Vacation

После нескольких лет, поглощённых цифрами, отчетами и авралами в конце квартала, Джин наконец позволил себе то, о чём мечтал давно — полноценный отпуск. Без электронных писем, без звонков от начальства, без Excel. Только он, солнце, море и безлимитный шведский стол. Он выбрал пятизвёздочный отель на побережье, отключил все средства связи и дал себе торжественное обещание: никаких разговоров, никакой социальной активности. Только тишина и отдых. Он хотел исчезнуть хотя бы на неделю — раствориться в безмятежности, стать невидимкой в мире, где никто его не знает и ничего от него не ждёт. Утро начиналось неспешно. Он стоял в очереди за горячими панкейками, слегка сонный, с тарелкой в одной руке и бутылочкой кленового сиропа в другой. За спиной шумели туристы, кто-то смеялся, где-то звякнули столовые приборы. Всё это звучало глухо, будто сквозь ватный фильтр. — Сладкий? — раздался рядом голос. Джин повернулся. Парень рядом смотрел на него с лукавой улыбкой, чуть склонив голову. У него были крашеные голубые волосы, небрежно растрёпанные, и слишком прямой взгляд, как будто он не боялся заглянуть слишком глубоко. Его губы изгибались в ухмылке, но глаза были серьёзными. — Что? — переспросил Джин, растерянно моргнув. — Сироп, — пояснил незнакомец и кивнул на бутылочку в его руке. — Мне тоже хочется попробовать. Ты не против? Голос был тёплым, с хрипотцой. Таким голосом легко уговаривать на лишний коктейль, долгую ночную прогулку или неожиданный разговор ни о чём — и обо всём. Джин не успел ответить. Он только почувствовал, как привычный порядок его идеального отдыха дал крохотную трещину. — А, сироп… — вымолвил он, отводя взгляд и машинально протягивая бутылочку. — Да, конечно. — Ты первый день здесь? — спросил он, небрежно поливая свои панкейки янтарным сиропом. — Не припомню, чтобы видел тебя раньше. Голос был тёплым, будто утреннее солнце, пробившееся сквозь занавески. Джин ощутил лёгкий укол раздражения. Он приехал сюда не ради новых знакомств. Ни флирта, ни разговоров. Только тишина, только он сам. — Да, — ответил он сдержанно. — И я бы предпочёл... — О, прости, — перебил тот, поднимая ладони в шутливом жесте капитуляции, — не хотел нарушить твой дзен. Просто подумал, что есть панкейки без компании как-то грустно. На губах Джина почти мелькнула усмешка, но он удержался. Почти. Он бросил взгляд на свою тарелку, потом снова на парня перед собой. Тот светился какой-то обезоруживающей открытостью, как будто совершенно не сомневался, что этот мир принимает его таким какой он есть. — Думаю, они справятся, — тихо сказал Джин. Но голос уже звучал не так холодно, как раньше. Незнакомец рассмеялся — легко, чисто, звонко, как человек, которому искренне весело быть здесь и сейчас. — Ладно, ладно. Но если передумаешь… — Он ловко вырвал салфетку из подставки, быстро что-то написал и протянул её Джину. — Я в бунгало 12. И прежде чем Джин успел возразить — или хотя бы найти слова — он уже исчез, растворившись в шумной толпе, оставив за собой лёгкий аромат цитруса и нечто более тонкое, почти неуловимое. Джин смотрел ему вслед, как будто запоздало пытался понять, что именно только что произошло. Потом медленно развернул салфетку. "Заходи, если заскучаешь. Или если панкейки заскучают. 😉" Он хмыкнул, и, сам не заметив, как, позволил уголку рта дрогнуть. Это было глупо. Ненужное. Совершенно не входящее в его план. Но почему-то внутри у него впервые за долгое время стало чуть-чуть… теплее.

