Спектр чувств

***

Осло. Декабрь. 1998 год. Город вовсю готовился к празднованию Рождества: повсюду были развешаны украшения, каждый вечер окна буквально светились от изобилия гирлянд, в домах уже ставили ёлки и развешивали носки для конфет, дети с предвкушением ожидали Санта Клауса. — Нет, я считаю, что нас уже можно допустить до празднования Йоля с шабашем! — на весь дом звучал возмущенный мальчишеский голос. Его обладатель кудрявый мальчик небольшого роста и капризного характера, — Бьёрн топал ножкой, стоя напротив своей мамы и Аделаиды Ланор. А за спиной мальчика стояла низенькая и щуплая белокурая девочка, которая хоть и не говорила с таким же запалом, но смотрела на родителей не менее грозно. — Успокоились, — повысила голос мать мальчика, смотря строгим взглядом на сына и его подружку. — Мам, ты хотя бы скажи! Нам уже одиннадцать лет, мне вообще скоро двенадцать! Почему мы не можем праздновать вместе с шабашем? — упрямо говорила девочка, притопнув ногой. Мать девочки лишь покачала идеально уложенными темными волосами и сказала: — Вы слишком малы. Я знаю, что вы давно выучили все обряды. Но на празднование допускаются дети не младше 13 лет, — более спокойно поясняет Аделаида, но это вызывает лишь фырканье у Бьёрна. — Я гораздо талантливее любой тринадцатилетки в нашем ковене! — насупившись говорит мальчик, грозно смотря на свою родительницу. — И всё же, правила ковена священы и не должны быть нарушены. Магия — порядок, а вы создаете хаос, — слегка фанатично говорит мать Бьёрна, поглаживая мальчика по голове, а после тянется к Селине. Та отшатывается, смотря рассерженным взглядом. — Да кому нужны эти правила! Этот порядок! — взмахнуть рукой говорит Селина, а после тянет своего друга за руку, чтобы вырвать из объятий этой фанатичной женщины. — Так всё. Это уже ни в какие рамки! Бьёрн и Селина вы никуда не идёте. А если продолжите спорить, то ваши подарки заберут во время Дикой Охоты, — строго говорит Аделаида, смотря на детей, которые не выглядят испуганными. Спорить с миссис Ланор никто не стал, дети склонили головы и, обиженные, развернулись и ушли в игровую комнату. Йольская ночь была чудесна и особенно нравилась малолетним проказникам не просто так. Родители оставляли детей дома одних, чтобы отправиться на шабаш. Это был чуть ли не единственный шабаш, куда разрешалось приходить вместе с мужами или женами без магических способностей. Фредерик, далекий от магии, с удовольствием присутствовал на шабашах; даже Аделаида, которая не полагалась на волшебные силы и в общем -то не особо любила магию, тоже с удовольствием посещала такие собрания ковена. Раньше маленькую Селину оставляли с Амбрусом во время Йоля, но вскоре, с появлением у девочки друзей и некоторой самостоятельности, вампир заскучал. А потому, он лишь делал вид, что сидит с девочкой, а сам сбегал чуть ли не через минуту, как уходили Аделаида и Фредерик.Дети этому очень радовались, так как это был чудесный повод пригласить в дом и других друзей. Лейла стучит в дверь особым образом, и ей тут же открывают. Девочка тут же бросается к друзьям обниматься. — Смотрите, что я принесла! — в руках у девочки целая коробка каких-то пончиков, покрытых стеклянной карамелью. — Ой, я как раз не ужинал! — говорит Бьёрн, но почти сразу Селина звучно шлепает его по рукам. — Потом поешь, — фыркает девочка, забирая коробку из рук Лейлы, и относит её в холодильник. — Двойняшки где? — Придут сразу на ярмарку. Их родители отправятся на шабаш позже, поэтому они ждут их ухода, — опустив подбородок, говорит Лейла. Её темные и крайне непослушные кудри тут же падают на лицо. — Тебе это никак твой любимый Эйван сказал? — насмешливо говорит Бьёрн от чего щёчки Лейлы тут же вспыхивают румянцем. — Никакой он не любимый! — притопнув ножкой говорит Лейла, чем вызывает смех Бьёрна. — А чего же покраснела вся? — Это от холода! — ещё более смущённо говорит Лейла. — Ой ли? От холода! А не от влюбленности в эту Шпалу, — всё также смеется Бьёрн, но