inferus

      — Вы бы только видели эти трупы в морге, — тяжело выдыхает Тэхён, массируя виски так, будто пытается выжать из головы саму память. — Эти двое нажрались до отвала. Желудки полные, как… — он на секунду зависает, — как на грёбаный День благодарения!       Юнги фыркает в кулак, а Чонгук с отвращением морщится, как будто его самого вот-вот стошнит. Потому что, если сложить все детали, выходит так: двое на первом свидании просто сожрали друг друга во время секса. Романтика, блядь.       — Это не просто странно, — продолжает демон, — это совсем ёб… то есть, ненормально. Без тёмной магии тут точно не обошлось. Да и судя по всему, девка явно не собиралась трахаться на первом свидании, тем более так… буквально.       — Ты нашёл хоть что-то полезное? — спрашивает Чимин, стараясь не скатиться в сарказм.       Тэхён делает паузу, драматично вдыхает:       — В доме — ничего. Ни следов, ни запаха демона, хоть нос сломай. Но вот в морге я нашёл кое-что интересное.       Он поднимается, направляется к своей сумке и достаёт из неё старую книгу — явно из личной демонической библиотеки. Перелистывает страницы, пока не находит нужную. Затем машет рукой, подзывая всех к себе.       — На сердцах жертв был вот этот знак, — томно произносит демон, многозначительно глядя на Чимина. — Думаю, это одна из ваших ангельских закорючек.       — Печать Еноха, — с холодным лицом поправляет его ангел.       — Да плевать, как ты это называешь, — буркнул Чон, — просто скажи, что она значит.       Комната замирает, все уставились на Чимина, ожидая ответа.       — Это символ союза. Этот мужчина и женщина… им было предначертано быть вместе.       — Кто, блядь, его ставит?       Ангел на секунду задумывается, словно решая, стоит ли говорить всю правду.       — Люди называют их купидонами.       — Пухлые карапузы в памперсах? — сквозь смех переспрашивает Мин, заливаясь так, будто ему сейчас допишут диагноз.       Остальные смотрят на него, как на идиота. Особенно Чимин, взгляд у которого такой, будто он уже морально готов сбросить кого-то с балкона.       — Те, кого люди ошибочно называют купидонами, на самом деле ангелы низшего ранга, — проговаривает он, будто читает лекцию. — Технически, это херувим третьего класса.       — То есть, это всё-таки летающие толстые дети в подгузниках? — Мин не унимается, наслаждаясь возможностью потроллить ангела ещё чуть-чуть. А тот сверлит его ледяным взглядом.       — Недержание им не свойственно.       — Если это дело рук твоего херувима, как вы их там называете. — Тэхён метнул свирепый взгляд в сторону Чимина. — Тогда какого хрена пары, помеченные им, дохнут?       Чимин только пожал плечами. Его самого это сбивает с толку. За всю его ангельскую жизнь такого не случалось. Ни разу. Но внутри у серафима зудит уверенность: тут явно не обошлось только одним херувимом. Кто-то ещё приложил ручки. Вопрос только — зачем? Почему нужно убивать тех, кому предначертано быть вместе?       — Похоже, твой херувим ёбнулся, — не особо дипломатично вставляет Чонгук, приобнимая Тэхёна за талию и глядя на блондина. — Ну а иначе на кой чёрт ему нужно, чтобы его «влюблённые» превращались в каннибалов-убийц?       — Вот это нам и предстоит выяснить, — устало выдыхает Тэхён. — Чимин, тебе надо найти этого бешеного херувима, пока он ещё кого-нибудь не отправил в романтический ад. Нужно понять, действительно ли он свихнулся, или это кто-то за его спиной крутит весь спектакль.

