inferus

      После ухода Чимина, по сути, ничего особо не изменилось. Разве что Юнги начал вести себя по-другому. Тэхён уже несколько раз задавал один и тот же вопрос, но от демона дождаться хоть какой-то реакции — это как с козла молока. Тот по-прежнему торчал в углу на стуле, задумчиво уставившись в никуда. На удивление Кима, Мин выглядел подозрительно спокойным, хотя в его взгляде явственно читалось раздражение, словно кто-то подсыпал перца в кофе, а тот сделал вид, что не заметил.       — «Что, чёрт возьми, у этих двоих случилось?»       Внимание, которое демон уделял Чимину, было слишком уж очевидным, как бы тот ни пытался косить под безразличного. Да и вообще, всё это походило на какую-то сложную шахматную партию, где фигуры давно уползли со своей доски. Тэхён никак не мог понять, чего именно дьявол добивается, провоцируя ангела на очередной приступ эмоционального цунами. Хотя внутри всё время крутилось одно слово: «А ангелы вообще умеют злиться? Или он бракованный?»       Пока он мысленно обсуждал возможный дефект небесной партии, он не заметил, как к нему подошёл Чонгук и принялся разминать ему плечи, явно не ради массажной практики.       — Эй, Юнги, — голос Чонгука прозвучал лениво, но с ноткой раздражения. — Тэхён уже сто раз как к тебе обращается. Ты чего, воды в рот набрал?       Юнги лениво повернул к ним голову, лицо всё ещё не выражало ничего конкретного, кроме желания послать всех к чёрту.       — Что ему надо? — процедил он сквозь зубы, при этом даже не попытавшись скрыть раздражение. Но несмотря на мрачный вид, было видно, что он всё же сдерживает себя, чтобы не сорваться.       — Юнги… — подал голос Тэхён, глядя тому прямо в глаза, — расскажи о своих братьях. Пожалуйста.       На удивление Кима, демон вдруг расплылся на стуле, как будто получил внутреннюю отмашку на передышку. Его губы тронула усмешка, а через секунду из груди вырвалось негромкое, но совершенно неприличное хихиканье.       — И что же ты хочешь узнать?       — Да хоть что-нибудь, что поможет с расследованием. А то мы так и будем прыгать из города в город, как проклятые курьеры без адреса.       Рассказать о братьях… Юнги вдруг заливается таким смехом, что Тэхёну остаётся только нахмуриться, стараясь не выглядеть полным идиотом. Ну подумаешь, попросил всего-то поделиться инфой, что тут смешного?       Наконец, дьявол успокаивается и переводит дыхание, и, кажется, немного отвлекается от своей бесконечной внутренней каши из мыслей.       Про своих братьев Юнги знал немного. Они никогда не были особо близки: ни тебе совместных охот, ни демонических вечеров с выпивкой и жертвоприношениями. Каждый жил своей жизнью и ушёл по своей дорожке в адском направлении.       — Старший был полным извращенцем. Даже сейчас, наверное, не изменился, — задумчиво говорит черноволосый. — А Азазель… ну, он конченный. Никогда на контакт не шёл особо, да и мы с Дагон не горели желанием с ним сближаться.       — Так… их так зовут? — уточняет задумчиво Ким, слегка склонив голову, будто проверяя, не прикалывается ли дьявол.       — Ну, по крайней мере тогда их так звали. Но кто их знает, может, уже сто раз сменили имена. Не особо полезная инфа, если честно, — Юнги потянулся, громко хрустнув позвоночником на неудобном деревянном стуле. — Уже прошло хрен знает сколько времени, куда этот белокрылый делся?!       Чонгук хмыкнул, а Ким молча опустил взгляд в блокнот, что-то быстро записывая.       — Что, брат, переживаешь, что твой ангелок от тебя упорхнул? — с насмешкой спросил Чонгук, не поднимая взгляда.       Юнги уже собирался огрызнуться, но не успел. Знакомый голос, будто удар в грудь, влетает в комнату и цепляется за нервы.       — Херувим тут ни при чём.       Чонгук вздрогнул и резко обернулся, ругнувшись сквозь зубы:       — Блядь, ты сведёшь меня в могилу, если и дальше будешь так появляться из воздуха! Я ж не из камня сделан!       — Правда? — Ангел изогнул бровь, явно не поверив в такую искренность. — Хорошо.       Младший демон прикусил губу, сдерживая желание врезать или хотя бы сказать что-то едкое. Но ввязываться в бессмысленную пикировку с белокрылым сейчас не хотелось. Пусть этим занимается Мин, он уже не отрывал взгляда от ангела и в глазах читалось: «ну давай, удиви меня».       — Выкладывай, — резко говорит Тэхён, беря младшего дьявола за руку, успокаивающе поглаживая её большим пальцем.       Светловолосый тяжело вздыхает и начинает говорить, что на Небесах ему удалось найти того самого херувима, чьи жертвы были помечены и убивали друг друга. Конечно же только после того, как этот несносный ангел любви его всего облапал в привычном для таких существ приветствии, а именно: объятия, поглаживания и полный игнор личных границ. Чимин, будучи существом светлым, но не без чувства самосохранения, стоически вытерпел это нелепое вторжение, сдерживая внутреннее желание швырнуть малолетнего нарушителя порядка обратно в небесную колыбель. Допрос прошёл быстро, хоть и не без психологических потерь — херувим оказался разговорчивым. Однако при упоминании убийств тут же разревелся и просил собрата прочитать его мысли в качестве алиби, что он не причастен к этим убийствам.       Так получилось, что херувим говорил правду. И к этим убийствам он не имеет никакого отношения.       Сообщив о результатах, Серафим, не придавая особого значения краскам произошедшего. Но стоило ему упомянуть характерные «домогательства» в духе карапуза в памперсе, как Юнги взорвался внутренне, словно его облили кипящей кислотой.       Он почти заскрежетал зубами от одной мысли, что кто-то трогал Чимина без разрешения, да ещё и в таком пошлом ключе. Желание разорвать виновника на части, начиная с пухлого тела и заканчивая перьями, явно вытесняло любую логику.       Серафим, привыкший к демоническим вспышкам, не впечатлился. Он лишь закатил глаза с выразительной усталостью того, кто слишком давно общается с огненными психами, и мысленно, без особой церемонии, попросил старшего дьявола заткнуться.       — Если херувим не при чем, — начал рассуждать Тэхён, задумавшись, — то неизвестный почему-то убивает его жертв.       — Сейчас людской праздник день Святого Валентина, — говорит Чимин, — херувимы сейчас повсюду.       — Романтика заканчивается кровью, мило, — прокомментировал Юнги, криво усмехнувшись.       — Получается, надо просто идти по следам херувимов, — спокойно подытожил Чонгук. — Быть может мы наткнёмся на виновника всех этих странных убийств.

***

      Сокджин проснулся от странного ощущения пустоты. Рядом в постели, где совсем недавно творился адский беспредел под вывеской «страсть», теперь зияло раздражающе свободное пространство. Ни теплоты, ни тяжёлого дыхания рядом. Он недовольно замычал, зажмурившись. Всё тело ломило, как после марафона, проведённого в стиле «выживает сильнейший», а особенно… зад. Великолепный, божественно-греховный, избитый до оргазма зад.       Простыня прилипла к телу, подмигивая следами ночной оргии. Взъерошенные волосы, поцарапанная шея, зубами оставленные отметины — всё это напоминало: да, это случилось. И нет, он не жалеет.       С усилием Сокджин поднял голову и сразу заметил его.       Мужчина не ушел, а стоял у окна, застёгивая пуговицы на белоснежной рубашке, которая сидела на нём так, будто шилась под конкретную миссию: свести с ума всех в радиусе километра. Каждый щелчок застёжки звучал, как выстрел по терпению демона. Какого чёрта он выглядит так… спокойно? Будто не он несколько часов назад превращал демона в стонущее месиво чувств.       — Серьёзно?.. — хрипло выдавил Джин, щурясь, как вампир на солнце. — Даже кофе не предложишь после того, как порвал мне душу и прочие органы?       