в разговор вмешивается Селина: — Ты чего? Завидуешь, что ниже Эйвана? Да ты и Кейтлин ниже. Она даже говорила, что ты — милый коротышка, — слегка язвительно говорит девочка и тянется к тепловой зимней курточке с шапочкой, чтобы уже одеться перед выходом на улицу. — Кейтлин говорила, что я милый? — удивленно хлопает ресницами мальчик, смотря на подруг. А на щёчках Бьёрна появляется легкий румянец. — Да вы оба в двойняшек влюблены! — удивленно восклицает Селина, смотря на друзей. — Ничего мы не влюблены! — хором говорят Лейла и Бьёрн. Компания друзей взрывается смехом, и они выходят из дома на холодную улицу рождественского Осло. Они достаточно долго идут по украшенным улочкам, закидывая друг другу за шиворот большие снежки, а также ставят подножки на скользких тропинках. Бьёрн постоянно дергает за веточки деревьев, припорошенных снегом, чтобы большие ледяные кучи свалились на друзей. Селина всё пытается словить снежинку языком, а Лейла всё причитает, как и её мама, что они заболеют, но продолжает смеяться. Но в итоге они наконец-то доходят до старого клёна, рядом с ним находится узкая тропинка. — Эй! — громко восклицает Лейла, когда ей в голову прилетает большой снежок. Из старого орешника показываются две шапки с помпоном и слышится детский смех. — Прости, я целился в Бьёрна, — виновато, почесывая затылок, говорит Эйван стоит им с сестрой наконец-то выбраться из куста. — Ну спасибо, — фыркает Бьёрн. — Вы зачем в орешник спрятались? Вы же его поломали весь! — удивленно спрашивает Лейла, подходя к кусту и осматривая сломанные ветви. Она тут же бережно берёт одну в руку и пытается вылечить её магией, что, к счастью, получается, и веточка срастается. — Сейчас бы магию на какой-то куст тратить! — фыркает Кейтлин, но все же подходит к подруге и помогает ей вылечить орешник. — Оказывается, не все взрослые уже ушли на шабаш. Мы пока вас ждали услышали шаги — пришлось срочно прятаться, а тут только этот дурной орешник, — спокойно поясняет Эйван. — А почему орешник — дурной? — удивленно спрашивает Селина, рассматривая кусты вокруг себя. Она подходит к одному из них, чувствуя, как растение буквально искрится от наполнявшей его магией. — Смотрите, как много магии! — Да потому что шабаш уже идет, а мы тут кусты обсуждаем! Пошлите скорее! — возмущается Бьёрн и тянет Селину за руку в сторону старого клёна, остальные следуют за ним.

***

После приключения в больнице мне становилось страшно ходить в школу, выходить из дома, находиться в городе. Да, каких-то прямых доказательств у меня не было. Но страх не отпускал. Я стала подозрительной, нервной и ужасно настороженной. После больницы, приехав домой, первое, что я сделала — нашла все свои записи и книги, связанные с рунами. Записей было очень мало, да и не верила я в них толком, но рядом с плинтусами, а также под входным ковриком и на подоконниках все же вырезала все защитные руны, которые смогла найти. Свято верила, что не просто так испортила паркет в доме и эти руны хоть как-то защитят меня. Спала я ночью чутко, просыпалась от каждого шороха, будто боясь, что вот-вот в доме появится неизвестный. Амбрус не отвечал. Я оставила ему целую кучу сообщений, умоляла проверить город по своим каналам, оставляла гневные сообщения на автоответчике. Все было бестолку. В моменте мне казалось, что он специально игнорирует меня. Ну не мог он, будучи самым ответственным из людей в моей жизни, просто так не отвечать мне! В очередной раз мне начинало казаться, что и с ним что-то случилось. Успокаивало лишь то, что и на такой случай у Амбруса был план. Он всегда говорил мне: «Если со мной что-то случится с тобой свяжутся и помогут найти новое убежище». Слышать такое было удивительно, учитывая, что он не мог дать гарантии моей выживаемости после восемнадцатилетия. С самого утра собираться на Рождественский бал было отвратительно. Если еще пару дней назад мне хотелось нарядиться, потанцевать и, возможно, выпить слабоалкогольного пунша, как в глупых