inferus

      Добрались. Слава Аду, добрались.       Юнги и Чонгук вместе со своим любимым демоном наконец вышли из лесной тропы, прямо к той самой богодельне, что маячила на холме. И на этот раз обошлось без телепортаций в черт знает какие кусты.       Дверь в здание была приоткрыта. Это сразу вселило в Юнги некую тень надежды. Значит, кто-то из их божественно-демонической шайки сюда всё же добрался. А значит, что где-то здесь Чимин.       Юнги аж пальцы потирал от предвкушения встречи с любимым ангелочком. Ну, может, не только пальцы. Мечты у него были простые: найти Чимина, обнять, убедиться, что жив, и если надо, то выбить святую дурь из того, кто посмел их разделить.       Чонгук шёл следом, оглядываясь по сторонам с видом, будто вот-вот из-за стены выскочит привидение в тапках. Он явно надеялся, что весь этот квест скоро закончится.

***

      Чимин едва различал очертания пространства, кроме тусклого света от единственной свечи, что мерцала рядом с человеком за деревянным, видавшим грехи столом. Тот не спешил поднимать взгляд. Лишь склонившись, продолжал шарить в мешочке, с подозрительно спокойной сосредоточенностью, перебирая что-то, что звучало… как кости.       Хруст стоял липкий, щекочущий нервы.       Свет от свечи, падавший на лицо мужчины, дал Чимину лишь ограниченный портрет: моложавый, волосы чуть растрёпанные, будто он не спал пару суток, а глаза полны чего-то странного. «Слишком уверен в себе…», — подумал ангел, хмурясь. Раз тот знает, кто он такой, значит, что это мужчина не простой человек. Скорее всего… ведьмак, раз перебирает свои мешочки.       — Ты хорошо держишься. Другой на твоём месте давно бы орал и трепыхался.       — Мне не впервой, — холодно отозвался Чимин, как и подобает ангелу, без тени дрожи в голосе. А вот крылья за спиной предательски дрогнули, раскидывая перья.       Мужчина вскинул голову, хмыкнул. Щёлкнул пальцами, будто проверяя звук, или просто из каприза.       — Ну да. Ты же ангел, вам положено держать лицо, даже когда душу выворачивают через нос, — сказал он спокойно, почти весело. Голос у него был с перчинкой сумасшествия, как будто вот-вот рассмеётся, но ты не знаешь, после шутки или выстрела в голову.       Чимин дёрнулся, когда вдруг с грохотом затряслась дверь: кто-то с яростью лупил по ней, будто пытался снести с петель. Мужчина резко повернулся, но не выглядел удивлённым, скорее, раздражённым, как будто к нему вломились во время чаепития.       Он поднял руку и коротко взмахнул пальцами, и дверь тут же распахнулась, ударив по каменной стене с гулким эхом. В проёме показался Сокджин, зажатый сигаретой, с которой валил густой дым. Он стоял, отплёвываясь, с выражением крайнего брезгливого недовольства.       — Ёмаё, — выдал он, оглядывая тёмную комнату. — И как ты, чёрт подери, здесь обитаешь? Тут воняет, как в подмышке дракона.       — Дагон, — вдруг сказал мужчина с кривой усмешкой, вытянув руку, будто приветствуя гостя. — Проходи.       — Спасибо, дорогой брат, — фыркнул он, обводя помещение оценивающим взглядом. — Устроился, конечно, неплохо… Не сильно отличается от Ада.       — Что сказать, — пожал плечами мужчина, поднимая бровь. — Предпочитаю стандарт.       Чимин тем временем стоял в центре круга, всё ещё окружённый святой масляной ловушкой, и смотрел то на одного, то на другого. Видимо, эти двое прекрасно друг друга знают.       Мужчина щёлкнул пальцами и на его столе будто из ниоткуда появились несколько изящных баночек, наполненных густой красной жидкостью.       — Угощайся. Кровь девственницы. Творит чудеса.       — Нет-нет, я сыт, — поднял руки Джин, будто отгоняя проклятое угощение. — Благодарю за предложение, но я всё-таки за органику… в смысле, без крови. Особенно без девичьей.       Мужчина уселся поудобнее, сцепив пальцы.       — Так что же тебя привело сюда, брат? — спросил он, прищурив глаз.       — Да я… чисто за компанию, — пожал плечами Сокджин. — Местность посмотрел, подземелья, святого масла понюхал. Ну, как турист, знаешь?       — Хм, — Мужчина приподнял брови. — Так я ошибся… Мне показалось, что те два демона и этот ангел держат тебя в заложниках. Такой весь потерянный, в модном пальто, вечно жалующийся. А ты, оказывается, сам с ними?       Он подался чуть вперёд, и на лице его мелькнуло лёгкое разочарование.       — Однако ты меня разочаровал, Сокджин.       Тот только выдохнул, не скрывая сарказма:       — Прости, что не оправдал надежд, Азазель. В другой раз, может, выйду в цепях и с кляпом.       Азазель хмыкнул, поднялся и с ленивой походкой направился к дальней стене комнаты. Поверхность стены казалась обыкновенной, но стоило мужчине коснуться её ладонью, как из небытия выдвинулся металлический стол.       Холодный, стерильно-серебристый. И на нём тело молодой девушки, уже мёртвой, со вспоротым животом. Кишки аккуратно уложены, будто пытаясь собрать их по инструкции. Кровь ещё не успела совсем остыть.       — Знаешь, — заговорил дьявол, не глядя на брата и проводя пальцами по ребрам трупа, будто перебирая ноты, — странно всё это. Ты исчез тогда так внезапно. Несколько столетий без весточки, и вдруг… бац. Примчался, как будто тебя кто-то выгуливает.       Сокджин нахмурился, но виду не подал. Он опустил взгляд на свои ботинки, затем снова посмотрел на мужчину спокойно и без лишней эмоции.       — Это была не моя идея. Не захотелось резко навестить мёртвую подружку. Просто… втянуло.       В этот момент лицо Азазеля дёрнулось как судорога, как вспышка ярости, за которой последовало действие. Он резко опустил обе руки вниз, протаранив грудную клетку мёртвой девушки с такой яростью, будто она была причиной всех его разочарований. Раздался мерзкий хруст костей, и, не колеблясь, он вырвал её сердце, багровое и всё ещё влажное.       — А, значит, не твоя идея… Тогда мне начинает надоедать этот цирк.       Сокджин лишь поднял бровь и скрестил руки на груди.       — Ну так закрой шапито, дорогой. Только свечу потуши, а то вдруг будет романтично.       Азазель не ответил. Его взгляд скользнул по всё ещё пульсирующему сердцу в руках, как если бы он решал — съесть, выжать или кинуть в лицо братцу. В итоге просто фыркнул.       — Знаешь, — начал он, глядя прямо на Сокджина, — говорят, вкус сердца раскрывает самую суть души.       Он медленно поднёс орган к губам, почти ласково, и сделал маленький укус. Чавкающий, мерзкий звук наполнил помещение, от чего Чимин чуть заметно скривился, но продолжал молчать, держась сдержанно, хоть внутри и всё сжималось от отвращения.       Сокджин поднял бровь и отошёл на полшага назад, больше из гигиенических соображений, чем из страха. Он видел дерьмо. Много. Но вот это даже для него было слишком.       — Хм… — промурлыкал Азазель, облизнув окровавленные пальцы. — Эта была совсем юной. И, как ни странно… абсолютно чистой. Противно сладко, как будто ем сахарный мрак.       — Знаешь, Зеля… — хмыкнул Джин. — Ты как был дегенератом, так им и остался. Даже хуже. Теперь ты гурман, я смотрю.       — Ах, вот теперь я узнаю в тебе старого доброго Сокджина, — усмехнулся Азазель, отбрасывая остатки сердца в металлический таз, звякнувший от удара. — Всё такой же язвительный красавчик. Жаль только, что не по своей воле пожаловал. Так кто тебя сюда притащил, брат? Только не ври. Врёшь ты так же плохо, как и молишься.       Сокджин выдохнул.       — Меня нашли. Два мелких — Чонгук и Тэхён. Демоны, не с худшими манерами, кстати. Хотя один постоянно сверкает глазами, будто ему кто-то задолжал вечность удовольствия, а второй… ну, будто сбежал из гаремного аниме, — усмехнулся он. — Они заявились ко мне в клуб и вывалили историю, будто их отправили искать нас всех. Меня, Юнги… тебя.       Азазель хмыкнул, задумчиво облизывая каплю крови с указательного пальца.       — Юнги, — повторил он почти с сарказмом. — Асмодей. Мать его, великий соблазнитель.       На этом имени его лицо скривилось, как будто он попробовал что-то испорченное. Он подошёл ближе к Сокджину, словно ища подтверждения, что это не шутка.       — Этот самовлюблённый павлин ещё жив? Ещё носит своё эго, как корону? — презрительно фыркнул он. — Не могу поверить, что он тоже замешан. Ты хоть представляешь, сколько раз я мечтал протаранить его микрофон ему в глотку? И не потому, что мне не нравится его музыка… хотя, будь честен, она — полный Ад. Даже по нашим стандартам.       Сокджин закатил глаза:       — Да успокойся ты. Людям его музыка нравится. Тебя никто не просит обниматься с ним. Просто ситуация вышла из-под контроля. Пропавшие ведьмы, заговор, чёртовы ангелы, один из которых вообще непонятно как ещё не сгорел рядом с Юнги. Теперь и ты вдруг объявляешься с потрохами на столе и гурманскими замашками.       Азазель на секунду замолчал. Потом медленно отошёл к своему жуткому столу и прошёлся пальцами по холодному металлу.       — Я знал, что всё к этому идёт. Всё это дерьмо… это не просто совпадение. Но если там снова замешан Асмодей… — он тихо зарычал, не договорив, — …тогда будет весело. Или кроваво. Или и то, и другое.       Он бросил взгляд на Чимина, всё ещё стоящего в масляном кругу.       — А этот что? Декорация к вашему квесту или всё-таки причина?       — Этот, — хмыкнул Джин, — скорее всего, центр всей катавасии. Только он пока об этом не догадывается.       Азазель усмехнулся уголком губ.       — Значит, будет интересно.       — Всё-таки поясни, зачем ты его вообще похитил? Серьёзно, ты же мог просто… ну не знаю… заблокировать, отписаться, проигнорировать. Но нет — круг святого масла, пафос, вскрытые трупы. Всё как ты любишь.       Азазель усмехнулся, не оборачиваясь.       — Ты же знаешь меня, Дагон. Я терпеть не могу этих белокрылых. Надменные, светящиеся, будто мы все должны у них прощения просить за то, что существуем.       Он лениво потянулся, словно прогуливался в собственных мыслях.       — Вообще, был план оторвать ему крылышки, подмариновать, прожарить до хрустящей корочки… Может, с розмарином. Или с чесночным соусом. Тебе какой больше нравится?       Чимин, до этого стоявший молча в круге, заметно дёрнулся. Его крылья дрогнули и чуть расправились в нервном жесте, потом снова съёжились за спиной. Лицо ангела побледнело, а в глазах скользнула тень ужаса, которую он пытался тут же спрятать за непроницаемой маской.       Сокджин краем глаза это подметил.       — Знаешь, ты бы завёл блог с кулинарными рецептами. «Проклятья, кровь и хруст ангела в одной тарелке». Вирусно пойдёт.       Азазель довольно хмыкнул, присев обратно за стол, будто и правда задумался о перспективах.       — Запиши, Джин. Надо будет попробовать.

***

      Чонгук ныл.       Нет, он не жаловался. Не поднывал. Он ныл так, как будто на него свалили проклятие столетней задержки жидкости.       Весь путь по подземелью он ковылял за Юнги и Тэхёном с видом бедного демона, которого жизнь прижала не морально, а физиологически. И если бы кто-то не знал, то мог бы подумать, что он вот-вот родит, а не ищет ближайшую адскую уборную.       — Ну когда уже эта катакомба выведет меня в сортир?.. Я же не железный… я вообще жидкостный!       Но у судьбы явно были свои приколы. Потому что ни тебе табличек, ни указателей «Туалет →», ни даже подозрительных ведёрок по углам. Один только холод, сырость и лёгкий запах безысходности.       — Всё! Я так больше не могу!       Не дожидаясь одобрения публики, Чонгук свернул к ближайшей стене, расстегнул ширинку с нажатием на паузу мира и, со счастливым вздохом облегчения, начал отливать, как будто сбрасывал весь груз адской миссии. Даже глаза прикрыл, настолько кайфово стало.       Юнги, идущий впереди, сначала хотел что-то буркнуть, но внезапно ощутил: ага, чёрт. Надо. Причём срочно. Он замедлил шаг, бросил взгляд на Тэхёна и спокойно сказал:       —Жди. У нас, значит, мужской перерыв.       И, не добавляя ни слова, подошёл к Чонгуку и встал рядом. Всё было чинно, почти братски. Симфония двух дьяволов, справляющих нужду в тишине подземелья. Только капельки и отголоски «ах» от Чонгука нарушали атмосферу.       Тэхён остановился, закатив глаза до потолка.       — Вы серьёзно?..       А тем временем Юнги, чуть повернув голову, краем глаза невольно глянул вниз… и завис. Секунду, две. Потом быстро отвернулся и, как ни в чём не бывало, сделал вид, что разглядывает мох на стене.       