Vacation

На обеде было спокойно. Просторный зал, наполненный солнечным светом, благоухал ароматами пряностей, поджаренного хлеба и свежих трав. Взрослые в лёгких рубашках и летних брюках переговаривались лениво, дети, разрумянившиеся после пляжа, болтали ногами под столами. Где-то в углу играл живой саксофон — мягкие джазовые переливы поднимались к потолку, как лёгкий пар над блюдами. Джин неспешно прошёл вдоль шведского стола, положил себе аккуратный кусок филе сибаса, запечённого с лимоном, добавил салат из хрустящих огурцов, спелых томатов, феты и рукколы, заправленный оливковым маслом. Он налил бокал прохладной минеральной воды, и, найдя свободный стол у окна, опустился на стул, устало выдохнув. Он подцепил кусочек рыбы вилкой и, машинально пожёвывая, пробежался взглядом по залу. Просто чтобы... осмотреться. Но на самом деле — чтобы найти его. Ту самую синюю макушку, лёгкий наклон головы и улыбку, от которой у Джина внутри до сих пор что-то скручивается в тугой узел. Его здесь нет. Он даже не успел поймать себя на разочаровании — оно возникло мгновенно, без фильтров. Ну и прекрасно, — уговаривал он себя. - Я же именно этого хотел. Тишины. Спокойствия. Уединения. Без… флирта. Но даже вкус рыбы, идеально нежной, с лёгким лимонным послевкусием, не приносил удовольствия. Он ел и думал о голосе, который совсем недавно дразнил его у воды. О пальцах, легонько коснувшихся лодыжки. О взгляде — слишком прямом, слишком честном.

***

Он вернулся в номер, уставший не телом — мыслями. Повесил рубашку на стул, прилёг на прохладные простыни. Окно было приоткрыто, за ним слышался шелест пальм и плеск воды в бассейне. Он закрыл глаза. Только на минутку. Сон подступил стремительно. Он оказался в полумраке. Тепло, будто воздух обнимал. Где-то рядом — дыхание, близкое и прерывистое. Джин обернулся, и рядом, совсем рядом — он. Синеволосый. Кожа влажная, как будто они только что вышли из воды. Губы блестят, глаза чуть прикрыты, голос — низкий, шепчущий, горячий: — Ты знал, что снишься мне? Как откидываешь голову, как дышишь? Как я целую твои пухлые губы… Он приблизился. Губы коснулись уха, и у Джина по позвоночнику прошёл разряд. — Я хочу быть ближе. — Он прижался, всем телом, гладко и плотно, будто растворялся в нём. Джин ощущал каждую деталь этого прикосновения — грудь к груди, живот к животу, напряжённые пальцы, скользящие по бёдрам. Всё это было жарко, тревожно и необъяснимо хорошо. Он проснулся резко. Комната была тихой. Только ветер гонял шторы. Его сердце стучало чаще обычного, и он чувствовал, насколько у него тяжёлое дыхание. Простыня сбилась, а внизу живота — тёплое, тягучее напряжение. Он сжал челюсть и провёл рукой по лицу. Я влип, — с усталой безысходностью подумал он.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и янтарные оттенки, когда Джин вышел на прогулку. Воздух был насыщенным ароматами моря, свежескошенной травы и пряных цветов, что росли вдоль ухоженных дорожек. Он шёл без особой цели, будто просто проветриваясь… но ноги, словно по своей воле, свернули к ряду бунгало. И вот — перед ним табличка 12. Он не стал подходить ближе. Только замедлил шаг. Окна были занавешены. Снаружи — тишина. Но перед глазами всплыло утреннее солнце в синеволосых волосах, мягкая ухмылка, голос с хрипотцой. И тот сон… Это бред, — подумал Джин и почти тут же возразил себе - Почему бред? Что в этом такого? Курорт, солнце, лёгкость. Люди флиртуют. Люди сближаются. Люди позволяют себе немного больше, чем дома. Он остановился у пальмы, прислонился плечом к шершавому стволу и скрестил руки на груди. — Это же просто отпуск, — пробормотал он. — Никаких обязательств. Никаких утренних встреч на работе, неловких