сериалах. Теперь же я желала спрятаться и дождаться, когда уже прилетит мой милый опекун, а после свалить свои проблемы на него, как в детстве купить коробку пончиков и отправиться гулять по снежному лесу. Жаль, мои желания никогда не учитывали. Платье было отпарено идеально, оно блестело в солнечных лучах и манило быстрее надеть его. Такие же блестящие туфли лежали в коробке, ожидая своего часа. Я лежала в кровати, ругаясь на надоедливые лучи и ожидала, когда по мою душу придет хоть кто-то. Неважно будет это Амбрус, неизвестная ведьма, Верховная, очередной недоброжелатель или Джессика. К слову о последней, с самого утра мой мобильный разрывался от её сообщений. В каждом говорилось о том, как она волнуется, как ждет приглашения от Майка Ньютона на медленный танец, как мечтает сразить всех своим нарядом. На её энтузиазм я отвечала коротко и ясно: «Класс». К обеду я смогла выползти из под одеяла, лениво приготовила поесть, а после снова легла, в этот раз на диван. Теперь мой телефон стал разрываться от сообщений Анжелы. Она писала не так много, как Джессика. Я бы даже сказала, что вдвое меньше. Поразительно, но девушка обладала такой чуткостью, что даже не видясь со мной, смогла определить моё не самое лучшее настроение. Все её сообщения были посвящены волнениям за меня и доводам: «Почему Селине Ланор стоит пойти на бал, а не лежать на диване?» Даже в месте нахождения моей тушки девушка была права. В итоге к голосу разума, точнее к голосу Анжелы, я прислушалась. В первую очередь сделала очень простую, но красивую прическу, накрутив волосы на плойку, создавая аккуратную волну, а не вечный объемный стог, что сопровождал меня каждое утро. Решила придать образу аккуратности и собрала белые локоны в так называемую мальвинку. Закрепила пряди невидимками и большим белым бантом с светло-голубым камнем по центру. Макияж я сделала крайне простой, лишь подчеркнула глаза какими-то сияющими тенями, что переливались на свету, подобно снегу. На губы нанесла светлую розовую помаду. Глубокий голубой цвет платья в очередной раз вызывает во мне самый настоящий восторг. А когда я его надеваю, то вовсе хочу упасть от собственной красоты. То ли дома освящение было в разы лучше, чем в магазине, то ли в голове уже стерся образ меня в этой красоте. Но сам факт того, что, надев чудесную легкую ткань, я чувствовала себя принцессой. Оно сидело идеально по фигуре, подчеркивая талию и открывая вид на худые ноги. Более того, фасон платья удлинял силуэт, благодаря чему, я выглядела сильно выше. Складки на юбке создают такой волшебный объем, ткань безумно красиво переливается миллионом блесток, чувствую себя феей из какой-то сказки. На ноги я надеваю каблуки, купленные под влиянием Джессики, которая уверяла меня, что они будут идеально смотреться с платьем. Девушка оказалась права. Туфли с закрытым носом и толстым белым каблуком смотрелись просто идеально, они также были усыпаны огромным количеством блесток и идеально сочетались с платьем. Дополнили образ небольшие серьги и маленькая цепочка из белого золота. Со стороны я напоминала себе снежную королеву: спокойную, хладнокровную, отстраненную деву, — мирские невзгоды для которой были незначительны. На самом же деле внутри бушевала буря и леденящий душу страх. Да, настроение у меня несколько поднялось, но помогло ли это избавится от навязчивых мыслей? Абсолютно нет. Выбора не было. Не переодеваться же мне обратно? С тяжким вздохом я нанесла любимый парфюм с ароматом свежести и морозного холодка, а после взяла в руки небольшой клатч из блестящей ткани в тон платью и вышла из дома, не забыв накинуть пальто. Дорога до школы показалась мне слишком короткой. Из здания уже доносился грохот музыкальных колонок, а из окон спортивного зала повсюду разливался сине-зеленый неоновый свет от ламп и прожекторов. Слышала крики подростков, примечательно, что некоторые уже казались подвыпившими, хотя бал начался чуть меньше часа назад. Вообще, как мне рассказывала Джессика, обычно