Смертники

Вы приговорены к смерти, вы это точно знаете. Все люди вокруг прекрасно это понимают и ничего не могут изменить: вы слышите это в их редких словах, бросаемых вам, как кости, вы слышите это в их обещаниях спасения, которого, разумеется, не будет. Вас никто не спасет - вас никто не хочет спасать - и все, что вы можете сделать, это просто смириться. Смирение - единственный способ выжить, единственный способ справиться с болью - притвориться, что ее нет. Сколько жизней перегорело, как спички, в этих серо-белых стенах, сколько тел до сих пор хранятся в соседнем морге? Вы заперты в этой коробке, вы понимаете, что не покинете ее. Жизнь кончена, жизнь так по-глупому и смешно кончена, словно всю вашу биографию перечеркнули черным маркером, так нагло закрасили ее, как неприличный рисунок на стене или заборе - значит, ваша жизнь сама - непристойная шутка, ее нельзя показывать людям, нужно закрасить, спрятать, убрать...

...от вас нужно избавиться.

***

- Мисс Анахронт, Вы должны понимать, что если Вы продолжите молчать, я ничем не смогу Вам помочь. - Мисс Анахронт, Вы осознаете, что таким образом вредите только себе? - Мисс Анахронт... Чара перевела взгляд с одной серой стены на другую. Игнорируй, просто игнорируй. Самое главное - не устанавливай зрительного контакта с человеком напротив. Она прекрасно его знает, ей кажется, что она знает о нем больше, чем он о ней. Мистер Виндингс Гастер, юрист, адвокат, ведет ее дело. Судя по всему, искренне пытается помочь (хотя какие из нее можно выжать деньги?) Неловкое чувство, будто ему заняться больше нечем. Что ж, их мэр очень заботится о своем имидже и потому считает необходимым предоставление всем подсудимым государственного адвоката, если они не могут позволить нанять своего. А ей, как несовершеннолетней, тем более полагается помощь лучшего в своем деле специалиста. Все вокруг изображают добрых самаритян, и Чару уже тошнит от этого. Что мэр, что ее адвокат, что полицейская, расследующая ее дело - все такие... хорошие люди. Чара чувствует себя пятном на человечестве рядом с ними, а потом вспоминет: все это - маска. Хороших людей попросту нет в природе. Хуже всех, конечно, мэр. Он такой хороший, что аж светится. Чара видела его и его семью один раз, во время посещения ее камеры перед очередным заседанием. Сам мэр - высокий крупный мужчина лет пятидесяти, в идеально сидящем на нем темно-фиолетовом костюме, казался похожим на сказочного короля - не меньше. Мэр - хороший, мэр - идеальный, мэр - сошел с картинки из журнала о том, как правильно жить. У мэра хорошее образование и много денег на счету, у мэра большой красивый дом, у мэра красавица-жена с добрыми грустными глазами, у мэра двое детей: родной сын, похожий на него, словно ксерокопия, и приемная дочь - вертлявая узкоглазая девочка-подросток, оказывается, талантливая художница. Такие семьи Чара видела только в рекламе апельсинового сока и автомобилей, их идеальность и выпяченное на всеобщее обозрение счастье казались настолько неестественными и гиперболизированными, что вызывали изжогу. Она не собирается изображать хорошую девочку. Она не собирается помогать этим людям. Даже если это будет стоить ей жизни, она не отступит. Чара прекрасно понимает, чего они от нее хотят: она даст показания, ей наверняка дадут пожизненное или какой-нибудь абсурдно долгий срок, но сохранят жизнь - словно бросят кость со стола голодной собаке - и она до конца дней своих будет жить в клетушке с решеткой на окнах, кушая на налоги общества и своей работой по производству игрушек... или белья... принося ему пользу. Нет уж, дудки. Она на подобное не подписывалась. Чара предпочтет умереть свободным человеком, чем прожить долгую безопасную жизнь под крылом лицемерной общественности. Чара прекрасно понимает, что она - плохой человек. Но она также осознает, что все вокруг - не лучше. И, на самом деле, если на то пошло... ...она предпочтет умереть и утащить за собой как можно больше жизней в процессе, чем сохранить жизнь себе и другим.