Ну надо же…       Он не сказал ничего. Но в голове пронеслось чёткое: Понятно, почему Тэхён так его любит. Член-то у него нихуя себе!       Оправившись от душевного облегчения (и физических дел тоже), демоны привели себя в порядок насколько это было возможно в пыльном, гниловатом подземелье. Чонгук, застегнув ширинку, с вызовом сказал:       — Всё, теперь я снова в строю. Пошли искать этого ублюдка, что посмел нас телепортировать. У меня есть кулаки, и они скучают.       — Если найдём не того, кулаки можешь оставить при себе, герой, — хмыкнул Мин.       Они снова углубились в туннель, теперь уже не так бодро, а больше всматриваясь, принюхиваясь и прислушиваясь. Юнги первым заметил: где-то впереди, за поворотом, веяло чем-то… странным. То ли жжёной плотью, то ли прокисшей розой. Он сразу замедлил шаг.       — Сюда. Тут что-то мерзкое. Значит, нужное.       Они подошли к массивной железной двери, почти сросшейся с камнем. На ней был выжжен символ, который у любого нормального ангела вызвал бы мигрень. А у Юнги — только ухмылку.       — Кажется, нашёл. Где-то за этой дверью… мой ангел. И, возможно, Джин. Хотя, если честно, я хочу его убить, — пробормотал он и приложил ладонь к металлу.       Дверь отозвалась лёгким вибрированием.       — Ну что, мальчики. Готовы постучать в гости? Или вломимся, как и подобает хорошим демонам?       Чонгук треснул кулаками по ладоням, с явным нетерпением. Тэхён просто молча кивнул.       Юнги влетел первым. Дверь отлетела с таким грохотом, что даже вековая пыль в потолке офигела и осела. Он уже был готов к чему угодно: к заклинаниям, к ловушкам, к ядовитому туману… но вот к этому он не был готов.       — Что за… блять?! — вырвалось у него, как только он увидел Чимина.       Ангел сидел на полу, окружённый полугорящим кругом, будто кто-то пытался сварить его в духовной подаче с приправами из святого масла. Крылья растрёпаны, взгляд напряжённый, но живой. И это немного успокаивало.       Чуть правее, за столом, спокойно и вальяжно как будто в кафе на углу, сидел Сокджин. С выражением лица, будто ему только что сделали отличный массаж стоп и подали латте.       А рядом с ним — он. Азазель. Князь извращённого хаоса, псих в обёртке харизматичного красавца. И да, он в этот момент с наслаждением грыз какую-то… кость. Человеческую. С сочным хрустом, как если бы это были чипсы. Юнги даже видел, как крошки летят на стол. Только пива не хватало.       — Вы, сука, серьёзно?! — рявкнул он, не зная, на кого рычать первым. — Чимин тут в капкане, а вы вдвоём устроили семейный ужин?! Ты, Джин, блин, чё сидишь, как будто в отпуске на Мальдивах?!       Сокджин лениво поднял глаза, отхлебнул из бокала, где явно было что-то покрепче человеческой крови, и пожал плечами.       — Успокойся, Юнги. Он жив. Вон, дышит, пыхтит… крылья целы. Всё в порядке.       — Я тебе сейчас крылья вставлю!       Азазель лишь хмыкнул, не отрываясь от закуски.       — Какая у вас трогательная… семейная динамика, — сказал он, поднимая бровь. — Прямо сериал просится. Назову «Ангел в кастрюле».       — А я тебя в духовку посажу, если сейчас же не отпустишь его, — прорычал Юнги.       Азазель лениво откинулся на спинку стула, облизал пальцы, на которых ещё поблёскивала кровь, и с ленцой посмотрел на Юнги, будто тот просто мешал ему доесть десерт.       — Отпустить? — переспросил он с едва заметной усмешкой. — Ты знаешь, как я ненавижу этих белокрылых, Асмодей. Мне прям свербит от одного их сияния. Я думал поджарить его. Легонько. До румяной корочки. Чисто кулинарный интерес…       Он не успел договорить.       Щелчок. Резкий, чёткий, как выстрел. И в ту же секунду огненный круг из святого масла погас. Пламя исчезло, как будто его там и не было, оставив лишь струйки дыма и запах обгоревшей святости.       Азазель замолчал, прищурившись. Даже Сокджин невольно приподнял бровь, мол, ну ничего себе, братец в ударе.       Юнги и не думал ждать. В следующую секунду Чимин уже стоял рядом с ним. Точнее, был телепортирован и притянут одной рукой к нему, крепко, не оставляя ни миллиметра воздуха между ними.       