***

      — Скучаешь? — сладко протянул Сокджин, улыбаясь так, что даже лед в бокале мог бы растаять, если бы у него были чувства.       В тусклом, красноватом свете мужчина повернулся к нему, и демон смог рассмотреть его получше. Чёткие черты лица, выразительный подбородок, строгость во взгляде, которая будто просверливает тебе душу... и, мать его, работает. По коже у Джина пробежали мурашки — редкое дерьмо, учитывая его происхождение. А уж эти губы… такие пухлые, что казались созданы исключительно для того, чтобы вызывать греховные мысли. Белоснежные волосы аккуратно зачёсаны, открывая гладкий лоб, видно, что этот парень не из тех, кто бухает и спит лицом в пицце. Такой не просто «на одну ночь», такого можно и дважды.       Мужчина усмехнулся:       — Да, а ты умеешь развлекать?       Голос. Низкий, хрипловатый, с такой дозой доминантности, что Сокджин на секунду захотел заткнуться и просто слушать, пока тот не устанет дышать. Хищная ухмылка на его лице намекала: клюнул. Теперь дело за малым: немного выпивки, пара фраз и… ну, остальное история.       — А то. Выпьешь со мной? — с легкой игривостью спросил парень, закидывая ногу на ногу и медленно расстёгивая ещё одну пуговицу рубашки. Ключицы засветились в приглушённом свете, как приглашение без слов.       Мужчина согласился без лишних колебаний. Один бокал дорогого алкоголя за другим, разговор льётся, словно тёплый мёд. Естественно, болтал в основном Джин, как это и бывает, когда ты демон и у тебя слишком много интересных историй, чтобы молчать. Мужчина же поддакивал, вставляя меткие реплики и внимательные взгляды, от которых Сокджин чувствовал себя как минимум на подиуме.       Минут через тридцать бесед, смеха и взаимного флирта, Джин всё-таки решает, что пора уточнить один момент:       — А ты, я смотрю, не спешишь делиться личным. Как тебя хоть звать-то?       — Ким Намджун, — коротко отвечает тот, поставив пустой бокал на барную стойку с глухим стуком.       — Ким Сокджин. Очень приятно, — ухмыльнулся демон и, медленно, с намёком, провёл пальцами по плечу Намджуна.       Тот не отреагировал. Ни вздоха, ни улыбки. Только повернул голову и вперил в него холодный, оценивающий взгляд, такой, от которого у обычных смертных сжимается кое-что в животе. Но Сокджин только сильнее развлекся. Похоже, сегодня будет весело.       — Ты так на меня смотришь… — Сокджин усмехнулся и убрал руку с плеча мужчины. — Что, неприятно?       Мужчина покачал головой.       — Нет, всё нормально.       Джин рассмеялся. Ему почему-то искренне доставляло удовольствие наблюдать за этим мужчиной. Его взгляд, тяжёлый и глубокий, никак не поддавался прочтению. А это бесило. Обычных людей Джин считывает с одного взгляда. Понял — дал — забрал своё. Быстро, эффективно. Но вот с Намджуном всё иначе. Он холоден. Спокоен. Лишь иногда позволяет себе мимолётную ухмылку, и тут же возвращается в своё состояние эмоционального мороза. Будто каждый раз надевает обратно эту чёртову маску хладнокровия.       В его светлых глазах словно что-то сверкало в полумраке, и этот взгляд прошивал демона до костей. Неясно почему, но пробирало.       Откинув эту мешанину мыслей, Сокджин сделал ещё глоток алкоголя и перевёл взгляд на потолок.       — Местный? — спросил он, потягивая коктейль и искоса поглядывая на мужчину.       — Нет. По делу.       Простой ответ, никакой конкретики. Почти раздражающе вежливо. Джин только промычал в ответ, ныряя глубже в свои мысли. Что-то в этом мужчине было... странное. Неопасное, нет, он бы это почувствовал. Просто… странное. Тот не флиртует, не пытается казаться лучше, не вешает на него голодных взглядов, как другие. А ведь обычно его уже давно уводят крепко за руку и в койку. А тут спокойствие, почти уют, в котором демон внезапно почувствовал себя неохотно, но честно, комфортно.       — Ты мне симпатичен, Намджун, — выдыхает Сокджин, снова наклоняясь ближе. — А я?       