взглядов в лифте, никаких «поговорим позже» и «нужно держать дистанцию». Просто неделя свободы. Он вспомнил, как смеялся незнакомец, как шептал что-то во сне, как смотрел — будто видел насквозь. Что-то внутри не отпускало. Что-то просилось наружу — та часть, которую он так долго держал под контролем. Которая привыкла быть рациональной, собранной, серьёзной. А теперь — хотела быть просто живой. Это тоже вид отдыха, — подумал он наконец, оттолкнувшись от пальмы. - И, чёрт возьми, он мне нравится. Вернувшись в номер, он сразу открыл чемодан. Рука, не задумываясь, потянулась к белой, почти прозрачной рубашке, которую он взял «на всякий случай». Он провёл ладонью по ткани — она была прохладной и мягкой, почти струилась сквозь пальцы. Надел её и подошёл к зеркалу. Верхняя пуговица осталась расстёгнутой, ключица под ней словно приглашала прикоснуться. Лёгкие голубые брюки подчёркивали фигуру, не слишком нарочито, но достаточно, чтобы взгляд мог зацепиться. Он поправил волосы, чуть пригладив их на висках, и сбрызнул шею и запястья любимым парфюмом — терпким, древесным, с едва уловимой сладостью в базе. Он любил этот аромат, тот словно отражал его внутреннюю сущность, что спала в серые будни. Спокойный, глубокий, но с каким-то обещанием в воздухе. В отражении он видел не просто «себя». Он видел мужчину, который не против быть замеченным. Он провёл пальцами по вороту рубашки, вдохнул аромат с кожи и почувствовал, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно. Ну что ж, — подумал он, глядя себе в глаза, — если уж идти — то красиво.

***

После ужина, не заметив среди гостей ни проблеска синих волос, Джин занял столик на открытой веранде. Лёгкий бриз шевелил занавески, фонари отбрасывали золотистый свет на деревянный настил. Вечер только набирал обороты: официанты неспешно разносили напитки, музыка звучала мягко, с ненавязчивым ритмом, идеально подходя для ленивых разговоров и медленного погружения в ночь. Он заказал джин-тоник с огурцом — что-то освежающее, но крепкое, как раз под настроение. Скользя взглядом по другим столикам, он сдержанно изучал лица. Но его нигде не было. — Где же ты?.. — почти шёпотом произнёс Джин и опустил глаза на скатерть. Коктейль принесли быстро. Холодный бокал приятно охладил ладонь, и он сделал первый глоток. Ожидание тянулось медленно, раздражающе. Он впервые за день взял в руки телефон, бессмысленно листая новостную ленту, будто в этом был хоть какой-то смысл, хоть капля отвлечения. Внезапно к его столику подошёл молодой парень с уверенной улыбкой. — Не интересует, — отрезал Джин, не отрывая взгляда от экрана. Спустя пару минут мимо прошла группа девушек, хихикающих, бросающих взгляды и полунамёки, как будто обсуждали между собой меню, но с оглядкой на него. Джин их не услышал. Не услышал и музыку, и голоса других гостей. Только странная тишина внутри и ожидание. Коктейль закончился слишком быстро. Он заказал второй — уже не для удовольствия, а скорее из упрямства. Укол раздражения пронзил его: «Он уехал. Конечно. Нашёл кого-то другого. Или просто играл. А я — идиот. Простой, наивный идиот…» И тут — словно вселенная решила сжалиться — с края его поля зрения вспыхнул знакомый оттенок. Он здесь. Джин чуть не поперхнулся коктейлем. Синеволосый незнакомец появился как по сценарию — эффектно, точно выверив момент. На нём была рубашка с диким, дерзким принтом — чёткий контраст с приглушённым светом вечера. Она была заправлена в облегающие чёрные брюки, идеально подчёркивавшие талию и ноги. Серебристые аксессуары поблёскивали в свете фонарей — серьги, цепочка на шее, браслет. Всё — в нём — казалось вызывающе притягательным. Смелым. Без стыда. Без страха быть