона осталась стоять с Хьюго, глядя, как снег кружится над их головами. — Мама, — Хьюго потянул её за руку. — А тот плохой дядя, который украл профессора... он правда её любил? Гермиона посмотрела на сына. В его глазах была та детская мудрость, которая иногда поражает взрослых своей прямотой. — Не знаю, милый, — честно ответила она. — Но мне кажется, что да. Просто он не умел любить правильно и поэтому потерял всё. — Жалко его, — сказал Хьюго и снова уставился на витрину. Гермиона погладила его по волосам и подумала, что, возможно, в этой детской фразе была главная правда , жалко даже Тёмного Лорда, потому что нет ничего страшнее, чем осознать любовь, когда уже поздно. Когда та, кого ты любишь, уходит навсегда.

***

Гарри Поттер стоял положив руку на высокую спинку, и смотрел в пустое пространство перед собой. В кабинете было тихо. Невилл сидел на стуле для посетителей, — Нуу, что выяснили? Есть у тебя новости? Гарри не ответил. Он продолжал смотреть в пустоту, и его пальцы впились в деревянную спинку кресла. — А я слышал новые новости, — продолжил Невилл, — Говорят, профессор ушла из Мэнора не одна, кто-то сопровождал её. Гарри медленно повернул голову. — Я знаю, — сказал он глухо. — Слышал. — И кто это? — Невилл подался вперёд. — Кто был с ней? Друг? Союзник? Пожиратель, который перешёл на нашу сторону? Гарри усмехнулся — надрывно. — Не имею понятия. Даже имени не знают. Пожиратели, которых отпустил Волдеморт, говорят, что какой-то молодой парень всё время крутился рядом с ней. Помогал с зельями Снейпу. Но кто он, откуда, как его зовут — молчат. Боятся, или действительно не знают. — Молодой парень? — переспросил Невилл. — Может, он хотел ей помочь? Может, он её спас? — Спас? — Гарри резко развернулся, его глаза вспыхнули. — Невилл, мы ничего не знаем! Мы не знаем, жив ли он вообще! Не знаем, куда они пошли! Не знаем, почему Волдеморт вдруг отпустил их обоих! Мы вообще НИЧЕГО не знаем! Он ударил кулаком по столу, и стопка пергаментов со звоном разлетелась по полу. — Гарри... — начал Невилл, поднимаясь. — Нет! — выкрикнул Гарри, отступая от стола и хватаясь за голову. — Я не могу больше! Я не могу сидеть здесь, в её кабинете, и ничего не делать! Она учила меня, Невилл! Она защищала меня перед директором, верила , когда никто не верил! А теперь... Её не могут найти! Идиоты! Голос его сорвался. Он повернулся к стене и с силой ударил по ней ладонями, упираясь, пытаясь сдержать то, что рвалось наружу. — Я не могу, больше — прошептал он, его дыхание стало прерывистым. — Я не могу... Невилл подошёл ближе, но не решился коснуться. Он видел, как дрожит спина друга, как напряжены его плечи. И знал, что сейчас произойдёт. — Почему? — закричал Гарри, глядя на Невилла красными глазами. — Почему мы не можем её найти? Что за уроды в Министерстве?! — Не знаю, — тихо ответил Невилл. — Но Они сделали всё возможное и делают до сих пор, Гарри. Успокойся. — А если уже поздно? Если они опоздали?! — Не поздно, — сказал Невилл. Они замолчали. Гарри резко поднялся с колен, выпрямился, и в его глазах, только что полных отчаяния, сейчас загорелся тот самый огонь, который Невилл видел много раз во время войны. Огонь, который вёл их вперёд, когда все остальные отступали. — Я должен был идти и искать её, с самого начала! — снова вскрикнул он — Но ничего, сейчас пойду и начну искать её. Я верну её домой. Невилл выпрямился, глядя на друга с растущим ужасом. — Ты... что? — Что что? пойду искать Миневру, — повторил Гарри, не глядя на Невилла. Он подошёл к вешалке, снял свою мантию и начал натягивать её. — Один. — Ты сошёл с ума! — Невилл шагнул к нему, преграждая путь. — Гарри, ты слышишь себя? Мы не знаем, куда она пошла! Как ты её найдёшь?! — Найду, — Гарри отодвинул его руку и продолжил одеваться. — Гарри, прошу тебя! — Невилл почти кричал. — Подумай! Она же сильная ведьма! Если бы она могла добраться до Хогвартса, она была бы уже здесь! Это её дом! Её жизнь! Гарри замер, держа в руках перчатки. Он медленно повернулся к Невиллу. — Вот именно Невилл! — сказал он Гарри. — Если бы могла — пришла бы. Значит, не может. Значит, ей нужна помощь. Ещё больше, чем мы думали. — И ты один собрался её спасать? — Невилл покачал головой. — Гарри, это безумие. Ты не знаешь, где она, ты не знаешь, что с ней, ты даже не знаешь, в какую сторону идти! — Буду искать, — Гарри натянул перчатки. — Пойду по дорогам от Мэнора. Рано или поздно наткнусь на след. — На снегу? — Невилл указал на окно, за которым кружила позёмка, заметая всё вокруг белым саваном. — Там уже всё замело! Через день-два не останется ни следа, ни тропинки! Ты просто замёрзнешь в снегу, и тебя никто не найдёт! — Тогда меня найдут, когда будет тепло, — усмехнулся Гарри. Он шагнул к двери, но Невилл встал перед ним, широко расставив руки. — Я не пущу тебя, Гарри. Не пущу потому, что я не хочу хоронить ещё одного друга. Гарри посмотрел на него, тяжело. — Невилл, — сказал он , — Она верила в меня. Она рисковала жизнью ради Хогвартса, ради нас. Я не могу... я не могу сидеть здесь и ждать, когда кто-то другой её спасёт. — А если она уже мертва? — вырвалось у Невилла, и он тут же пожалел об этом. Гарри вздрогнул, будто от удара. — Тогда я привезу её тело… — Гарри... — Хватит, — перебил его Гарри. — Я решил. Он отодвинул Невилла в сторону, толкнул дверь и вышел в коридор. Невилл остался стоять в пустом кабинете, глядя на закрытую дверь, на пустое кресло у стола, на умирающий огонь в камине. — Мерлин, помоги ему. — прошептал он.