Намджун поворачивается, смотрит прямо в его тёмные, будто выжженные углём, глаза. Его ладонь накрывает руку демона, всё ещё лежащую у него на плече. Ладонь большая и ледяная. Джин вздрагивает. Он даже на секунду думает: а не призрак ли он, часом? Белые волосы, бледная кожа, холод до костей и эта отстранённость, образ почти клишированный. Но нет, если бы перед ним был призрак, он бы это понял. Уж в этом у него нюх точнее, чем у старого цербера на свежую душу.       И всё равно, демону хочется сделать что-то неожиданное. Хочется согреть этого мужчину. Хочется дотронуться и остаться.       — Ты красивый, Сокджин, — спокойно произнёс Намджун, отпуская его руку. — Но, думаю, ты это всем говоришь.       — А вот и нет, — демон быстро вернул ладонь на плечо мужчины и чуть сжал. — Ты особенный. Немногословный, холодный, и от этого — ещё интереснее. Даже не смотришь на меня, зараза такая!       Надув щёки, Джин демонстративно отвернулся.       — Думаешь, мой взгляд тебя в дрожь бросает? — всё так же равнодушно сказал Намджун.       — Ага, но мне это нравится, — с усмешкой выдал парень. — Ты как будто видишь меня насквозь... а я вот тебя — ни хрена.       Несколько минут они болтали вполголоса, будто были старыми знакомыми, хотя Джин весь вечер вел себя как хищник в сезон охоты. Рассказывал о себе, где был, что делает, что бы с ним сделали, всё в одном духе. Он мягко касался Намджуна при каждом удобном случае: плечо, предплечье, колено. Всё было в зоне досягаемости. А в ответ? Ни-че-го. Ни одного флиртующего взгляда, ни лёгкой усмешки, вообще никакой реакции. Как будто соблазняет бетонную стену.       Хотя, надо признать, это только подогревало интерес. Этот человек не из тех, кого можно подкупить дешёвым вниманием. Прямо ходячий айсберг. Холодный, массивный, но до чертиков красивый. И теперь Сокджин был уверен: если его не растопить, он лопнет. И хотелось бы узнать, такая же у него душа, как и внешность? Или на вкус он тоже другой? Эта мысль всерьёз заводит.       — Может, уединимся, а? — голос демона стал мягче, медленнее, почти шепотом. Он легко провёл пальцами по скуле мужчины, останавливаясь у губ. Совсем скоро он попробует их на вкус.       Намджун ухмыльнулся и кивнул. Поднявшись, он перехватил его руку. Парень довольно повёл мужчину вверх по лестнице, сквозь толпу пьяных тел и перегар, прочь от музыки и ближе к тишине.       Намджун шёл позади, и теперь у него был лучший обзор: белая рубашка Сокджина, почти полностью расстёгнутая, заправленная в чёрные, облегающие штаны. Те сидели на нём как влитые: подчёркивали длинные ноги, округлые бёдра и зад, которым парень теперь нарочно покачивал из стороны в сторону. Он и не скрывал, что старательно заманивает его взглядом. Почти хвостом виляет.       Когда Сокджин открыл дверь и провёл Намджуна внутрь, в комнате царила полутьма. Лишь два слабых светильника отбрасывали мягкий, тёплый свет на стены. Джин не спеша закрыл за ними дверь, повернулся и взял мужчину за руку, аккуратно затаскивая внутрь, как самое дорогое сокровище, или как добычу.       Мужчина огляделся по сторонам, молча, будто оценивая обстановку. А парень уже остановился посреди просторной комнаты. Он повернулся, слегка откинул волосы с лица и начал расстёгивать оставшиеся пуговицы своей рубашки. Медленно, лениво, с нарочитым соблазном.       — Жарковато тут, не находишь? — с усмешкой протянул демон, оставив парочку пуговиц «на десерт».       Мужчина продолжал стоять неподвижно, будто статуя, но его взгляд говорил больше, чем любые действия. Он не отрывался от Джина, как хищник, который уже решил, что будет ужинать. Только вот кто из них на самом деле охотник — пока ещё непонятно.       Сокджин подошёл ближе, прижался всем телом, обвил руками мужчину за грудь. Лёгкий холод пробежал по его пальцам, тело Намджуна было ледяным даже сквозь одежду. Но Джин, пьяный и охваченный страстью, почти не обратил на это внимания. Напротив, это только подогрело интерес: на фоне собственного жара, этот холод казался волнующим контрастом. Хотелось ещё ближе, сильнее, крепче.       