такие мероприятия проводят во дворе школы, причем выбирают специально ту дату, когда будет наиболее хорошая погода. Но Рождественский бал был исключением, так как все же зима в Форксе была прохладная. И даже если учителя догадывались, что ученики умудряются прогреть себя изнутри веселительными напитками, никто все равно не стал бы рисковать здоровьем детей и поднимать уровень простудных заболевай. Проходя по школе в сторону спортивного зала, где и проходило основное веселье, замечала, что не многие также вырядились, как я. Более того, очень мало кто был в таких нарядных платьях. В основном все присутствующие выглядели как на обычной школьной вечеринке. Попадались девушки в коротких вечерних платьях, но они были скорее исключениями. Я действительно выглядела на их фоне излишне помпезно. — Подруга, да ты сегодня просто неописуемая красотка! — слышу я мужской возглас и почти сразу поворачиваюсь к источнику звука, а именно — к Тайлеру Кроули, который очень вальяжно успел примостить свою ручонку на моей талии. — Спасибо, Тайлер, — вежливо говорю я, а после отхожу, чтобы вырваться из этих «объятий» парня. Он в очередной раз проходится по мне оценивающим взглядом, впрочем, как и остальные ученики вокруг нас. — Селина, я просто шокирована! — восклицает Джессика, подходя ко мне. В неярком освещении зала её темно-розовое платье выглядит чуть ли не красным, и я не могу не отметить, что такой цвет ей идет безумно. Девушка уложила волосы в какой-то безумно красивый пучок, который выглядит очень объемно и неряшливо-красиво из-за её природных кудрей. — Я влюбилась в тебя, красавицу, — подмигиваю девушке, и мы с ней смеемся, обмениваясь объятиями. — А где Анжела? — Эрик украл её, чтобы сделать парочку фото для школьной газеты. Но чувствую, нашу Анжелу Йорки отпустит еще не скоро, — говорит Джессика, поправляя платье. Её слова звучат слегка язвительно, последнее время я замечала, что их отношения с Йорки сильно испортились. Но я не вдавалась в подробности. — А Мэлори? — без особого интереса спрашиваю я, подхватывая с соседнего столика бумажный стаканчик с какой-то газировкой. Принюхиваюсь, но запаха спиртного не нахожу, а потому со спокойной душей отпиваю немного. — Пытается подцепить какого-нибудь из Калленов, наверное, — пожимая плечами, отзывается подруга и также как и я, берет стаканчик с газировкой. При упоминании Калленов я слегка выгибаю бровь. В тоне Джессики звучит легкое злорадство, что неудивительно, ведь она всё еще была в обиде на Эдварда Каллена за отказ пойти с ней куда-то там в прошлом году. — Понятно. Мы с Джессикой еще какое-то время стоим и болтаем на какую-то отвлеченную тему. Если уж быть точнее, то девушка посвящает меня во все те сплетни и истории, которые уже успела насобирать. — Девочки, не поворачивайтесь. Давайте, прикрывайте меня, — неожиданно слышу мужской голос за спиной. Почти сразу понимаю, что это Майк. Конечно, мы не поворачиваемся, более того, продолжаем делать вид, будто увлечены беседой. — Что ты делаешь? — не удерживаюсь от вопроса я. — Добавляю нашему Рождеству немного градуса, — весело фыркает Ньютон, — Кстати, классно выглядишь, Селина. — Спасибо? — интонация получается немного вопросительной. Джессика всё же не удерживается и оборачивается к парню. — Что это? — удивленно спрашивает Стенли, смотря на бутылку в руках у парня. В темноте тяжело разобрать, какой именно напиток он держит в руках. — Разве важно? — посмеиваясь, спрашивает Майк, а после выливает в стаканчики с газировкой самую обыкновенную водку. — Угощайтесь, дамы. — Благодарю, — делая шутливый поклон, говорит Джессика и отпивает немного из стакана, а после сильно морщится. — Фу, как крепко! Селина, пробуй давай! — Я за рулем, — отмахиваюсь от протянутого стаканчика я. — Да мы с Джесс тоже за рулём. От одного стаканчика ничего не будет! — весело отзывается Ньютон, почти залпом допивая собственный напиток. — И все же, я откажусь. Не пью водку. — Так бы сразу и сказала! У Тайлера