Кое-что о звёздах

Коул Фелпс — звезда транспортного отдела, острый ум и не менее острое чутьë, отличный напарник и, в противовес всему, так себе водитель. Бековски смотрит на него, когда вся похвала и лавры в очередной раз достаются партнëру, но, если попервой только закатывал глаза, сейчас улыбается довольно. Фелпс заслужил. Всë-таки его шестерëнки в голове действительно крутятся быстрее, чем у всех прочих в их отделе, — и уж явно быстрее, чем у него самого, пусть глупым себя никогда не считал — да при том ещë умудряются сверкать так, что все окружающие попадают под этот свет. Фелпс получит повышение, перевод, и Бековски честно будет за него рад. А ещë будет скучать, что вновинку. Но думать об этом, пока они идут до машины, — пустое. Лучше подумать о том, что если сейчас Коул сядет за руль бьюика, в собственной щегольской, модной причëске появится ещë пара седых волос, а на машине — несколько царапин. — Эй-эй, герой, давай в этот прекрасный вечер не воткнëмся в пожарный кран? Я поведу. И, если будешь себя хорошо вести, мы поедем в бар, а не по домам. И Коул просто разводит руками, усаживаясь на пассажирское спереди, не спорит, не бросает даже обычное «закончил, Бековски?». О-о, этот вечер обещает быть действительно прекрасным. Видимо, похвала от капитана и удачно закрытое дело умерили обычную бдительность Фелпса во всëм, и кто Стефан такой, чтобы этим не воспользоваться? Бар не блещет чем-то из ряда вон выходящим, но, Стефан знает, здесь подают отличный виски, если найти с барменом общий язык. А уж находить общий язык — его главный талант. Он пропускает Фелпса вперëд по-джентльменски и улыбается широко, когда тот, проходя, мотает головой и усмехается. — Что я слышу! Это что, веселье, Фелпс? — заходя следом, Стефан приобнимает коллегу за плечо, твëрдой походкой направляясь к стойке. У него план довольно простой: надраться и приползти домой, — благо тот через дорогу — а завтра, в заслуженный выходной, отходить и отсыпаться. — И не надейся, — Коул сбрасывает чужую руку с плеча, но сверкает такой улыбкой, что Бековски даже не обижается. Забавно, как много он готов простить за эту улыбку. — Ладно-ладно, золотой мальчик, но запомни это чувство, сегодня вечером оно пригодится! Они наконец подходят к стойке, бармен приветствует Стефана так, будто они знакомы с детства и выросли на одной улице, и Стефан отвечает ему тем же, но Коул выбрасывает эту мысль из головы. Знакомы? Тем паче, ему же обещали хороший алкоголь. И набившая оскомину привычка сканировать людей пристальным взглядом — просто профдеформация, а не нарочно приведëнный в действие до боли знакомый механизм. Что ему с искренности переглядок и разговоров этих двух? Коул хмурится, складывает руки на стойке и вторит тихой мелодии, нервно стуча пальцами по гладкой поверхности дерева, пока из этого транса его не выводит чужая ладонь, накрывающая его кисть. — Эй, Фелпс, бармен к делу не относится, забыл? Фелпс, очевидно, застанный в расплох, смотрит вниз, на их руки, в сторону и только потом на Стефана. — Ты о чëм? — смотри он на себя со стороны, точно бы заметил ложь. Интересно, научился ли этому же его напарник? — Ну нет, парень, так не пойдëт. Я знаю этот твой взгляд! — Бековски смеëтся, склоняется ближе и грозит ему пальцем, прерывая их касание. — Теперь ты стал жертвой своей же техники, я парочке приëмов у тебя научился! Ну вот, накаркал. Стефан, конечно, выглядит гордым собой: уличил, распознал ложь и тут же поймал с поличным. Деваться некуда. — Ладно, поймал. Тяжëлый был день, я уже по привычке. Мужчина щурится, оглядывая, кажется, каждую деталь лица напротив, но остаëтся доволен ответом, отклоняется обратно. Научился, да не всему. Коул бы поднажал, будь он на месте приятеля, усомнился бы. И всë же ситуация выходит в его пользу, и он рад. — Расслабься, парень. Мы же за этим сюда и пришли, да? Стефан беззаботный, улыбчивый, весëлый. Спорить бесполезно. Да и вскоре перед ними уже стоят два стакана виски, и желание спорить — а вместе с тем и думать — отпадает совсем. — Ну, за раскрытое дело! — говорит было Фелпс, но Стефан тут же мотает головой. Коул вопросительно вскидывает бровь, не донеся стакан до рта. — Нет, Фелпс, за тебя! Я рад, что ты к нам пришëл. Коулу лестно, и в итоге они пьют и за то, и за другое, а в конечном счëте и за самого Бековски, отчего тот заливисто смеëтся, — и на них оборачивается половина бара — говоря, что не верит ни единому слову напарника о том, что стал его проводником в транспортном отделе, наставником в их нелëгкой работе и, главное, отличным товарищем. Они пьют и за успех, и за себя и в итоге вываливаются на улицу ближе к полуночи, когда все приличные люди — а тем более детективы — уже спят. — Чëрт... — Фелпс хлопает по карманам пиджака и штанов и с неудовольствием корчит пьяную задумчивую смешную гримасу. Стефан смеëтся, что и после пары-тройки стаканов виски Коул умудряется приводить в движение шестерëнки у себя в голове, но, безуспешно пытаясь озвучить мысль, едва не падает. — Я ключи, кажется, забыл. — В баре? — Бековски как будто на секунду трезвеет, проверяя ключи от бьюика в кармане, и тут же выдыхает в блаженном успокоении. На месте. Хорошо. А то был бы очередной угон. — Они здесь, Фле... Фелспс, — достаëт из кармана искомый предмет и с видом совершенно довольным звенит перед чужим лицом. — Нет, я.. квартира... — Коул, не договорив, опасно покачивается, неосторожно ступив с тротуара на проезжую часть, и Бековски тут же тянется за ним, успевая поймать за галстук и на всякий случай потянуть на себя, не рассчитав силы. Хотел помочь... что ж, теперь они падают оба и компрометируют себя довольно щекотливым положением: Фелпс налетает на Стефана и лежит на нëм добрые полминуты, прежде чем голова перестаëт кружиться и он с коротким «пардон» отползает в сторону. Секунда-другая полной тишины, и оба смеются, не спеша вставать с земли. — "Пардон", Фелпс? Серьëзно? — А что? — Коул смотрит на него такими невинно округлившимися глазами, что Стефан смеëтся громче прежнего, переворачиваясь на бок и совсем не жалея пиджак, теперь измазанный в уличной пыли и грязи. — Ты удивительный, Коул. Стефан смотрит на него с земли, прислонившись щекой к ладони, будто ребëнок, готовящийся ко сну, и Фелпс внезапно чувствует, что его сердце пропускает удар от этого тëплого взгляда, пусть и залитого алкогольной дымкой, от пьяной широкой улыбки, сочащейся весельем и довольством, от всего вида его напарника, разложившегося на земле рядом и совсем не собирающегося подниматься. Им не положено по статусу вот так валяться, как последняя пьянь, упаси господь, если кто увидит, репутации конец, дойди этот факт до их начальника, но... Но вот так лежать с Бековски рядом, пусть и на дороге, в пыли и грязи, с пустой головой — лучшее, что можно представить. И кольцо на безымянном пальце совсем не давит, когда Коул касается ладонью лица Бековски. — Ты тоже, Стефан... — Что, тоже?.. — под рукой названный не дышит, боится даже пошевелиться, только чуть приоткрывает губы, зачарованный, не силящийся противостоять волшебству момента. — Тоже удивительный. Их никто не видит, но позволить большего они себе всë равно не могут и потому довольствуются этим робким касанием, этим мимолëтным теплом и фантомной близостью, прежде чем подняться, отряхнуться и привести себя в более-менее божеский вид, напоследок надев обратно слетевшие шляпы. Как ни в чëм не бывало. — Ко мне? Ты же не явишься.. к жене и детям таким? Бековски критически осматривает напарника с головы до ног и обратно и смотрит в чужие светлые глаза, надеясь, что в его тоне не слышно мольбы. Фелпс опускает голову, чтобы мазнуть взглядом по испачканной одежде, и долго молчит, прежде чем ответить. Бековски успевает занервничать. — К тебе. Ты прав, не стоит.. пугать жену и детей. Свежий воздух наконец бодрит и совсем немного отрезвляет, и к дому через дорогу они проходят без происшествий в полной тишине. Слышно только шарканье туфлей по асфальту — высоко поднимать ноги отчего-то становится непосильной задачей.