Его руки начали исследовать фигуру мужчины уверенно, но с лаской. Он нащупал пуговицы чужой рубашки и аккуратно, будто разворачивая подарок, начал расстёгивать одну за другой. Тот не сопротивлялся, не останавливал, даже не отводил взгляда, а просто позволял демону делать всё, что захочет.       Сокджин не торопился. Он смаковал каждое движение, будто хотел растянуть это удовольствие как можно дольше. Когда грудь мужчины наконец открылась, он положил ладонь прямо на холодную кожу, медленно ведя рукой вниз, пока не нащупал рельефный живот. Удивлённо ахнув, демон стал изучать всё тело, поглаживая и чуть сжимая.       — Ты просто великолепен, — прошептал он, встав на носочки, чтобы дотянуться до уха, — скажи… у тебя уже был опыт с мужчинами?       — Нет, — спокойно ответил Намджун, всё ещё не показывая ни малейших эмоций. Сокджин отстранился и рассмеялся тихо, но с восторгом, глядя прямо в глаза:       — Так я у тебя первый? Какая прелесть. Прямо невинный агнец. Или волк в овечьей шкуре? Сейчас проверим.       Сокджин взял руку Намджуна и мягко положил её себе на талию, будто приглашая к действию. Он делал всё, лишь бы заставить мужчину наконец-то отреагировать, хоть как-то. И дождался. Пальцы осторожно заползли под его рубашку, скользя по горячей коже. Джин выгнулся навстречу этим холодным касаниям, дрожь прошлась по телу. Вторая рука мужчины коснулась его груди, медленно лаская чувствительные соски, заставляя демона тихо выдохнуть.       — Тебе настолько это нравится, что ты уже извиваешься передо мной? — ровным, почти искренне удивлённым тоном спросил Джун.       — У тебя руки ледяные, вот и всё, — прошептал Сокджин, прикусывая губу.       Намджун ухмыльнулся, зная, что этого недостаточно. Он вдруг остановился, убрав руки. Сокджин тут же недовольно застонал, бурча что-то сквозь зубы, требуя продолжения. Ему нужно больше: больше прикосновений, больше близости, больше внимания. Он впервые так теряет контроль. Демон внутри него рычит, готов сорваться, жаждая утолить голод. С алкоголем в крови тело горит, мысли спутаны. Всё, чего он хочет — это Намджун. Только он.       И тогда это случилось: губы Сокджина накрыли чужие, мягко, но с нетерпением. Поцелуй был медленным, но с каждой секундой становился всё глубже. Парень дрожал, но не останавливался, запускает руку в мягкие белые волосы и сжимает, притягивая мужчину ближе. Тот отвечает, спокойный, но властный. Их губы сливаются в страстном порыве, от чего демон невольно стонет.       Он отрывается первым, тяжело дышит, уткнувшись в шею мужчины.       — Я, пиздец как, хочу тебя.       Схватив Намджуна за руку, он тянет его к кровати. Оттолкнув мужчину, он усаживается сверху, вновь приникая к губам в жадном поцелуе. Ему мало, всё мало, мало.       Поцелуй становится жёстче, и вот уже губы Джина опускаются ниже, к шее, оставляя короткие, тёплые следы. Намджун с лёгкой улыбкой начинает снимать рубашку с парня.       — Ты весь горишь, — произносит он спокойно, почти заботливо, аккуратно отложив одежду в сторону.       — Это потому что ты горячий, — отвечает Сокджин, проведя рукой по груди мужчины, а затем прижавшись к нему всем телом.       Сокджин снова наклоняется к его шее, оставляя яркие засосы. Он метит Намджуна, как что-то своё: тело, душа, всё это уже принадлежит ему. Он заберёт его с собой в Ад. Быстро, без боли. Хотя желание растерзать его, выпить до капли, звенит в венах. Всё же ему не хочется причинять боль. Не ему.       Язык скользит всё ниже, вырисовывая узоры на бледной коже. Намджун лежит спокойно, почти не меняясь в лице, и это сводит демона с ума. Растерянный, непонимающий взгляд. Или притворяется? Ему хочется верить, что Ким действительно не знает, что с ним происходит. А Джин знает только одно — он хочет его. Весь.       