замеченным. Он подошёл к бару, перебросился парой слов с барменом, забрал свой напиток и повернулся, осматривая веранду. И тогда их взгляды пересеклись. На какую-то долю секунды Джину показалось, что земля сдвинулась. Он не знал — улыбнуться ли. Сделать глоток. Отвести взгляд. Сердце замерло, как перед прыжком в холодную воду. А синеволосый смотрел прямо на него, с тем самым выражением, как утром — будто знал всё. И будто ждал, когда Джин наконец перестанет притворяться, что не чувствует этого притяжения. Он двигался прямо к нему — уверенно, вольяжно, будто вечер и сам Джин принадлежали ему. Но всего за несколько шагов до цели он внезапно свернул и занял столик напротив. Не рядом. Напротив. На такой дистанции, чтобы видеть глаза, каждый жест, каждый взгляд. Джин сразу понял — это игра. И правила в ней уже были заданы. «Ты уже дважды предложил — прямо, не оставляя мне лазеек. А теперь… ждёшь моего хода. Верно. Твоя подача, мой выбор» — подумал Джин. И внезапно ощутил странную лёгкость. «Ты нравишься мне ещё больше». Синеволосый закинул ногу на ногу, развалившись на плетённом диване. Медленно пригубил свой напиток, языком провёл по губам, оставляя на них влажный отблеск. Он не улыбался — он знал. Знал, что Джин смотрит, что взгляд его скользит по пальцам, по линиям шеи, по узкому V вырезу рубашки. Воздух между ними сделался плотным, натянутым, как ткань перед разрывом. К столику синеволосого внезапно подошёл другой мужчина — плотный, шумный, с широкой спиной, полностью заслонившей Джину обзор. Он машинально откинулся назад, словно его вытеснили, и внутри вспыхнуло раздражение. Но вспышка длилась недолго: синеволосый произнёс что-то коротко и жёстко — не повышая голоса, но так, что тот сразу вскочил, недовольно скривился и, покраснев — то ли от злости, то ли от уязвлённого самолюбия — развернулся и ушёл. Так вот какой ты с другими, — отметил про себя Джин. - Быстрый. Холодный. Без лишних слов. А со мной — медлишь, играешь. Значит, всё-таки не всё равно? Он хмыкнул и, не давая себе больше времени на размышления, поднял свой стакан. Подошёл к столику синеволосого и с лёгким наклоном головы указал на свободный диванчик: — Разрешишь? Тот поднял на него взгляд, в котором сияло удовлетворение, смешанное с тёплой насмешкой: — Приятно видеть, что ты решился. — Джин, — представился он, опускаясь на мягкие подушки. — Тэхён, — кивнул синеволосый. — Но ты можешь звать меня так, как захочешь… если останешься. Джин отпил из своего бокала, потому что почувствовал как сильно пересохло в горле. "Тэхён..." Он чувствовал его взгляд на себе, тяжёлый, откровенный, буквально раздевающий. - А ты давно здесь? - решился спросить Джин. — Я здесь работаю, — повторил Тэхён, мягко улыбаясь, будто это объясняло всё — и его уверенность, и легкость в теле, и то, как он умеет заполнять собой любое пространство. — Помогаю создавать атмосферу. Развлекать гостей. Делать так, чтобы они... забывали о своих заботах. Он обвёл взглядом Джина, остановившись на ключице, где на влажной коже поблёскивал свет. — Получается, ты и со мной решил поработать? — спросил Джин, стараясь сохранить голос спокойным, хотя сердце внезапно ухнуло. Тэхён усмехнулся, поднёс бокал к губам и сделал неторопливый глоток. Потом поставил бокал на стол и слегка наклонился вперёд. — Ну, скажем так... некоторые гости сами просятся в программу. — Он провёл пальцем по краю стакана, не отводя взгляда. — А ты, Джин, появился на завтраке — такой сосредоточенный, отстранённый, весь в себе. Я сразу захотел узнать, что скрыто за этим твоим... хмурым фасадом. — И? — Джин поднял бровь. — Узнал? — Пока только то, что ты наблюдаешь за мной, — с лёгкой насмешкой ответил