в машине есть пиво, — все также весело говорит Майк. Я слегка морщусь, представляя вкус дешевого пива, купленного Кроули перед вечеринкой. — Может Селина предпочитает эль? Как настоящий скандинавский викинг, — смеется Джессика. Шутка нашей скромной компании очень заходит, мы смеемся так громко, что ближайшие к нам люди поворачиваются. — Признаться честно, этот викинг предпочитает остаться трезвым, — улыбаясь друзьям, говорю я. — И вообще, Майк, мог бы сказать, что будете проносить алкоголь на праздник. Я бы тогда взяла настоящий норвежский аквавит. — Чего? — недоуменно спрашивает парень. — Скандинавский аналог водки. Очень советую, — поясняю я, а парень кивает с очень умным видом. — Тогда на следующую вечеринку ждем от тебя твой аквавит! Наша дружная компания смеется. Джессика и Майк удаляются, чтобы пронести еще водки — еще не везде ребята успели ее подмешать, а также Тайлеру нужно помочь пронести пиво. Я решаю найти Анжелу. — Кого-то ищешь? — неожиданно слышу из-за спины чей-то голос. Что за желание подкрадываться ко мне сегодня? Слегка вздрагиваю и оборачиваюсь. Удивительно, но за моей спиной стоит как раз Вебер. — Привет! — радостно говорю я, обнимая подругу. — Извини, Эрик совсем разошёлся. Весь вечер предлагает сфотографировать то одно, то другое. Хотя в газету войдут в лучшем случае 2 или 3 фото! — слегка гневно говорит девушка, снимая с шеи массивный фотоаппарат. — Мне кажется, что он просто не хочет расставаться с такой красоткой, — улыбаясь говорю я, девушка покрывается румянцем и смущенно поправляет по привычке очки, которых на ней сегодня нет. Это вызывает во мне легкий смешок. — От красавицы слышу, — улыбается девушка. — Как тебе вечеринка? — Необычно. — хмыкаю я, девушка кажется немного удивленной моими словами. — Необычно? — В Осло в школах редко устраивают вечеринки, — пожимаю плечами я. На самом же деле, всё это было необычно лишь по одной причине: я привыкла к Йольским шабашам, то есть на протяжении нескольких дней гулять всем норвежским ковеном, веселиться и проводить различные обряды. Конечно, в самом Осло Рождество также праздновали, но по сравнению с волшебством Йоля это был детский лепет. — Думаю, в таком большом городе, как Осло, есть и другие места, чтобы весело отпраздновать Рождество. Это в Форксе кроме как устраивать вечеринки в школьном спортзале, больше делать нечего, — призадумавшись, говорит Анжела. Я согласно киваю. — Думаю ты права. — Вот что для тебя будет необычно, так это празднование Хеллоуина! Жаль, правда, что ждать так долго. Я еле сдерживаюсь, чтобы не усмехнуться. Да, может в Норвегии не празднуют Хеллоуин, но ведьмовское сообщество никогда не откажется от празднования Самайна. А его мы привыкли праздновать с большим размахом, да с таким, что любой американец очень удивится. Мы с Анжелой переговариваемся ещё пару минут в спокойной обстановке, я делюсь впечатлениями о Рождестве и жизни в Осло, опуская некоторые магические детали. Она рассказывает мне о Рождестве в Форксе, о планах на будущее, о любви к именно рождественским фотографиям, так как считает их наиболее атмосферными. Вижу, как к нам направляется Джессика со стаканам какого-то напитка в руках. По её слегка кривоватой походке быстро понимаю — девушка уже неплохо так выпила. Она счастливо машет нам рукой и уже почти доходит до нашей компании, как вдруг спотыкается о какой-то шнур на полу, и, будучи уже очень пьяной, не удерживает равновесия. Жидкость из её стакана летит на нас с Анжелой. Я, как плохая подруга, но чистоплотный человек, отскакиваю в сторону, чтобы жидкость из стакана Джессики не попала на платье. Анжела, как хорошая подруга, не задумывается о такой глупости, как чистота платья, а потому порывается словить подругу. Как итог: на зеленом платье Вебер появляется большущее коричнево-золотистое пятно, а Джессика спасается от поцелуя с полом. — Прости-и, — протягивает Стенли, которую едва удается поставить на ноги. Я забираю из её рук уже пустой стакан. — Да