Он всё ещё поражён: у Намджуна не было опыта. Но и хорошо. Сокджин готов сделать всё сам. Он целует его, облизывает кожу, оставляя дорожки из поцелуев. Отчаянно и преданно. Ему не нужно одобрение, но он жаждет отдачи.       И всё же... Намджун. Он молчит. Не двигается. Только внутри него что-то дрожит. Мысль вспыхивает: мне нравится это. Но губы молчат. Он позволяет демону вести игру, наблюдая, как тот всё сильнее сходит с ума. Джин теряет над собой контроль. Алкоголь лишает его сдержанности, но не Намджуна. Тот спокоен, как хищник, выжидающий момент.       — Прошу тебя… — голос Джина дрожит, он приподнимается, глаза ищут отклик. — Прояви хоть какой-то интерес. Неужели ты меня не хочешь?       — Хочешь, чтобы я захотел тебя?       — Нет! Я хочу, чтобы ты проявил ко мне хоть какой-то интерес.       Намджун хмыкает. Резко отталкивает демона и теперь уже сам оказывается сверху. Он нависает над парнем, губы кривятся в усмешке. И тогда взгляд Сокджина замирает. Он будто ослеплён от такого Намджуна, властного, решительного. Ему хочется видеть это лицо чаще. Он проводит пальцами по губам мужчины, нежно, будто молит. И не выдерживает — тянется вперёд, целует его сам.       Языки сплетаются, поцелуй глубокий, сырой, с ноткой жестокости. Джин стонет в губы Намджуна, зарывается в его светлые волосы, чуть оттягивая пряди. Поцелуй переходит в ленивый, тяжёлый, кислорода не хватает, но никто не отстраняется. Под ним Сокджин извивается, сам стягивает с себя штаны, сгорая от желания. Но Намджун не торопится. Он хочет изучить демона. Взять его под свой ритм, свой контроль. И Джин подчиняется. Безропотно, с удовольствием. Ким наклоняется к его шее, водит языком по коже, впитывая вкус. Сладкий, почти наркотический аромат. Парфюм, кожа, жар. Хочется впиться, и он не сдерживается — вгрызается в плоть.       Джин выгибается, стон прорывается слишком громкий. По шее течёт алая кровь, а Намджун слизывает её с губ. Вкус сладкий и дурманящий. Ему мало. Он хочет больше. Гораздо больше.       Сокджина это не пугает. Напротив, он будто счастлив. Напоминает одну молодую пару, что он проклял не так давно: те сожрали друг друга в экстазе. Страсть и смерть неразделимы. И сейчас... сейчас он видит, как сам становится тем, кем однажды управлял. Но с этим человеком, с этим хладнокровным, неумолимым Намджуном, он хочет только одного.       Подчиняться.       Слизав всю кровь с шеи парня, мужчина спускается всё ниже, легонько покусывая кожу, оставляя после себя красные отметины. Сокджин стонет умоляюще, просит Нама раздеть его полностью, снять штаны и дать немного ласки. Он не чувствует никакой боли, когда тот кусает его, затем целует. Этого он и хочет.       Наконец-то старший снимает с него штаны, а демон довольно простонал. Холодные пальцы мужчины блуждают по его разгоряченному телу. Джин матерится про себя, когда чужие пальцы насухо вошли в него. Он не думал, что сейчас происходит всё так быстро. Ёрзает, поджимает ноги, на что мужчина недовольно шикает, снова раздвигая их.       Мужчина не слушает парня, который что-то говорит ему о том, чтобы был медленнее. Пальцы двигались быстро, растягивая демона. Он чуть ли не кричит, когда мужчина надавливает на его простату. Кажется, будто у того явно не первый раз. Уж больно опытно он это делает. Наблюдать за выражением лица демона — сущее удовольствие. В этот момент он полностью под его контролем.       — Расслабься, — укоризненно говорит тому Намджун, добавляя уже третий палец.       Темноволосый шипит на самого себя, пытаясь расслабиться. Но взгляд мужчины не даёт ему покоя. Кажется, будто его глаза блистают ярким белым светом.       — Отчего ты такой узкий? — с усмешкой в голосе интересуется мужчина, смотря на демона. — Неужели тебя давно никто не трахал?       Сокджин смеётся, кивая. У него действительно давно не было секса, ибо не было такого человека, с которым ему хотелось поебаться. А если и находился, то редко. В основном, выбирая себе жертву на ночь, дело не доходило даже до постели. Демон сразу же убивал, утаскивая душу в Ад и забирая себе. С Намджуном ситуация обернулась немного иначе. Он его заинтересовал настолько сильно, что Ким позволяет сейчас доминировать над собой. Он кайфует от его действий, позволяет ему касаться себя.       — Поцелуй меня, пожалуйста, — просит его Сокджин, смотря помутневшим взглядом.       Глаза мужчины сверкают в темноте и он наклоняется, завлекая парня в очередной головокружительный поцелуй. В такт поцелую двигал пальцами внутри него, получая стоны. Снова его губы касаются шеи парня, что уже вся была в красных отметинах, на которой красиво выражался укус. Сжимая простыни и до крови кусая губу, Джин пытался расслабиться. Вскоре боли сменились на приятные ощущения. Он уже громко постанывал и просил быстрее.             Покончив с растяжкой, мужчина вытащил свои пальцы, расстегивая ширинку своих белых брюк, и посмотрел на парня под собой: такой мокрый, горячий и податливый. Такой желанный. Джин с мерцающими красными глазами наблюдает за тем, как мужчина приспускает штаны.       — Давай же, Джун, сделай это, — тихим и возбужденным голосом произносит демон, желая почувствовать мужчину полностью. — Ты смог подчинить меня, ну же.       Намджун усмехается. Парень уже давно был его целью. Он знает его и чего хочет, естественно, он даст ему это. Но затем сделает так, чтобы Сокджин был под его контролем.       Однако мужчина упустил момент, когда он с Сокджином поменялся местами: теперь он лежал на спине, пока черноволосый оседлал его бедра. Парень быстро расправился с его рубашкой, расстегивая её так быстро, как только мог, прежде чем снять с плеч и наклониться, чтобы поцеловать его обнаженную грудь.       — Блять, от чего ты так хорош, — Джин мягко укусил Намджуна за плечо, желая вонзить зубы и разорвать кожу, но сдержался, — так сладко пахнешь, как-то по-особенному.       Намджун ухмыльнулся, когда он перевернул их. Парень снова упал на спину в мягкую постель.       — Ты тут в игры решил со мной играть?       — Хочу тебя развести. Ну же, сделай это уже, я не могу терпеть.       Глаза Сокджина были затуманены. Он внимательно наблюдает за выражением лица мужчины и раздвигает ноги. Но Намджун схватил и перевернул его.       — Держи свою задницу выше, — проговаривает он, уже намереваясь войти в этого непослушного дьявола, — и слушай меня.       Сокджин кивает и приподнимает для него свои бёдра, а затем раздается смачный шлепок по его заднице, из-за чего он громко вскрикивает.       — Ты услышал меня? — грубо спрашивает его Намджун, потирая то место, где он шлепнул демона по заднице.       — Да! Я всё услышал! — сквозь стон произносит он, чуть двигая бедрами, призывая Джуна уже войти в его тело.       — Ты ведь не хочешь быть плохим мальчиком для меня?       Джин закусывает губу и качает головой:       — Нет, я буду хорошим для тебя!       Намджун улыбается, когда он проводит руками по спине Сокджина. Тот прогибается ещё сильнее. Пальцы Джуна всё ещё холодные, а тело демона горит от возбуждения. Никогда он ещё так себя не чувствовал. Ему нравится всё это: как властный голос мужчины заставляет его слушаться. Демон бы никогда не стал подчиняться какому-то человеку. А человеку ли на самом деле? До того, как Джин был ещё хоть немного в здравом уме, у него были мысли о том, что этот человек немного странный. Во-первых, он не чувствовал его души, был мрачным и холодным, что наталкивало его на мысль, мол перед ним приведение. Он видел их и знает, как эти существа ведут себя. Но он склонялся больше к этому. Но даже так это его не остановило, и он продолжал мило беседовать и флиртовать с ним.       