***

— Останься. Пожалуйста. Он не имеет права просить о подобном и всë же просит, даже зная, что из этого ничего не выйдет. Тут и ответ не нужен. Он всë знает наперëд. И Коул тоже знает, потому уходит, виновато опустив взгляд, будто, может, и хотел бы остаться, но сам не в силах противиться... чему? Судьбе? В их деле это просто смешно. И всë же... Коул Фелпс — звезда транспортного отдела, но его талант, конечно же, не должен пропадать здесь. Стефан всегда знал, что для его напарника предназначено гораздо большее, и кто он такой, чтобы лишать его этого? Всë было очевидно с самого начала, просто он позволил себе обмануться. Ему тоскливо, когда соседнее место за столом на совещании опять пустует, а капитан, как когда-то давно, снова скуп на любое подобие похвалы. Тоскливо, когда в бьюике за рулëм, как было прежде, его вновь никто не ждëт и спокойно доехать до места происшествия не становится испытанием. Тоскливо, наконец, по привычке оборачиваться, но вдруг, как в былые годы работы, не видеть там знакомого лица, не отпускать старую шутку и не слышать в чужом шутливо-мученическом вздохе улыбку. Тоскливо... Как было раньше. Как было до и как снова стало после. Нет, Коул Фелпс — не звезда. Коул Фелпс — комета, которая мелькнула на его небосводе в ясную ночь и почти тут же скрылась за горизонтом. Кометы возвращаются, сколько бы лет ни прошло, и Стефан знает: он ещё увидит своего напарника не раз и даже не два. Но кое-что навсегда останется в прошлом, пусть, пересекаясь взглядами, они всегда думают об одном и том же. Что-то попросту не вечно, и Бековски пора это принять.