***

После завтрака Джин переоделся в пляжные шорты, бросил полотенце через плечо и направился к морю. Он хотел выключить голову, отпустить всё, что за последние месяцы выгорело в нём до пепла. Лёгкий бриз обдувал лицо, где-то вдалеке играла ненавязчивая музыка, а у барной стойки с ленивой грацией разливали коктейли в высокие пластиковые стаканы. На пляже было удивительно мало людей — редкая удача. Свободные шезлонги стояли рядами, как молчаливые приглашения. Джин выбрал один из тех, что ближе к воде, улёгся, откинул голову назад и отпил холодный, кисло-сладкий коктейль. Губы обожгло прохладой. Он смотрел на горизонт. Море. Глубокое, переливающееся оттенками бирюзы. Почти такого же цвета, как те волосы. И небо — тоже. И солнце… чёрт возьми, даже оно, казалось, греет так же, как та улыбка, слишком живая, слишком яркая, чтобы забыть. Джин нахмурился и мотнул головой, будто хотел отогнать мошку. Что за глупости? Он приехал сюда, чтобы наконец-то выкинуть все мысли из головы. Пора освежиться. Он медленно подошёл к кромке воды. Волны с шумным вздохом катились к берегу, обнимали песок, отступали, снова приходили. Джин осторожно ступил в воду, ощутил, как холодное прикосновение морской глади пробежало по коже. Он остановился на мгновение, позволяя телу привыкнуть, а потом вошёл глубже, пока вода не дошла до пояса. Холод приятно жалил, вырывая из мыслей. Он закрыл глаза, вдыхая солёный воздух, позволяя себе наконец почувствовать тело, а не только груз внутри. И тут боковым зрением он уловил всплеск цвета. Синяя макушка. Он обернулся — и увидел его. Незнакомца с завтрака. Он быстро шёл по мелководью, слегка сгорбившись, будто вода действительно обжигала. Весь его вид был одновременно и забавным, и трогательным: как ребёнок, решившийся на прыжок с берега, но всё ещё не до конца уверенный, что это хорошая идея. Джин поймал себя на том, что разглядывает его. Сперва автоматически, затем — с неожиданным вниманием. Его тело — стройное, гибкое, совсем не хрупкое, с чёткими линиями мышц, которые двигались под кожей, как музыка. Редкие капли воды стекали по нему, и всё это выглядело... слишком живо. Чёрт, — подумал Джин. Он не хотел никого. Не хотел ничего. Но что-то в этом парне — в его лёгкости, в том, как он двигался, в том, как дрожали его плечи от холода, — цепляло. Синеволосый словно почувствовал взгляд — повернул голову, и их глаза мгновенно встретились. Взгляд незнакомца был прямым, без капли смущения. Он задержался на лице Джина, скользнул вниз, оценивая линию плеч, грудь, пресс… и чуть дольше задержался на том, что скрывала морская вода. — Судя по твоим плечам, утопающего ты вытащить сможешь, — громко заметил он, уголки губ чуть приподнялись в лукавой усмешке. Прежде чем Джин успел ответить — или хотя бы придумать, что ответить, — незнакомец нырнул, исчезнув под водой с брызгами. Джин остался стоять, нахмурившись. Он машинально досчитал до пяти… потом до десяти. Волны всё так же лениво катились к берегу, а синяя макушка не появлялась. Что-то ёкнуло внутри. Тревожный укол прорезал грудь. Джин быстро вдохнул и сам ушёл под воду. Холод больше не имел значения — его мысли захлестнула тревога, не успев даже оформиться в слова. Он плыл вперёд, чувствуя, как напрягаются мышцы, вглядывался в размытые голубоватые глубины. Где он? И тут кто-то мягко похлопал его по лодыжке. Джин резко обернулся под водой и, вынырнув, почти столкнулся лицом к лицу с тем самым смельчаком. Тот вынырнул рядом, отфыркался, скинул мокрые волосы со лба и расхохотался. Смех был заливистым, искренним, лёгким — как будто солнце само смеялось сквозь его губы. — И правда спасатель, — сказал он, чуть отдышавшись. Его глаза сияли от удовольствия, а голос звучал теплее, чем морская вода. — Может, всё-таки спасёшь меня от одиночества этим вечером? Он подплыл ближе. — Смотрю, ты во мне всё-таки заинтересован. Джин молчал. Внутри что-то сжалось. Это было слишком нагло, слишком быстро. Но он не мог не заметить, как в нём самом что-то поддалось. Словно дверь, которую он думал что надёжно запер, вдруг оказалась приоткрыта.