Джин в голос застонал, потому что его трогали по спине слишком хорошо. Он бился о волны возбуждения, мужчина будто бы пытал его таким приятным способом, растягивая момент. Он не может держать глаза открытыми, а собственные тихие стоны он и не слышал, находясь в каком-то дурмане. Всё, что чувствовал он ниже пояса, было необычным. Если Джин ёрзал, то его тут же шлёпали, впиваясь пальцами в его упругие ягодицы. Тогда он, цепляясь пальцами в простыни, скулил и просил большего. Мужчина издевался над ним, пользуясь его послушанием. Демон стонал от отчаянья, так громко!       — Ну пожалуйста! — потеряв всё терпение, выкрикивает Сокджин, уже намереваясь встать, но ему не позволяют, тут же на него ругаясь.       — Какой же ты нетерпеливый, демон.       И после этих слов Сокджин вскрикивает снова, как только чувствует, как в него вошли. Грубо, полностью. И под действием дурмана, он не слышал ничего. Даже его стоны ему казались через затычки в уши.       Его тело дрожало, а сердце бешено колотилось. Толчки ускорились и он не смог сдержать вырвавшийся изо рта крик. Громкие звуки, шлепающие по коже, смутили бы его, но ему так было хорошо, что он продолжал выкрикивать имя мужчины. Демон мог только стонать, когда Намджун выходил и входил в него снова, подтягивая бёдра навстречу его толчкам и ударяя во все нужные места внутри него.       Мужчина собственнически зарычал, кусая любую кожу в пределах досягаемости, с удовлетворением наблюдая, как парень застонал от агрессии, доминирования, которое он использовал на нем. Он был груб, заставляя его извиваться под ним, и издал хриплый приглушенный стон, сильнее вцепившись в его бедра, оставляя синяки.       Когда он выпрямился, чтобы рассмотреть парня целиком, то застонал. Спина демона красиво изгибалась и блестела от пота. Ему хотелось разорвать этого дьявола пополам, затем снова собрать, доставить ему такое удовольствие, о котором и представить не мог.       Для Джина это было уже слишком. Он так долго ждал этого, так много думал об этом, и теперь, когда это, наконец, произошло и, было намного больше, чем он ожидал или даже представлял.       Намджун перевернул парня лицом к себе, что бы точно видеть его выражение лица. Он прерывисто дышал, приоткрыв рот, с которого текла слюна. При каждом глубоком толчке демон издавал высокий стон и вздрагивал, сильнее ухватившись за плечи мужчины. Сокджин впивался когтями в его спину, оставляя красные полосы. Тому же казалось, что его спина уже вся была разодрана. Но даже сейчас, при таком возбуждении, они не чувствуют боли. Они кусали друг друга, оставляя засосы и отметины, давая понять, что уже принадлежат друг другу. По крайней мере, сейчас.       Джин всхлипнул и раздвинул ноги шире, одна его рука покинула шею старшего, чтобы спуститься вниз по его телу. Трогая себя, он стонал, и Джун готов поклясться, что Сокджин очень красив. Настоящий суккуб, демон искуситель. Неудивительно, что на него засматриваются даже мужчины, не говоря уже о молодых дамах. Намджун застонал, схватив парня за ноги и положив их себе на плечи, чтобы ему было удобнее.       — Ты такой горячий, — проворковал мужчина, намереваясь снова войти. — Как давно ты не чувствовал этого? — он наблюдает за тем, как его член медленно погружается в чужое тело через хорошо растянутый вход.       — Д-Давно! — громко застонал парень, чувствуя, как низ живота приятно тянет от давления на зад. — Я так люблю это… — он ахнул, когда Намджун толкнулся в него глубже.       