***

Мэнор Двор Малфой-Мэнора был пуст. Снег, выпавший за последние дни, лежал нетронутыми сугробами, только у фонтана, где кто-то расчистил место, темнела мокрая плитка. У этого фонтана и сидел Том Реддл. Он сидел на холодном камне, не чувствуя ни холода, ни времени. Его руки безвольно лежали на коленях, голова была опущена. Чёрные волосы падали на лоб, скрывая глаза. Он не двигался уже, наверное, час. Или два. Или день — чёрт его разберёт. Северус Снейп стоял в тени арки, ведущей во внутренний двор, и смотрел на эту картину уже битый час. Тёмный Лорд, разрушивший полмира, сидел на фонтане, как потерянный щенок, и смотрел в одну точку. — Чёрт, — выругался Снейп себе под нос, отлипая от стены. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он решил подойти. Снег хрустел под ногами. Том не поднял головы даже когда тень Снейпа упала на него. — Мой лорд, — начал Снейп. — Всё... в порядке? Том поднял голову. Его лицо — то самое, новое-старое лицо, которое сводило с ума всех, кто его видел, — было бледным, осунувшимся. Под глазами залегли тени, губы потрескались. — В порядке? — переспросил он, — Северус, посмотри на меня. Скажи... я хорошо выгляжу? Снейп замер. Блядь, никогда в жизни он не думал, что Тёмный Лорд будет спрашивать его, хорошо ли он выглядит. Это было настолько... — Вы выглядите, — он запнулся, подбирая слова, — как в школьные годы, мой лорд. Как Том Реддл молодым и красивым. — Красивым, — повторил Том, горько. — Какого хрена, Северус? Он наклонился над водой фонтана, вглядываясь в своё отражение. Лёд уже растаял, вода была спокойной, гладкой, как зеркало. И в этом зеркале на него смотрел не Лорд Волдеморт, не змееподобный монстр, наводивший ужас на весь мир. На него смотрел Том Реддл. Тот, кем он был до того, как разорвал свою душу на куски, тот кто нравился девушкам на Слизерине, тот, кто мог бы жить нормальной жизнью, если бы... если бы он только знал, что такое нормально. — Тридцать шесть, блядь, лет. А выгляжу на шестнадцать. Какого хера?! Я не просил этого! Я не просил возвращать это лицо! Оно было гребанным символом моей силы! Моей власти! А теперь... теперь я похож на мальчишку! Снейп молчал. Он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить Тому то, что тот сам уже понял, но боялся признать. — Из-за неё, — наконец сказал Снейп, решившись. — Из-за неё, мой лорд. Ваша внешность... изменилась. Вы окончательно признали что любите… Том поднял голову. — Любовь, — выплюнул Том, и это слово прозвучало как ругательство. — Блядь. Она заставила меня плакать, Северус! Плакать! Я, Тёмный Лорд, стоял на коленях в снегу и выл, как собака! А ты говоришь — любовь! — Вы хотели услышать правду, мой лорд, — Снейп выдержал его взгляд, — Вы получили её. Том отвернулся. Снова уставился в воду. Своими пальцами — длинными, изящными — провёл по глади, разбивая отражение. — Я хочу её вернуть, — сказал он вдруг, и его голос сорвался на шёпот. — Я хочу, чтобы она была здесь. Хочу чувствовать её запах, слышать её голос, видеть её глаза. Даже если она ненавидит меня, даже если проклинает… я хочу, чтобы она была рядом. Это... это нормально, Северус? — Да, мой лорд, — тихо ответил Снейп. — Это она и есть. Том закрыл глаза. — Иди, Северус, — наконец сказал Том, не открывая глаз. — Оставь меня. Снейп кивнул, хотя Том не мог этого видеть, и бесшумно развернулся. Он прошёл несколько шагов, потом остановился, обернулся. — Мой лорд, — сказал он. — Она... она будет в безопасности. Я позабочусь об этом. — В безопасности? Северус, нет безопасности в мире, где есть такие ублюдки, как я. Но если ты сможешь... если ты сможешь дать ей хоть немного покоя... сделай это, ради неё… или просто ради того, что мы оба — два конченых идиота, которые любили одну женщину и умудрились её потерять. Снейп не ответил он просто ушёл, оставив Тома одного у фонтана. Снег снова