***

Дождавшись окончания рабочего дня, Виндингс встал из-за стола. Дверь кабинета для допросов с привычным скрипом отворилась, и на пороге возникла Андайн - не человек, молчаливая тень. Идеальный коп - вопросов не задает, от протокола не отступает. На самом деле, удивительно, как Андайн менялась в присутствии заключенных: обычно эмоциональная и жизнерадостная, она превращалась в каменного рыцаря рядом с ними, становилась по-настоящему пугающей. Детектив Фишерман коротко кивнула адвокату мистеру Гастеру и отошла от двери, пропуская его. Маленькое нарушение протокола, незаметное обычным людям - Чара сидела за столом, пусть в наручниках, но никем не сдерживаемая, и проход был открыт. Все уже поняли, что от этой заключенной ждать сопротивления бесполезно, какими бы ни были обстоятельства, а эта маленькая поблажка - на деле следственный эксперимент - только еще раз подтвердила предположения, что непременно отразится в рапорте детектива. "К побегу не склонна" И в то же время совершенно непреклонное "Со следствием не сотрудничает" "От дачи показаний отказывается" Самый сложный клиент из всех, что у него был. Самый... непонятный. До этого Виндингс ни разу не сталкивался с тем, чтобы кто-то настолько сильно не хотел его помощи, наоборот, он был скорее избалован готовыми к сотрудничеству клиентами. Все-таки один из лучших адвокатов в городе, а может, и в стране. Клиенты были разными. Как правило - богачи, пойманные на коррупции или совершенно непристойных вещах, или политики, пойманные на том же. Нередко его нанимали отчаявшиеся родители при деньгах для безработной деточки двадцати и более лет, по пьяни влетевшей лоб в лоб с ни в чем не повинной семьей кого-то упорного, кто не давал "замолчать" дело, не давал заткнуть себе рот пачкой денег и - кричал, кричал, кричал о несправедливости, совершенной теми, кого Виндингс был нанят спасать. Морально легко спасать нечто хорошее. Спасать детей, тонущих котят, спасать невинных. А ты поди спаси того, кого бы сам голыми руками задушил? Это задача на порядок сложнее. Порой, конечно, накатывали сомнения, граничащие чуть ли не с отвращением к себе - ведь адвокатом Виндингс становился, желая защищать невинно обвиненных - но извините, жизнь есть жизнь. У него самого есть дети, есть жизнь, ему нужны деньги. С каждым годом все больше нужны. И ради своих детей он мог отбросить чужие нужды. Чара Анахронт не имела ничего общего с другими его клиентами, виновными или нет. Все они говорили, говорили, говорили. Виновные - просили или требовали, "вы же сможете меня вытащить?", "на вас вся надежда", "помните, за что вам платят", невиновные - истерично заваливали информацией, считая, что чем больше адвокат знает о том, как прошло их утро в день преступления, тем легче будет его работа и тем выше шанс оправдания. Человеческая надежда так легко развязывает язык. Анахронт не хотела ни освобождения, ни короткого срока. Андайн предполагала, что Чара принадлежала к какой-то шайке и в данный момент покрывала сообщников, но это не имело смысла - похожих преступлений в последнее время не происходило, а следствие уже восстановило действия - и без помощи заключенной - и пришло к выводу, что преступление совершил один человек. Эта версия не имела смысла. Ни одна другая не имела смысла. Это все было сплошной бессмыслицей.