И вскрикнул, когда мужчина вышел, но тут же снова погрузился в него. Он наклонился, чтобы покрыть поцелуями лицо демона. В голове младшего так и вертелось: «как же приятно!» и больше ничего. Даже забыл о том, зачем всё это устроил. Ему нужна была душа, ему нужен был Намджун. Теперь как будто одержим.       Он заскулил, когда мужчина задал быстрый темп, и начал играть с его сосками, хватая и оттягивая ртом. Если бы у Сокджина был первый раз, то, не задумываясь, точно бы отдал свою девственность этому человеку. И ему так приятно, что он у мужчины оказался первым. Удивительно, ведь старший так хорошо справлялся, зная все приятные точки, которые заставляли его кричать, как шлюха в передозе.       Мужчина никогда не видел ничего более прекрасного, чем демона в экстазе. И наклонился к нему, скользя своими губами по чужой шее. Он действительно хотел пометить его, сделать своим. Хотел, чтобы парень принадлежал только ему. Убьёт его, определенно, только он.       — Мой, — прорычал он ему в ухо, заставляя парня кончить, но сам не остановился, продолжая трахать податливое тело.       Он вышел, не дав тому опомниться, и лег на спину, потянув парня на себя так, чтобы тот сел на него сверху. Он двигался вверх, пока головка его члена не зацепилась за вход Сокджина. Уже собирался толкнуться вверх, но парень опустился на его член дрожащими ногами, застонав, когда полностью на него сел.       — О боже, о боже! — Джин задыхался, пытаясь найти опору на груди Намджуна, положив на неё свои руки.       Мужчина крепко схватился за его бедра, позволяя парню скакать на его члене. У младшего совсем не было уже сил, алкоголь бил в голову, температура его тела поднималась. Поэтому всю инициативу мужчина взял на себя, глубоко толкаясь в разгоряченное тело. Тот скулил, когда его хватка усилилась.       — Н-Намджун! — прокричал он его имя, когда Намджун потянул его бедра вниз, насаживая глубоко на свой огромный член.       Сердце демона дрогнуло, когда мужчина прекратил толчки и сел. Он чуть не расплакался, издавая тихие всхлипы и скулёж. Старший уткнулся носом ему в шею, вдыхая пьянящий аромат, а руки демона в ответ зарылись тому в волосы, оттягивая светлые пряди и крепко сжимая.       Сердце демона колотилось от возбуждения и он отчаянно двигал бёдрами.       — Джун-и, прошу тебя, двигайся, — пробормотал он, притягивая мужчину ближе.       Тот лишь схватил резко его за темные волосы, оттягивая их назад, и прорычал что-то на ухо, продолжая толкаться бедрами. Джин взвизгнул от неожиданного действия, наслаждаясь этой грубостью со стороны старшего.       Разум Намджуна с каждым разом был затуманен каким-то собственническим доминированием. Впервые с ним происходит такое. И его даже не заботит то, что всё это он делает с настоящим дьяволом. Ему сложно принять даже тот факт, что ему это нравится.       Намджун что-то тихо проворчал, прежде чем глубоко вдохнуть запах демона ещё, словно стараясь запомнить его до последнего оттенка. Затем он открыл рот и впился зубами в его бледную, восхитительную шею, заставляя содрогнуться. Младший протяжно простонал, когда ощутил, как тело мужчины толкается в него, наполняя внутренности горячим и приятным ощущением. Сокджин крепко сжал его волосы и, не сдержавшись, отпустил их, ощущая, как усталая улыбка невольно появляется на его губах.       Намджун тихо уложил его на себя, и с каждым его движением, с каждым вдохом демон чувствовал, как медленно теряет сознание, погружаясь в мир дыхания мужчины, в слабый, но настойчивый пульс, что бился у него под грудью.       — «Живой», — эта мысль всё крепче врезалась в его сознание, когда он прижимался к нему ещё ближе, как будто пытаясь слиться с этим теплом.       Но на этом они не собирались останавливаться. Через несколько мгновений Джин снова потянулся к нему, не желая отпускать, требуя большего, без остатка.       Кажется, ночь не закончится так быстро.