Намджун усмехнулся уголком губ, не оборачиваясь сразу.       — Ты выглядел слишком мирно. Не хотел тебя будить. И да… ты стонал моё имя во сне. Громко. Поверь, кофе бы не спас.       — Чёрт, — выдохнул Джин, падая затылком обратно на подушку. — Я вообще когда-нибудь снова смогу ходить?       И тот, наконец, повернулся, подойдя ближе, и Сокджин ненадолго забыл, как дышать. Слишком идеальный. Гладкая кожа, руки, способные как приласкать, так и заставить умолять, и этот взгляд… Ни единой эмоции на поверхности.       — Ну что ж, — демон лениво потянулся, приподнимаясь на локтях, — раз мы уже так сблизились… Может, всё-таки скажешь, кто ты такой, Нам?       Уголок губ Намджуна дёрнулся. Но не в усмешке, нет. На этот раз его лицо потемнело. Не внешне, а энергетически. Атмосфера изменилась, словно кто-то сдёрнул занавес и впустил в комнату что-то неотвратимо сильное.       И вдруг, за одно моргание, он оказался рядом. Схватил Сокджина за горло, сжимая его так сильно, что кожа загорелась от прикосновения.       — Думаешь, я не знаю, кто ты? Демон с длинным списком тел, оставленных без души. Последний год ты слишком часто балуешься. Особенно в этом городе.       Глаза Сокджина расширились. Он попытался говорить, но смог лишь выдавить хрип:       — К-кто ты, чёрт возьми?..       Намджун приблизил лицо, глаза его светились белым огнём, и с абсолютным спокойствием произнёс:       — Ангел Божий.       И в следующий миг он исчез. Просто… пропал. Будто его никогда не было.       Воздух вернулся, и Сокджин, ошеломлённый, с громким вдохом рухнул обратно на подушки, хватая ртом воздух. Он даже не заметил, как начал дрожать.       Его распирало изнутри. В груди бушевало чувство, даже не страх, а первобытное осознание своей ничтожности. Так не должно быть. Никто не имел права его подавлять. Никто. Тем более тот, с кем он вчера сливался до хрипов.       Он долго лежал, глядя в потолок, где будто всё ещё пульсировала остаточная аура света. Потом тяжело выдохнул:       — Вот сука. Идеальная, беспощадная сука.       Перевернулся на живот, вздрогнул, поморщился, и с хриплой усмешкой пробормотал:       — Но, мать твою… стоит того.

***

      Телепортация, как всегда, оставила лёгкое головокружение, но их мгновенно окутал влажный, тягучий воздух Лас-Вегаса, где пахло смесью дорогого парфюма, дешёвого алкоголя и безнаказанности.       Яркие неоновые вывески мигали в такт громкой музыке, раздающейся из клубов и казино. Город грехов? — Чонгук мысленно фыркнул. — Да это просто официальная столица разложения.       — Лас-Вегас, — бодро произнёс Чимин, поправляя куртку и щурясь на ослепительно яркие огни. — Клуб «Seventh Heaven» вон там, через квартал.       Скорее всего, именно туда заглянет херувим, туда они тянутся как мухи на мёд.       Чонгук оглядел улицу. Мимо них прошли двое мужчин в латексных штанах и с криками «WOOO SPRING BREAK, BABY!» растворились в толпе. За ними человек в костюме Эльвиса, который выронил розовый страпон из пакета и, не заметив, продолжил путь, напевая «Love me tender».       — Господи, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как ему хочется промыть глаза святой водой… если бы она его не жгла.       На углу стояли две женщины… или не совсем женщины, а точнее с натянутыми до предела короткими платьями и взглядом, который говорил «я видела, как сатана проиграл в кости». Одна из них курила, выпуская облако дыма в небо, будто делала это ради искусства.       Когда её взгляд пересёкся с младшим дьяволом, она приподняла бровь, ухмыльнулась, и, не моргнув, медленно провела пальцем по своему декольте. Затем, вытянув губы, послала ему мерзкий воздушный поцелуй, от которого младший чуть не поперхнулся.       Чонгук резко отвернулся, мотнув головой.       — Я только что посмотрел в глаза проклятию. Я чувствую, как мои рога в шоке втянулись обратно внутрь черепа.       — Не смотри на неё, — усмехнулся Юнги, который, как оказалось, всё это время шёл за ними, держа руки в карманах. — Её душа — это то, на что я однажды наступил в баре на полу. Липко, странно пахнет, и потом три дня не отмывался.       — Я буквально чувствую, как моё обоняние умирает, — отозвался Чонгук, — и это при том, что мы чертовы демоны.       — Не все из нас, — невозмутимо вставил Чимин.       Проходя мимо казино с кричащей вывеской «SIN IS IN», они направились к клубу, светящемуся фиолетово-красным неоном. Музыка гремела ещё с улицы. Толпа у входа колыхалась, как мёд в микроволновке: липко, медленно, с лёгкой угрозой перегрева.       Они вошли в клуб и сразу же их накрыло грохотом музыки, запахом алкоголя, и всполохами неоновых огней, отражающихся от стен и полуобнажённых тел. Толпа уже вовсю двигалась под биты, на сцене кто-то пел фальшивым голосом про любовь, и всё пространство было залито красным светом, как будто их телепортировали прямо в желудок.       — Миленько, — хмыкнул Юнги, отыскивая взглядом свободный столик у дальней стены. — Если бы ад устраивал дискотеки, они выглядели бы так же.       Они прошли через танцующую толпу, отмахиваясь от парфюма и чужих прикосновений, и наконец плюхнулись за пустой столик у неонового сердца, мигающего на стене.       — Ну, пока сидим, я, пожалуй, закажу себе пива, — отозвался Мин, встал и неспешно направился к бару, хрустя пальцами.       Тэхён перевёл взгляд на ангела, который сидел напротив с выпрямленной спиной, будто стержень святого долга в позвоночнике мешал расслабиться.       — Ты точно уверен, что херувим будет здесь?       — Уверен, — коротко бросил Чимин, оглядывая толпу с видом параноика, но красивого.       Тэхён нахмурился, осматривая зал и потирая затылок.       — Ну, я пока что ничего не чувствую, — отозвался Чонгук, притягивая своего любимого демона ближе к себе. — А почему всё здесь украшено сердечками? Меня они раздражают.       — Сегодня люди празднуют День святого Валентина, — без тени иронии отозвался Высший.       — А, понятно. Ну, тогда да. Самое идеальное место для поиска летучих любвеобильных засранцев.       Юнги весело пробирался обратно сквозь толпу, не обращая внимания на танцующих телами и языками людей, держа в каждой руке по бутылке холодного пива.       — Ну что, голубки, — громко заявил он, подходя к столику, — я принёс немного святой воды. Для грешных печёнок!       Он плюхнулся на диван рядом с Чимином так резко, что чуть не сел прямо ему на колено. Серафим отпрянул, одарив его испепеляющим взглядом, по меркам ангела, конечно. То есть очень выразительным и максимально осуждающим.       — Ты серьёзно? — холодно процедил Чимин, поправляя под себя ткань плаща, чтобы она хотя бы не касалась демонического бедра.       — Абсолютно, — отмахнулся тот, не обращая внимания на тон, — тебе бы расслабиться. Миссия миссией, а пить вредно, но приятно.       Он откупорил своё пиво щелчком пальцев и пробка с глухим щелчком полетела в сторону, затем сделал большой глоток, откидываясь на спинку дивана. Глаза у него были полузакрыты, как у довольного кота, только этот кот мог вызывать адскую порчу, если её перебить.       — Вот это я понимаю — настоящая валентинка, — ухмыльнулся он, наблюдая, как ангел скрестил руки на груди и отвернулся, делая вид, что рядом никто не сидит.       Но, судя по тому, как у ангела дёрнулся уголок губ, Юнги всё же выбил из него хотя бы один внутренний смешок.       — Ну же, пташка, не будь скучным. Это всего лишь пенное, не яд. Хотя, кто знает, как оно на тебя подействует.       Божье создание сжал губы в тонкую линию и резко отодвинулся.       — Я сказал — нет!       — Ты говоришь «нет», но губы у тебя такие «да». — Юнги хохотнул и, не дожидаясь согласия, наклонился ближе, схватив ангела за плечи.       — Сущий дьявол, не смей! — вспыхнул Чимин, вырываясь, но было поздно.       