пошёл, падая на чёрные волосы, на плечи, на руки. Он вытянул руку, и его палец — длинный, бледный, с идеальным ногтем — коснулся пушистой поверхности сугроба. Он начал выводить буквы. М. И. Н. Е. Р. В. А. — Минерва, — прошептал он. А потом его накрыло. — СУКА! — заорал он, вскакивая. — ГРЕБАННАЯ СУКА! Он ударил ногой по сугробу, разметая снег вместе с её именем. Буквы разлетелись белыми брызгами. — Ты выбрала его! — он кричал в пустоту, в небо, в снег, срывая голос. — Выбрала этого щенка, этого червя! Вместо меня! Вместо Того, кто строил для тебя империю! Вместо Того, кто готов был дать тебе всё! А ты... ты выбрала старую потертую пижаму этого ничтожество! Он метался по двору, пиная сугробы, сбрасывая снег с веток, круша всё, до чего мог дотянуться. — Он молодой? — шипел он, представляя её перед собой. — Красивый? Свежий?! А я что?! Я — ТОМ РЕДДЛ! Я — ВОЛДЕМОРТ! Я — СМЕРТЬ! Но нет, тебе нужен какой-то говнюк, который даже палочку не имеет! Который не сможет защитить тебя! Который сдохнет от первого проклятия, встретив Пожирателя! Он остановился, тяжело дыша, и рухнул на колени прямо в снег. Кулаки впились в белую массу. — Почему? — прошептал он, и голос его сорвался. — Почему не я? Только потому, что я старше? Что я сделал тебе больно? Но я... я менялся! Ради тебя! Я отпустил тебя! Какого хрена тебе ещё нужно, Минерва? Чтобы я умер? Чтобы я исчез? Хорошо! Я исчезну! Я пропаду! Но ты... ты будешь помнить меня. Потому что я — тот, кто любил тебя, не как этот мальчишка, который играет в любовь, потому что ему нечем больше заняться. Неет!! Я ненавижу тебя! — заорал он в небо, вкладывая в крик всю свою боль. — Ненавижу за то, что заставила меня почувствовать! За то, что вырвала моё сердце и растоптала его! Ненавижу тебя, МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ! И сразу после этого он прошептал, едва слышно: — Но я всё равно люблю тебя. Господи... — и до Бога добрался — как же я тебя люблю... Он схватился за горло, царапая кожу, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. — Мои глаза ищут тебя… Я смотрю на этот чёртов двор, на эти стены, на этот снег — и везде вижу тебя. Твои волосы, когда ты спала, твои глаза… господи, какие у тебя глаза… как я могу жить без них? Как я могу дышать, если ты забрала с собой весь мой кислород? Он рухнул на спину, раскинув руки в стороны, и смотрел в серое, равнодушное небо. — Ненавижу тебя! — закричал он снова. — Я был монстром, Минерва! Я был ублюдком! Но я был счастлив. А теперь, каждая вена, каждая клетка моего тела кричт о тебе! Он замолчал, наверное голос сел. — Если ты когда-нибудь прочтёшь это в моём сердце, — прошептал он, закрывая глаза. — Знай, даже превратившись в прах, я буду искать тебя везде. Потому что ты — моя жизнь, ты — моя смерть, ты — моя любовь, единственная, первая и последняя. Его лицо, прекрасное и молодое, было мокрым от слёз, он не вытирал их, пусть текут. Ему было плевать. Тридцать шесть лет, а он чувствовал себя мальчишкой. Тем самым мальчишкой, который впервые вошёл в Большой зал Хогвартса. Ему было одиннадцать, чёрт возьми. Он шёл между столами, чувствуя на себе любопытные взгляды, и понятия не имел, что через несколько секунд его жизнь изменится навсегда. Распределяющая шляпа кричала «Слизерин!», и он уже шагнул к столу, но что-то заставило его обернуться и увидел её. Минерва Макгонагалл сидела за преподавательским столом. Молодая, красивая, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, и глазами, от которых у него, мальчишки, перехватило дыхание. Она смотрела на него. — Мистер Реддл, — сказал директор — Проходите, не задерживайтесь. Он кивнул, опустил голову и пошёл к слизеринскому столу. Северус стоял под аркой, смотрел на своего повелителя и не знал, что делать. — Прости, Минерва, — прошептал он, отворачиваясь. — Ты даже не знаешь, в кого влюбилась, а кого потеряла.