Тэхён. — Причём очень внимательно. И даже во сне, подозреваю, не совсем обо мне забываешь. У Джина перехватило дыхание — то ли от слов, то ли от того, с какой точностью они попали в цель. Он отвёл взгляд, но уголки его губ предательски дёрнулись. — Самоуверенный, — тихо бросил он, почти себе под нос. — Только когда чувствую отклик, — сказал Тэхён. — А ты его не скрываешь. Даже сейчас. На мгновение его колено коснулось колена Джина. Джин едва заметно вздрогнул, но не отстранился. Он взглянул на Тэхёна, и в его глазах была уже не только осторожность, но и опасное, манящее принятие. — И сколько у тебя таких... гостей, что забывают обо всём? — Хочешь быть одним из них? — Тэхён снова улыбнулся, но теперь его голос стал ниже, бархатистее. — Или тем, кого я тоже не забуду? И в этой фразе не было лёгкости. Только честный вызов. Интимная, осязаемая линия притяжения, которую невозможно было игнорировать. — Не уверен, что у меня хватит на это денег, — выдохнул Джин, глядя куда-то мимо. Он пытался пошутить, но даже самому себе не смог бы соврать — мысль, что Тэхён может быть... кем-то таким, будто ударила током. Неприятно. Горько. И чертовски разочаровывающе. — За кого ты меня принимаешь? — рассмеялся Тэхён, наклоняясь ближе, и в голосе его звенела насмешка. — Я управляющий, а не то, что тебе там захотелось вообразить. Джин шумно выдохнул. Напряжение в плечах отпустило. Идиот. Ну и идиот же ты. Он поднял глаза на Тэхёна — тот всё ещё улыбался, чуть прищурившись, с бокалом в руке. — Прости... я... — начал было Джин, но запнулся. Не знал, что сказать. Не знал, как выбраться из этого неловкого момента. — А мне твоя реакция понравилась, — перебил его Тэхён, голос стал ниже, мягче. Он медленно провёл пальцем по краю бокала, скользя им с той ленивой, откровенной грацией, от которой у Джина дёрнулось в животе. Он флиртует. Прямо. Откровенно. И тебе это нравится, Джин, не притворяйся. Ты ведь хочешь знать, что будет, если подыграть. — Ты покраснел. Это... мило, — проговорил Тэхён, и его голос прозвучал почти интимно. Он придвинулся ближе, уже откровенно нарушая личное пространство, и теперь между ними оставалось не больше пары ладоней. Джин чувствовал его тепло, слышал, как звенит лёд в бокале, видел, как взгляд Тэхёна цепляется за его губы — слишком долго, чтобы это можно было списать на случайность. — А ты не слишком увлекаешься? — попытался отшутиться Джин, но голос подвёл — вышло неуверенно, почти хрипло. — А ты не слишком сдаёшь позиции? — парировал Тэхён. Он почти шептал. — Обычно люди либо уходят, либо цепляются за рамки. А ты сидишь и... смотришь. Позволяешь. Ждёшь. Господи, — пронеслось у Джина. — Он читает меня как открытую книгу. Он выдержал взгляд, не отвёл, и сам не понял, как в нём прорезалась игра. — Ну, раз ты честно сказал, кто ты, — произнёс он, чуть осмелев, — справедливо будет, если и я откроюсь. Бухгалтер. Самый скучный в мире. Тэхён приподнял брови, искренне заинтригованный. — Бухгалтер? С такими скучными глазами? — У меня скучные глаза? — У тебя глаза человека, который считает каждый шаг. Но не здесь. Здесь ты расслабился. Тут они живые. — Тэхён провёл пальцем по краю своего бокала, потом небрежно дотронулся до руки Джина — будто случайно, но тот знал: ничего случайного здесь не было. — Ты вешаешь на меня ярлыки, — сказал Джин, не отводя руки. — А ты позволяешь. — Тэхён улыбнулся. — И ещё — ты поддаёшься. Это видно. — Может, мне просто интересно, как далеко ты готов зайти. — Только «мне»? — уточнил Тэхён, теперь уже почти вплотную. Вот и доигрался, — пронеслось в голове Джина, но он не отступил. Наоборот — подался вперёд на пару сантиметров. — А если и не только тебе? — тихо сказал