Горлышко бутылки упёрлось в пухлые губы, и едкий вкус алкоголя моментально заполнил рот ангела. Его глаза распахнулись от шока и он судорожно сглотнул, чтобы не захлебнуться, прежде чем начать кашлять с такой силой, будто в лёгкие попало пламя.       — Что за мерзость?! — прохрипел он, согнувшись пополам.       — Ахаха, бля, видел?! — Чонгук буквально лег на стол от смеха, хлопая ладонью по столешнице.       Тэхён же, уткнувшись взглядом в край стола, лишь устало покачал головой.       — Идиоты.       Тем временем Чимин, восстановив дыхание, с диким лицом вскинул руки и начал яростно стучать по плечам старшего дьявола маленькими, почти игрушечными ударами. Он выглядел не грозно, а скорее как рассерженный щенок.       — Ты! Больной! Нормальный вообще?! — выпалил ангел, чередуя удары с хрипами и кашлем.       — Ай, да хорош, карапуз! — фыркнул Юнги, пытаясь защититься от легких, но настойчивых шлепков. — Ты же живой, значит понравилось!       — Я тебя прибью, клянусь светом небесным!       — Хоть что-то в тебя влил, кроме святости, — ухмыльнулся демон, откидываясь на спинку дивана с победоносным видом.       Чимин покраснел ещё сильнее, теперь не только от пива, но и от унижения.       Атмосфера в клубе, казалось, достигала своего пика. Музыка гремела, неон переливался всеми оттенками розового и фиолетового. Воздух был густым от запаха алкоголя, духов и человеческих желаний, которые витали над головами, как пар от перегретого тела.       Но в какой-то момент всё словно застыло на мгновение. Свет на потолке моргнул раз, другой — неуловимо быстро, почти незаметно для обычного взгляда. Лёгкий, прохладный ветерок пробежался по залу, подняв в воздух те самые бумажные сердечки, заставив их вздрогнуть, как если бы на них дунул кто-то свыше. Или снизу.       Чимин, до этого рассеянно глядевший по сторонам, резко напрягся.       — Он здесь.       — Где? — Тэхён тут же напрягся, вжимаясь в спинку сиденья, его взгляд метался в поисках угрозы.       — Вон там, — коротко бросил Чимин, кивнув в сторону.       Юнги чуть приподнялся, прищурился, следуя взглядом ангела. За указанным столиком он увидел парочку, которая была настолько увлечена друг другом, что явно забыла, где находится. Мужчина сжимал бёдра женщины, их тела уже практически двигались в едином ритме, несмотря на окружающих. Ещё бы чуть-чуть, и они готовы были заняться сексом прям на этом злосчастном диване.       — Ты это про целующуюся парочку?       Чонгук поморщился.       — Фу. Люди такие мерзкие.       — Херувим их уже пометил, — спокойно, но с ноткой тревоги в голосе произнёс Чимин, всё ещё наблюдая за парочкой.       Тэхён, не отрывая взгляда от сцены возможной будущей резни под клубный бит, кивнул, цокнув языком.       — Хорошо, если херувим закончил свою работу, остаётся только ждать и наблюдать за этой парочкой, пока они друг другу глотки не перегрызли от дикой страсти. Ну или штаны не порвали, тут что раньше.       Чонгук усмехнулся, но никто не успел отреагировать, ибо вдруг воздух в клубе будто бы дрогнул, и толпа вокруг главного входа завопила в экстазе, как по команде. Музыка громко сменилась на более эпичный трек, в котором было слишком много пафоса и глянца.       В дверях клуба появился какой-то парень с ослепительной голливудской улыбкой, от которой хотелось одновременно тошнить и аплодировать стоя. Шаг уверенный, поза выверенная, взгляд как у модели с обложки, только ещё наглее. Камеры телефонов тут же выстрелили вспышками, словно он не в клуб зашёл, а на красную дорожку Канн.       — Эээ… а это кто вообще был? — первым нарушил молчание Чонгук, прищурившись на сияющего, как витрина ювелирки, парня.       — Понятия не имею, — отозвался Тэхён, все ещё глядя в ту сторону. — Но у него, походу, фанатов больше, чем у нас всех вместе взятых.       — Ну, не больше, чем у меня.       Юнги сидел с тем же лицом, что и у охранника на пятом часу ночной смены. Медленно сделал глоток пива. Ни единой эмоции.       — Юнги, ты, случайно, не знаешь, кто это? — повернулся к нему Тэхён.       — В душе не ебу, — коротко бросил тот, не отрываясь от бутылки.       Тэхён не отрывал взгляда от незнакомца, что с какой-то пугающей грацией и самодовольной уверенностью прошёл мимо соседнего столика. В этот момент та самая парочка, что ещё минуту назад была готова устроить шоу в духе «18+», резко прекратила свои ласки. Женщина поспешно натянула платье, мужчина рубашку, и оба, бросив друг на друга странные взгляды, молча начали собирать вещи. Они покинули своё место почти одновременно с тем, как парень в белоснежном костюме скрылся в глубине клуба.       Тэхён поднялся первым, всё ещё не до конца понимая, что именно в нём тревожит. За ним встал Чонгук, поправляя куртку и одновременно осматриваясь. Чимин, задержав взгляд на пустеющем столике влюблённых, без слов последовал за ними.       Юнги же, в отличие от остальных, не торопился. Он глянул на опустевшую бутылку, тяжело вздохнул, буркнул что-то себе под нос и уверенно направился к бару. Расставаться с алкоголем он не собирался, даже если в клубе сейчас случится адское нашествие.       Выйдя из клуба, группа двинулась по неоновой улице, следуя за странным ощущением, оставшимся после исчезновения той парочки. С каждым шагом становилось всё яснее, воздух был насыщен чем-то… неправильным. Следы энергии херувима вели их в узкий переулок, утопающий в тени между двумя заброшенными зданиями.       Прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать, тишину разрезал резкий звук шагов позади. И прежде чем Чимин успел обернуться, чья-то рука схватила его за плечо и резко дёрнула назад. Холодный металл клинка тут же упёрся в его горло, а в ухо раздался ядовитый шёпот:       — Не думал я, что демоны нынче сюсюкаются с белокрылыми. Как же мерзко на это смотреть…       Чонгук и Тэхён обернулись одновременно. Парень держал их ангельского компаньона одной рукой, а в другой уверенно сжимал клинок, не давая ангелу пошевелиться.       — Ты кто, блядь, такой? — вырвалось у Чонгука.       Мужчина, не моргнув, расплылся в глянцево-безумной улыбке, как будто только ждал этого вопроса.       — Я? Ким Сокджин. Популярная модель, блогер, бизнесмен и вообще самый красивый, сексуальный мужчина по версии VOGUE.       — Отпусти его, кто бы ты ни был, — потребовал Тэхён.       — Отпустить? — парень наигранно приподнял брови, будто и правда был шокирован подобной просьбой. — С чего бы это вдруг?       — Что тебе от него нужно?       — Мне всего лишь нужно его убить.       Он крепче прижал клинок к шее ангела, и тот едва заметно вздрогнул. Из тонкой, почти невесомой раны прорезался свет, такой слепящий, белоснежный, с характерным звоном.       Чонгук сразу же бросился было вперёд, но старший остановил его рукой. Они оба стояли, напряжённые, пока из раны на шее ангела не сочилась даже кровь, кроме ослепительного белого света.       — Что ты делаешь?! — рявкнул Чонгук, срываясь почти на рык.       Сокджин, не моргнув, провёл лезвием чуть глубже, довольный тем, как ангел осел в его хватке, теряя силы.       — Всего лишь разрываю его уязвимое место. У любого служителя Небес оно есть. Я просто… знаю, куда давить. Разрыв ангельской благодати заставляет Божье создание лишиться сил.       Тэхён выдохнул медленно, стиснув зубы.       — Это ты убивал тех пар, которых помечал херувим?       Сокджин повернулся к нему с игривой ухмылкой, будто вопрос его развлёк.       — А ты, гляди-ка, не просто красивое лицо, а с мозгами. Именно так. Пары, стрелы, вся эта ублюдочная романтика… мне от неё физически плохо. Стоит ангелочку где-то пукнуть в сторону влюблённости — и вот они, не отлипают, облизываются, как грёбаные животные в период течки. Ангелок делает толчок, а я лишь подогреваю интерес.       