***

- Молчит, как рыба. Понятия не имею, что делать. Стук вилки по тарелке - помидоры черри обладают удивительным свойством: они совершенно не желают протыкаться. Виндингс знает, что обсуждать подобные вопросы с детьми, тем более за едой, не стоит, но они спросили сами, да и... ситуация почти что анекдотическая. - а что, дополнительные сведения могут увеличить ее срок? - Санс отодвинул практически полную тарелку, показывая, что больше есть не будет. Папирус продолжал упорно гонять по тарелке помидор. - В том-то и проблема, что нет. Ей и так угрожает, - Виндингс на секунду скосил глаза на Папируса, полностью поглощенного процессом игры в догонялки с черри, и решил использовать эвфемизм, - высшая мера, а сотрудничество наоборот могло бы ей помочь. - и она знает, что ее могут привести в исполнение? Папирус на секунду оторвал глаза от тарелки, будто поняв, о чем идет речь, и вилкой показал сначала на тарелку, потом на сидящего напротив брата. Немое четкое указание: "Ешь давай". Санс покачал головой и прижал ребро ладони к шее, будто показывая уровень воды: "наелся" Виндингс мог только горько усмехнуться. Наелся, как же. Порция была практически нетронута. И то же вчера, и позавчера... Но Папирус обладает удивительной способностью верить даже в самые неправдоподобные вещи - поэтому только закатывает глаза и возвращается к попытки поймать непоседливую помидорину. - Знает, она об этом спросила сразу, как попала в участок. Вообще, пока ей не сказали, что вероятность именно этого наказания высока, она была крайне активна. Ничего не рассказывала, но постоянно об этом спрашивала. - занятно. На несколько минут за столом повисла тишина. Виндингс по кругу прокручивал в голове это странное "занятно", не понимая, к чему оно относится - к ситуации в целом или к резкому изменению поведения заключенной после того, как она узнала о потенциальном приговоре? - А у меня, - Папирус наконец победил несносную ягоду, и постоянный стук вилки прекратился, - скоро матч будет... в следующий четверг. Вы придете? И вновь повисла тишина - Виндингс промчался по расписанию на следующую неделю, споткнувшись на четверге и мерцающей на мониторе зеленой надписи "Запись одобрена". Нет, конечно, это займет не весь четверг, так что... - а во сколько? - Санс на секунду пересекся взглядом с отцом и незаметно сложил руки в просительном жесте. Ну прям олицетворенное "ну пожалуйста". - Ну, начинается в десять... Виндингс вздохнул, взвесив на метафорических весах матч и "запись одобрена". Перевес очевиден для него, но сообщить об этом детям сложнее. - В это время Санс будет на приеме у врача. - может, можно перенести, а? - Санс сразу потянулся к телефону, наверное, просмотреть расписание кардиолога. Удивительно, как еще наизусть не запомнил, с его-то памятью. - Нет, нельзя, - Папирусу, на самом деле, не стоит знать, сколько времени пришлось ждать, когда именно этот специалист будет свободен. И следующее ближайшее окно терялось в необозримом будущем - слишком, слишком далеком. Время отрезается ломтями. - прости, - Санс коротко пожал плечами, будто правда в чем-то виноват. Папирус уткнулся в тарелку - слишком расстроенный, объяснимо расстроенный, - па, может, ты один сходишь? Виндингс нахмурился - очередная идея, довольно... детская и слишком наивная. - Один? - агап, - Санс повернул к нему экран телефона с открытыми заметками - выписал адрес и время приема, необходимые документы и "пожалуйста!!!" ниже всего этого, - я сам доберусь, все знаю. что спрашивать, что отвечать, где доки лежат - тоже знаю. а ты матч снимешь и мне потом покажешь, а? - Да, пожалуйста-пожалуйста! - сразу подключился к идее Папирус. - Ладно, ладно, - Виндингс поднял руки в примирительном жесте, - Хорошая идея, согласен. С тихим "йес!" братья дали друг другу пять - не то чтобы это была и идея Папируса тоже или он приложил особые усилия для ее реализации (хотя нельзя не признать - эти умоляющие глаза и "пожалуйста-пожалуйста" тоже сыграли свою роль), но все-таки цель - хотя и частично - была достигнута. - буду за тебя заочно болеть, - Санс сложил пальцы пистолетиком, и тут же фыркнул, - болеть на приеме у врача, ага... - Да ну тебя! - Папирус, судя по всему, пнул его под столом, и завязалась обычная шуточная то ли драка, то ли просто перепалка. Виндингс только картинно закатил глаза, показательно игнорируя, что Папирус почти целиком залез под стол и принялся стаскивать туда же брата, который, в общем-то, не очень и сопротивлялся.

***

"Единственная обвиняемая в убийстве с особой жестокостью - подросток?" "Чара Анахронт отказывается давать показания" "Ведущая громкое дело Чары Анахронт детектив А. Фишерман отказалась от интервью" "Что делают эти дети: жестокая расправа с собственным учителем" Сколько же люди говорят и пишут... и чем меньше знают на самом деле, тем больше говорят. Девочка не дала никаких показаний, кажется, даже не признала вину - а новостные сайты уже пестрили заголовками о "девочке-маньяке" и том, какое влияние на ее становление как психопата оказало аниме. Что ж, это и вправду довольно интересно... - ...Ты чего не спишь?.. - Папирус открыл один глаз и сощурился от света монитора. - сейчас лягу, спи давай, - Санс развернул экран, - мне в отличие от некоторых завтра в школу не нужно. Папирус пробормотал что-то про "везунчиков" и снова заснул, повернувшись на другой бок. Санс быстро залез в параметры и понизил яркость - раз уж решил сбивать свой и без того расшатанный режим, брата в это вмешивать не стоит. И все-таки... все эти журналисты, даже не пытающиеся понять простой, как морковка, истины, болтающейся прямо перед ними, истины, заключенной в этой девчонке... ...не скрывает она пособников, папа. Тут все гораздо проще. Тут - концентрированная, желчная злоба, выраженная в одном-единственном желании. Жалко даже эту девчонку. Что бы ни было причиной ее преступления (если это вообще она его совершила), она явно решила использовать собственное заключение в своих целях. А ведь ее показания могут спасти и ее, и людей рядом с ней... - занятно, - идея для авантюры родилась сама собой. Все-таки из этого получится забавный и, хочется верить, полезный розыгрыш. - ...это будет просто уморительно.