ничего. Отстирается, — машет рукой Анжела, помогая подруге словить обратно равновесие. — Я правда не хотела! Давай я тебе помогу отстирать! Снимай! — с пьяным блеском в глазах говорит Джессика и уже тянется к лямке на платье Анжелы. Я едва успеваю подхватить её, пока она снова не решила проверить чистоту пола. — Давай лучше ты перестанешь дергаться? — говорю я слегка раздраженно. — Сколько ты выпила? — Немного, — весело отзывается девушка. — Анжела, мне так стыдно! — Джесс, ты чего? Все нормально. Давай я отвезу тебя домой? — мягко предлагает Анжела, смотря на подругу, которой уже не то что наливать нельзя — её уже пора увозить домой, причём как можно скорее, пока непонятное пятно не стало нам меньшей проблемой. — Не, я хочу повеселиться! Ещё даже медленного танца не было! — капризно говорит девушка и уже порывается, чтобы вырваться из наших рук, но мы крепко удерживаем её. — Подруга, тебя теперь ждёт только медленный сон и таблетка от похмелья с утра, — говорю я с легкой усмешкой. А после мы все же направляемся с Анжелой к выходу, буквально волоча Стенли за собой. Джессика пытается сопротивляться, но куда уж там! В таком- то состоянии! В итоге, еле как мы заводим девушку в машину Анжелы, где она засыпает еще до того, как Вебер успевает завести двигатель. Я морщу носик, чувствуя от себя легкий запах перегара, которым надышала на меня Джессика. — Селина, спасибо, что помогла отвести её, — благодарит меня Анжела, обходя автомобиль, чтобы сесть за руль. — Было бы за что благодарить. Надеюсь, платье отстирается, — с доброй улыбкой говорю я. — Я тоже. А ещё, я прибью Ньютона за то, что он так напоил Джессику, — грозно говорит Анжела. Мы смеемся, а после и обнимаемся на прощание. Я тоже собираюсь уехать с вечеринки. Уже достаточно поздно, да и без подруг делать на празднике мне нечего. Возвращаюсь в спортивный зал, чтобы забрать небольшой клатч с личными вещами, который оставила где-то на стуле. В зале уже включили музыку для медленного танца, который так хотела станцевать Джессика. Я стараюсь пробираться к нужному мне местечку, оставаясь в тени, чтобы не повстречать какого-нибудь парня, который пренеприменно захочет пригласить меня. Вокруг кружатся пары, одетые в различные причудливые и достаточно интересные наряды. Замечаю Розали Хейл и Эммета Каллена, которые кружат вместе с остальными школьниками. Их движения чудесны: такие плавные, элегантные и нежные. Никогда бы не подумала, что такой здоровяк, как Эммет, может так плавно двигаться. Светомузыка и диско-шар создают множество бликов, которые отражаются от платья Розали, создавая на её бледной коже тысячи блестящих переливов. Завораживающее зрелище. Заставляю себя отвлечься от этой безумно красивой пары. Пробираюсь обратно к выходу, что становится сделать значительно сложнее, так как многие люди отступили к углам зала, чтобы не мешать танцующим парам. На ходу достаю из клатча сигарету, уж очень мне захотелось курить. На пару секунд забываюсь, где я, а потому, не задумываясь, чисто рефлекторно поджигаю сигарету магией. Прихожу в себя от сильного покалывания в висках. На кончике сигареты тлеет мягким огоньком, сотканным из магии. Да, тратить итак небольшие запасы магии на столь глупое действие, как поджечь сигарету, да еще и в зале полном обычных людей. Молодец, ничего не скажешь. С другой стороны, едва ли кто-то заметил мою маленькую оплошность. На улице прохладный ветер приятно холодит кожу. Опираюсь спиной о холодный камень стены и выпускаю облачко табачного дыма в небо. Сегодня почти не облачно, видно парочку звезд. Они так красиво мерцают на фоне темного неба. Неожиданно приходит ассоциация с Розали Хейл, которую я только что наблюдала танцующей с её парнем. А ведь она также сверкала в свете прожекторов, как эти звезды. В голову неожиданно приходит давнее воспоминание о том, как я пошла гулять с Амбрусом в парк. А ведь кожа вампира тогда тоже приятно сверкала, конечно, в разы ярче и была больше похожа на россыпь бриллиантов. Эта