Он щёлкнул языком, качая головой с театральным выражением отвращения.       — А я-то тут при чём?! — срываясь, выдавил Чимин. — Это херувимы, в мои обязанности это не входит!       Он попытался дернуться, но его тело будто парализовало. Свет, вырывающийся из раны, будто вытягивал из него силы — и он обмяк, дыша часто и сбивчиво. Руки бессильно повисли, а глаза начали тускнеть.       — Отпусти его, блядь, немедленно.       Сокджин медленно обернулся на голос за своей спиной, не теряя ухмылки, и повернул вместе с собой почти безжизненное тело ангела в руках, будто выставляя его как трофей. Он даже не вздрогнул от осознания, что за его спиной остались двое демонов, способных превратить его позвоночник в ленту пасты. Полный игнор. Только лень в глазах и беззастенчивая наглость.       — О! Юнги-я! Как же я давно тебя не видел, брат, — протянул он с фальшивой теплотой, будто забыл, что пару секунд назад собирался распотрошить ангела.       Тэхён и Чонгук синхронно переглянулись, а в их взгляде читалась абсолютная озадаченность, которую словами не передать. Молча: «какой ещё, нахрен, брат?»       Юнги подошёл ближе, не сводя глаз с парня, расправляя за спиной свои тёмные крылья с угрожающим шелестом.       — Ещё раз повторяю, Дагон, отпусти его.       Сокджин покосился на ангела в своих руках, а затем вновь поднял взгляд на дьявола.       — Чего это ты так переживаешь за какого-то ангелочка, братишка? — голос звучал ядовито-насмешливо. — Неужели это небесное убежище твоя новая игрушка?       Юнги даже не моргнул.       — Третий раз повторять не буду.       На лице Сокджина промелькнуло выражение лёгкого раздражения, будто он не ожидал такой бескомпромиссности. Он скривился, вздохнул театрально и отстранился, позволяя телу ангела соскользнуть вниз.       — Ладно-ладно! Только не смотри на меня так, — буркнул он, отступая назад, но при этом не упуская Юнги из поля зрения.       Чимин тяжело осел на колени, плечи дрожали от переизбытка ощущений. Он едва дышал.       Юнги в тот же миг оказался рядом, опустившись на корточки перед ним. Его ладонь легла на шею ангела так мягко, как будто касался чего-то хрупкого. Из-под его пальцев разлился темный жар, смешиваясь с сиянием благодати, возвращая её под нежную кожу.       Свет в глазах серафима вспыхнул снова и он, опираясь на руку дьявола, смог подняться на ноги. Сил ещё не хватало, но он уже стоял.       — Ты разочаровал меня, Асмодей, — процедил Сокджин с обидой благородной дамы, которой на балу наступили на платье. — Или мне звать тебя человеческим именем? Мин Юнги, он же Агуст Ди, всемирно известный исполнитель и продюсер. Ах, звезда сцены и… теперь предатель семьи.       Юнги фыркнул, будто услышал плохой кавер на свою песню.       — А ты — Ким Сокджин. Та самая шлюха в модельном бизнесе.       На это Сокджин от души захохотал, искренне, звонко, с откинутой назад головой, будто услышал лучшую шутку за весь модный сезон.       — Так погодите… Это и есть второй Князь Ада?!       Сокджин кокетливо подмигнул младшему дьяволу.       — А то, — протянул с тем самым тоном, с которым обычно говорят «да, это я на обложке GQ и там тоже я». — Меня зовут Дагон, старший Князь Ада.       — Так ты знал, кто он и где может находиться, — злобно прошипел Тэхён, смотря на Юнги так, как будто готов испепелить того до состоянию хрустящей корочки.       Юнги замешкался, подняв руки в притворной невинности, хотя всё ещё держал Чимина под локоть, будто хрупкий бокал с вином.       — Вообще-то нет! Я знал его человеческое имя. Но где он ошивается — без понятия. Он, блин, мог быть где угодно: на показе в Милане или угорать в спа с русалками.       Сокджин фальшиво обиделся, сложив руки на груди.       — Да ладно тебе, Мин. Признайся, ты мог бы просто написать мне в директ инстаграмма, если захотел встретиться.       Юнги буркнул:       — Если бы я захотел — ты бы уже лайкал мой сторис с шестого круга Ада.       — Уж лучше, чем твои грустные посты в чёрно-белом, — ухмыльнулся Джин.       Чонгук шепнул Тэхёну:       — Я не знаю, что здесь страшнее: то, что они братья, или то, что у них реально beef как у бывших.       — Ладно, цирк хорош, — устало отмахнулся Тэхён, скрестив руки на груди. — Мы не за ради шоу собрались. У нас к тебе дело.       Сокджин, уже удобно опершийся на ближайшую стену, небрежно покрутил запястьем, как будто разглядывал воображаемый маникюр.       — Серьёзно? Вам, значит, понадобился я? — драматичная пауза. — И вы не просто хотели сфоткаться со мной?       — У нас нет времени на твою самовлюблённую чушь. Мы пришли, чтобы ты добровольно отказался от трона.       — Что?       — Откажись от права на Престол Ада. Добровольно. Мы хотим передать его другому.       Сокджин прищурился.       — И кому же, интересно, вы хотите вручить это удовольствие?       — Ему, — сказал Юнги, кивнув в сторону Чонгука. — Нашему младшему брату.       Наступила пауза. Сокджин медленно перевёл взгляд на Чонгука, прищурился, потом поднял брови. И… рассмеялся. Громко, искренне, до слёз.       — Извините, — он утер слезу с уголка глаза. — Вы хотите сказать, что вот этот… золотой мальчик с глазами щенка и прессом греческого бога — наш брат?       — Типо того, — сухо отрезал Юнги.       — Вот так поворот, — театрально прошептал Джин, оглядывая Чонгука с головы до ног. — Да уж, в семье не без… потрясающе выглядящих аномалий.       Чонгук неловко почесал затылок.       — Э… что?       Сокджин скрестил руки.       — Ну хорошо. Допустим. И это всё, ради чего вы меня искали?       — Ради этого, — сухо отозвался Мин.       — А как насчёт третьего? — спрашивает Тэхён, делая шаг вперед. — Ты знаешь, где может быть Азазель?       На этих словах у Сокджина лицо моментально перекосило. Он вытянулся, как будто его пощекотали мёртвым павлином, и с преувеличенным отвращением прикрыл рот:       — Азазель… Брр. Вы серьёзно собираетесь искать этого психопата?       — Нам нужно и его одобрение. Без этого нас ждут одни разногласия и гражданская война среди демонов. Нам нужно, чтобы все трое князей согласились.       Сокджин фыркнул и сделал жест, будто останавливает шоу.       — Ну, честно признаться, в душе не ебу, где он. И нет, — он резко вскинул палец вверх, уставившись на Тэхёна, — не надо. Я знаю, что ты сейчас спросишь. И нет, его нет в социальных сетях и мы с ним не связывались еще с открытия врат Ада.       Тот только тяжело выдохнул, ничего не сказав.       — Я его лично не видел. Но знаю, как он выглядел. Ну, по старым источникам. И ещё знаю, где его видели последний раз. Почти. Слухи. Сплетни. Всё, как я люблю.       — Выкладывай, — приказал Юнги.       Сокджин сложил губы трубочкой и задумчиво покачал головой:       — А вот так сразу я вам и сказал, да? А мне что с этого будет?       — Я тебе шею не сверну.       Сокджин прикрыл рот рукой, не то чтобы испугался, но определённо развеселился.       — Ох, Юнги-я… Обожаю, когда ты так говоришь.       Он выдержал драматическую паузу, будто собирался объявить лауреатов премии за «Лучший намёк на угрозу», и добавил:       — Ладно. Последний раз его видели в старом монастыре, переоборудованном под готический клуб где-то в Восточной Европе. Там происходили… скажем так, ритуалы, после которых у людей отваливались души. Может, повезёт, и он до сих пор тусит там, обмазавшись козлиной кровью и дымящимися сигарами.       — Ну, звучит вполне… уютно, — тихо пробормотал Чонгук.       — Отлично. Мы летим на кладбище с дискотекой, — поморщился Тэхён.       — Готовьтесь. Если Сокджин псих, то Азазель — это его старший курс с дипломом по безумию.       — А я думал, вы скучали.