Семь вечеров

Женя приехал утром без предупреждения, как без объявления войны, хотя и писал вчера: «Думаю об этом. Пока не решил». Он стоял на лестничной клетке с двумя коробками в одной руке, а в другой — чемодан. Тёмно-коричневое пальто нараспашку, волосы растрёпаны ветром, взгляд немного уставший, но спокойный. В коридоре пахло чужим домом — не его, но таким, в котором можно задержаться. Плитка под ногами блестела от утренней уборки, где-то наверху щёлкнул выключатель. Илья открыл дверь в носках, шортах и футболке, держа в руках телефон. Увидев Женю, молчал, внимательно вглядываясь, будто проверяя — не привиделось ли. Через пару секунд улыбнулся и отступил в сторону: — Заходи. Ты вовремя, у меня чай заваривается. Женя молча кивнул, прошёл внутрь, аккуратно поставил вещи у стены. В квартире было светло: тёплые лампы под потолком, мягкий свет от ленты на кухне, подоконник с кашпо — мята, немного вялая, но живая. На стене — пара постеров старых фильмов. Полы натёрты, комнаты чистые, сдержанные, но не стерильные. Комфорт без старания произвести впечатление. — У тебя уютно, — сказал он, снимая пальто. — Тепло. Илья направился на кухню. Женя пошёл следом. На плите тихо шипел заварочный чайник, на столе — тетради, распечатки, коробка с печеньем и упаковка кошачьих витаминов. Женя провёл пальцем по обложке тетради и узнал почерк. Присел на табурет. — А что у Ржавика? — спросил Илья, ставя на стол две кружки с паром. — Уже активничает. Подрал руку врачу. Сказали, можно будет забрать уже завтра. Думаю, чувствует себя всё лучше. Илья усмехнулся, налил себе чай: — Хорошо. Значит, мы теперь вдвоём за него отвечаем. Женя чуть улыбнулся. Эта фраза прозвучала как нечто большее, чем просто забота о животном. Он обхватил кружку ладонями и согревая пальцы. — Спасибо, что предложил пожить у тебя. Я правда думал. Несколько дней. Не знал, как правильно ответить. Илья сел напротив, подперев щёку: — А надо правильно? Женя посмотрел на него внимательно. Тепло от чая уже поднималось по плечам. — Я привёз вещи. Значит, уже решил. Просто решил по-своему. Когда коробки перекочевали в свободную комнату, и остатки чая были допиты, Илья, в который раз взглянув на часы, внезапно предложил: — Поехали в кино. Не в тц, в другой. В старый, за мостом. Там показывают чёрно-белое. Плёнка, чуть дрожит. Очень атмосферно. Женя надел пальто, выпрямил воротник: — В такой вечер — идеально. Старый кинотеатр оказался на углу ветхого квартала: облупившаяся вывеска, дверной проём, в котором скрипела пружина, в холле — пара деревянных кресел и афиша, заламинированная скотчем. Билеты им продала женщина в берете с брошью, проговорив название фильма устало, но с уважением. Зал был почти пуст — кроме них, пара студентов на задних рядах. Фильм шёл итальянский, с долгими сценами, где герои молчали и двигались медленно, как под водой. Илья купил ведро попкорна у автоматов в фойе, они сидели рядом, и он иногда перекладывал зёрна в ладонь Жени. Кадры текли — как будто время двигалось не по минутам, а по взглядам. Когда титры поползли вверх, они ещё долго сидели, не спеша. На улице воздух был свежий, не холодный. Они шли вдоль пустынной улицы, под светом одиноких фонарей. Илья сунул руки в карманы. Женя посмотрел на него строго: — Опять без перчаток. Илья пожал плечами: — Забыл. Женя без слов взял его руку и убрал в карман своего пальто. Они шли так пару минут — молча, но не в тишине. Они вернулись поздно. Метро давно закрылось, автобусы шли с часами между рейсами, и ветер на остановке был колким, хоть и не по-зимнему злым. Женя посмотрел на часы, потом на Илью, и тихо сказал: — Останусь. Поздно уже. Да и... ну, метро не ходит. Он не стал уточнять, что и не хотел уезжать. В квартире было темно, только свет из прихожей резал комнату полосой. Женя снял пальто, аккуратно поставил обувь у стены, будто всегда делал так здесь. Илья достал из шкафа полотенце, показал, где новая щётка, где запасной комплект постельного: — Тут, — он открыл дверь в комнату с диваном, — удобно, если что-то не так — зови. — Всё подойдёт, — сказал Женя. Он говорил немного тише, чем обычно. Не потому что устал. Просто ночь — она требует тишины. Илья пожелал спокойной ночи, ушёл в свою комнату. Двери закрылись почти одновременно. Но сон не приходил. Женя ворочался, слушал, как шумит дом: слабый гул труб, редкие шаги соседей сверху, щелчок реле на щитке. Всё это не мешало. Оно напоминало, что где-то рядом живут люди, что ночь — это не одиночество, а просто часть дня, перевёрнутая на изнанку. Он уснул, но ненадолго. Где-то после трёх проснулся, не от звука — просто так. Как это бывает, когда внутри всё ещё не совсем на месте. Он натянул футболку, вышел в коридор. На кухне горел слабый свет от вытяжки. В тишине он казался почти живым — дышал, мерцал на плитке, подсвечивал угол стола. Илья стоял у раковины, пил воду из стакана, опираясь о край столешницы. — Ты не спишь? — тихо спросил Женя. — Проснулся. Душно. А ты? — Просто... проснулся. Он подошёл ближе, сел за стол. На поверхности стола лежала раскрытая пачка крекеров, рядом — кружка с холодным чаем, забытая с вечера. — Слушай, — сказал Илья после паузы. — Мы же Ржавика заберём скоро. Ты думаешь... его кастрировать надо? Женя приподнял брови, но не удивился. — Конечно. Чтобы не метил. Чтобы не страдал весной. Чтобы жил спокойно. — А... он не станет... ну, толстым? Или вялым? — А ты боишься, что он станет тобой? — усмехнулся Женя. Илья дернул плечом, потом тоже усмехнулся. Смех вышел не громким, но настоящим — будто прорвал тонкую плёнку чего-то старого, забытого. Они рассмеялись оба — не потому что шутка, а потому что вдруг стало тепло. — Ладно, не торопи события, — сказал Женя. — Но да, кастрация будет. Он не породистый, чтобы его разводить. Он Ржавик. И дом у него будет. И люди. Илья налил ещё воды, сел напротив. В кухне было тихо. Воздух держал тепло их голосов, сдерживал дыхание. — Всё становится своим, — сказал Женя после паузы. — Да? — Да. Здесь. С тобой. Они долго молчали после этого. Сидели просто так, не глядя друг на друга, но зная: оба здесь. Оба не одни. Оба нужны. Потом Илья зевнул, потянулся. — Пошли спать, — сказал он. — Иначе утром будем как вата, а у меня работа. — Угу. — Завтра будешь дома? — спросил Илья, будто вскользь, пытаясь понять, есть ли время сделать дубликат ключей и отдать их Жене. — Буду. Надо будет съездить за Ржавиком. Если хочешь — поехали вместе. — Не успею, увы. — Тогда спокойной ночи. — Спокойной. Женя встал первым. Ушёл в комнату, закрыл дверь, стянул футболку и закрыл глаза. Наконец-то получилось заснуть. А Илья задержался на кухне ещё на минуту. Посмотрел на стакан на столе. И вдруг понял, что не помнит, когда последний раз ночью на кухне было так... Спокойно..?