мысль плотно застревает в голове, я делаю очередную затяжку и закашливаюсь. Амбрус и Каллены удивительно схожи во многом. Каллены все как на подбор: бледнолицые, безумно красивые, их движения, осанка, голоса и внешность идеальны. Они держатся особняком от всех школьников, общаются исключительно друг с другом. История про приёмных деток хороша, да вот только они все примерно одного возраста, точнее выглядят так. Слишком высокая схожесть в незначительных чертах, но слишком большое различие во внешности. Каллены не ходят на физкультуру. Очень удобно иметь «освобождение», чтобы не показать своей нечеловеческой силы и скорости. Конечно, я не наблюдала за ними, но почти уверена, что они лишь имитируют употребление пищи. Каждый раз в их присутствии меня пробирал холод. Могильный холод свойственный мертвому, но живому, благодаря магии! Даже собственное подсознание и магия давали такие очевидные подсказки, когда я медитировала. Целый вампирский клан прямо у меня под носом! О, Богиня, я в полном дерьме! Возможно, будь я ведьмой с ковеном или хотя бы не в бегах, меня бы не тронули. Всё же между ведьмами и вампирами уже не один век существовало перемирие. Да вот только оно было возможно лишь потому, что среди ведьм было очень распространено мстить за своих сестер. Вампиры поняли это особенно ярко после инквизиции, когда выжившие ведьмы отомстили всем обидчикам. Вот ведь незадача! Без ковена, числясь мертвой, за меня некому вступиться. Одна я против семи вампиров никак не выстою! Да будучи в самой своей лучше форме, когда запасы моей магии были велики, я бы всё равно с таким количеством не справилась. Знай я о них раньше — уехала бы в ту же секунду из Форкса. Но ведь они и отправили мне букет, а значит Каллены осведомлены о моей природе! Некоторые вампиры либо ничего не знают о ведьмах, либо знают недостаточно, что позволяет иметь над ними преимущество. Но Каллены знали! Они знали, что для ведьм опасна чемерица! Я уверена, знают и о других слабостях. Непонятно только, зачем им запугивать меня? А я почти уверена, что они именно запугивают, раз отправляют мне странные букетики. Я бегу к машине, сажусь в неё и запираю двери, будто это сможет меня спасти. Паника накатывает на меня с головой. Мне очень-очень страшно! Дрожащими руками я звоню Амбрусу, сердце бешено колотиться в груди. В очередной раз попадаю на автоответчик. Не с первой попытки удается завести двигатель машины. Пишу Амбрусу сообщение, достаточно короткое, но очень ёмкое: «В Форксе 7 вампиров. Каллены ведут на меня охоту. Амбрус, Богини ради, ответь!» Вампирские кланы очень не любят вторжений на свою территорию, возможно, появление ведьмы заставило их насторожиться и стараться вытравить меня с их владений. Но ведь это при хорошем раскладе. А с другой стороны, вдруг это игра? Охота? Огромное количество вампиров любят выслеживать свою жертву, сводить её с ума. Ведьмовская кровь ничем не отличается от человеческой, но ведь тут дело не во вкусовых качествах. Ведьмы столь редки, что возможность попробовать такую кровь для клыкастых извращенцев самый настоящий деликатес. Вдруг Каллены решили полакомиться диковиной девчонкой? Богиня, я не хочу знать, что им от меня нужно! До дома я доезжаю за рекордное время. Мне безумно страшно. Пока я ехала, нарушила все возможные правила дорожного движения. Всю дорогу мне казалось, что за мной следят. Мне казалось, что вот-вот перед машиной выскочит кто-нибудь из Калленов и утащит к своему семейству. Забегаю в дом за пару секунд, запираю все двери и задергиваю шторы. Сижу в гостиной, не переодеваясь, не двигаясь, прислушиваюсь к каждому звуку вокруг. Надеюсь, что я неправа. Надеюсь сейчас за мной никто не следит в тишине чёртового леса. Как не кстати вспоминаю, что у меня даже нет как таковых соседей, едва ли кто-то успеет меня спасти в случае экстренной ситуации нападения на меня клыкастого чудища. Тишину комнаты разрывает вибрация телефона. Входящий звонок от контакта: «Амбрус Граймс»