он. Тэхён на секунду замер — будто проверяя, насколько это всерьёз, а потом медленно, с неуловимой улыбкой откинулся назад и снова отпил из бокала. — Тогда, Джин-бухгалтер, тебе, пожалуй, придётся научиться не только считать цифры. Но и риски, — сказал Тэхён, откинувшись назад, но нога под столом небрежно вытянулась вперёд — и носок ботинка коснулся Джина. Джин почувствовал, как нога Тэхёна легла ему на бедро. Не отстранился. Наоборот — чуть раздвинул колени, словно приглашая. — Я умею считать риски, — его голос стал низким, хрипловатым. — Просто обычно предпочитаю их избегать. — А со мной — сделал исключение? Тэхён склонил голову, и свет от лампы выхватил едва заметную тень улыбки на его губах. Джин, не отводя взгляда, медленно провёл языком по нижней губе — и сразу уловил, как взгляд Тэхёна метнулся к его рту. — Ты ведь начал, — почти шепотом произнёс он, опуская руку под стол. Пальцы скользнули по щиколотке, ощущая тепло кожи. — Разве не этого хотел? Тэхён резко вдохнул, нога дрогнула, но не ушла. — Хотел, — его голос стал грубее. — Но не думал, что бухгалтер окажется таким… решительным. — Это ты ещё плохо знаешь бухгалтеров, — хмыкнул Джин, чувствуя, как Тэхён напряжён, как будто каждое его прикосновение отзывается в нём натянутой струной. Пальцы медленно скользнули выше, чувствуя, как под тонкой тканью брючин играют мышцы его бедра. И в этот момент к ним подошёл официант — молодой, с немного смущённой улыбкой, будто уловил наэлектризованную атмосферу за столом. — Простите за беспокойство, господин Ким… Вас просят на ресепшен. С гостями возник вопрос по размещению. Тэхён выдохнул сквозь нос, коротко кивнул. — Конечно, — сказал спокойно, но прежде чем отойти, задержал взгляд на Джине. — Я скоро вернусь. Он поднялся, выпрямляясь во весь рост — движения уверенные, неспешные. Плечи чёткой линией, безупречно сидящая рубашка, походка, будто с обложки. Синие волосы поймали свет и отлили кобальтом. Джин проводил его взглядом, ощущая, как под кожей всё ещё греет. Даже после прикосновений, даже после паузы — это чувство не отпускало. — Воду с лимоном. Безо льда, — бросил он вслед официанту, который ещё не успел далеко уйти. — Конечно, — послышалось в ответ. Когда Джин остался один, он опёрся локтями на стол и провёл ладонями по лицу. Словно пытался сбить возбуждение. Но тепло от чужого взгляда, от горячих прикосновений под столом, от сдержанного рвущегося желания — всё ещё было с ним.

***

Когда Тэхён вернулся, он не стал садиться напротив. Вместо этого опустился на диван рядом с Джином, двигаясь плавно, будто это было единственным выбором. Плечи их теперь почти соприкасались, и воздух между ними потяжелел. — Напротив - слишком далеко, — тихо сказал Тэхён, скользнув по нему взглядом. Он подозвал официанта. — Принесите, пожалуйста, красное. То, что стоит с пометкой «для своих». И два бокала. Официант кивнул, сдержанно улыбнувшись, и ушёл. Тэхён устроился удобнее, разворачиваясь чуть в сторону Джина, их колени почти соприкоснулись. — Неподалёку есть винодельня. Её держит давний друг моего отца, — начал он спокойно. — Один сорт — наш личный, почти нигде не продаётся. Если останешься, покажу. Виноградник, погреба, закат… — Ты часто так приглашаешь? — Джин поднял бровь, с лёгкой полуулыбкой. — Только тех, кто сидит здесь, — Тэхён едва наклонился ближе. — Слева от меня. Он рассмеялся коротко, но в его голосе была уверенность. И намёк. Джин почувствовал, как плечо Тэхёна чуть сильнее коснулось его, и не отодвинулся. Наоборот — как будто сам стал ближе. — Значит, у тебя здесь не только отель? — Именно у меня здесь только бунгало. — Тэхён провёл пальцами по шву дивана, как бы невзначай касаясь и его руки. — Отель принадлежит моему отцу, как и весь бизнес с ним связанный. Я здесь вырос. Потом — учёба, столица, другие страны. Думал, что не вернусь, оставлю всё позади… но не смог. — Привязался? — Не к месту. К тому, каким оно становится, когда я здесь. — Он говорил чуть тише, почти вкрадчиво, и Джин уловил, что эти слова — не о земле и не о зданиях. — Ты умеешь создать впечатление, — Джин посмотрел на него внимательно. — Я сюда попал случайно. Спонтанная путёвка, нужда спрятаться от жизни. А теперь сижу здесь и думаю, что не знал, на что подписываюсь. — И каким показалось это место? Джин чуть наклонился вперёд, взгляд его стал темнее. — Слишком соблазнительным. Тэхён не ответил сразу. Он только смотрел, не отрываясь, дыхание стало прерывистее. Между ними всё ещё оставалась пара сантиметров — но уже не казалось, что они могут их удержать. — А если ты захочешь остаться? — Голос Тэхёна стал мягче. — Но не из-за пляжа и не из-за вина? — Тогда это будет уже не отдых. Это будет выбор, — Джин произнёс это спокойно, но каждый слог будто разрезал воздух между ними. — И, возможно, не самый рациональный. Именно в эту секунду вернулся официант — на цыпочках, будто почувствовал, в какой момент вторгается. Он поставил бутылку, два бокала и исчез, не дожидаясь ни жеста, ни благодарности. Тэхён налил вино, его рука была спокойной, но в каждом движении читалась собранность.

***

По мере того как бутылка пустела, пространство между ними исчезло почти полностью. Джин больше не думал о дистанции — его рука сначала легла на плечо Тэхёна, легко, как будто случайно, потом скользнула ниже, вырисовывая линию талии, и наконец опустилась на бедро, где осталась. Веранда изменилась незаметно. Появилось больше людей, но все были заняты собой: чьи-то головы сближались над бокалами, кто-то смеялся, кто-то смотрел друг на друга в темноте с интересом, который не нуждался в словах. Свет стал мягче, обволакивающим. Музыка — насыщенной и пульсирующей, будто сердце билось у них обоих не в груди, а где-то в самом воздухе между ними. Тэхён не сбавлял темпа. Его комплименты становились всё тоньше, провокационнее. Он говорил о Джине — о его губах, голосе, даже о том, как он держит бокал, — и каждый раз его голос звучал чуть ниже, чуть интимнее. Джин отвечал, улыбался, подыгрывал. Он позволил себе многое. Почувствовал себя желанным. Почувствовал себя живым. Джин склонился ближе и коснулся губами шеи Тэхёна, в том месте, где бился пульс. Почувствовал, как тот вздрогнул. Услышал еле слышный стон. Он хотел ещё — и это было слишком. — Прости, — выдохнул Джин, едва отстранившись, ощущая, как жар под кожей стал почти невыносимым. — Я слишком пьян. Тэхён повернулся к нему, взгляд обжигал сильнее, чем вино. Он поймал Джина за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Если не хочешь торопиться, уходи спать, — сказал он, наклоняясь ближе. Его губы почти касались чужих. — Или я за себя не отвечаю. И в этот момент, когда всё казалось предрешённым, Джин мягко коснулся его плеча и чуть улыбнулся — не отступая, но и не продолжая. — Я провожу тебя, — тихо сказал он. — Потому что оставаться здесь рядом с тобой — опаснее, чем идти в темноту одному. Тэхён не сразу ответил. Их взгляды ещё несколько секунд держались на одной линии, будто кто-то должен был сорваться первым. Но потом он коротко кивнул, почти не отводя глаз. — Хорошо, — произнёс он сдержанно. — Только не удивляйся, если пожалеешь об этом, стоя у моей двери. — Уже жалею, — усмехнулся Джин, вставая. — Но завтра я буду собой гордиться. Они вышли с веранды в ночь, насыщенную ароматами моря и вина, с дрожью под кожей и обещанием на губах, которое пока что оставалось невысказанным.