Чимин вздрогнул, но быстро прижался ближе. Всё. Он дома. В его аду, но дома.       Юнги даже не смотрел на Азазеля, просто процедил сквозь зубы:       — Никогда. Больше. Не прикасайся к нему.       Сокджин лишь ухмыльнулся.       — Ах, какая любовь!       Азазель хмыкнул, вытирая пальцы салфеткой, хотя смысла в этом особо не было — на рукавах уже и так засохшая кровь.       — Ненавижу тебя, Асмодей. Или мне лучше называть тебя Юнги?       — Ну вот и началось, — со вздохом подумал Сокджин, облокотившись локтем на стол и уронив щеку на ладонь. Он уже мысленно пожалел, что не взял с собой пива и чипсов. Столетия идут, а эти как два подростка в общаге — кто у кого кружку спер и не помыл. Вот только тут на кону не кружка, а ангел и возможный апокалипсис, но кого это вообще волнует?       — Серьёзно. Ты ведь дьявол. Один из нас. А ведёшь себя как… влюблённый подросток. С ангелом. Мерзким. Сладким. С крылышками. Ну что с тобой стало?       Юнги уже привычно прижал Чимина ближе, как будто тот и вправду был чем-то вроде пушистого трофея.       — С тобой всегда было что-то не так, — отозвался он. — Я хотя бы живу по своим правилам. А ты с детства просто грёбаный псих.       — Простите… — неуверенно подал голос Чонгук, переглянувшись с Тэхёном. — А… кто это вообще такой?       — Меня это тоже напрягает, — пробормотал Тэхён.       — Сидите молча, дети, — отмахнулся Сокджин, даже не глядя на них. — Тут взрослые выясняют, кто из них злее.       — О, давай, — Азазель даже встал со стула, размахивая руками. — Расскажи мне о морали! Расскажи мне, как демону прилично себя вести! Особенно дьяволу, который охмурил ангела! Сколько у тебя уровней лицемерия? Ты всегда притворялся шелковым, а на деле — манипулятор и эгоист. Но Юнги… — он вновь указал пальцем, — ты должен был быть выше этого. Ты должен был быть монстром. Как мы. А не вот это вот всё.       — А я и есть монстр, — прорычал Юнги. — Просто я сам решаю, кого мне рвать на куски. А кого защищать.       — Господи, — проворчал Сокджин, наконец выпрямляясь. — Сейчас поцелуются или снова кто-то умрёт. Ставлю на второе.       — Умрёт? — Азазель медленно повернул голову к Сокджину, прищурившись. — Если только от скуки, глядя, как ты деградируешь в этой своей роли демона-эстета. Сидишь тут и кукарекаешь.       — А что, я должен встать и наорать на вас, чтобы соответствовать антуражу? — Джин фыркнул. — Я не просыпаюсь ради каждого драматического монолога. Тем более, когда в главных ролях вы двое. Вы ж друг друга как видеть начали, так мир и содрогается.       — Мир содрогнётся, когда я этого ангела зажарю, — процедил Азазель, резко оборачиваясь к Чимину. Тот рефлекторно сжал пальцы в кулаки, а крылья за спиной дрогнули, едва не взметнув воздух, если бы не тёплая рука Юнги, удерживающая его ближе.       — Только попробуй, — прорычал Юнги, и на пол пошла трещина, как будто само пространство вокруг не справлялось с его яростью.       — О, ты уже рычишь? Прям как в старые добрые времена, когда устраивал геноцид в Третьем круге Ада. Эх, ностальгия…       — Ностальгия — это когда мы просто бросали друг в друга людей, а не спорили об ангелах, — вмешался Сокджин, потянувшись. — Теперь же… романтика, сопли, драма. Где старые добрые пытки? Где веселье?       — Ты правда хочешь, чтобы я развлек тебя, Джин? — Азазель вдруг опасно ухмыльнулся, его глаза заблестели безумием, и в воздухе послышался щелчок. Где-то в углу снова появились свежие кости с алой плотью, парящие в воздухе.       Чонгук резко отшатнулся, прикрывая рот рукой, Тэхён же прижался к младшему.       — Хочешь драки? — тихо спросил Юнги ледяным голосом.       — Я хочу, чтобы ты вспомнил, кто ты есть. — Азазель шагнул ближе, в его улыбке больше безумия, чем угрозы. — Ты же не стал вот этим… ради ангела?       Юнги на мгновение прищурился.       — Нет. Я стал этим ради себя. А ангел — это бонус.       Чимин медленно обернулся к дьяволу, встречаясь взглядами. И даже несмотря на весь хаос вокруг, на запах крови, кости, на ссору дьяволов и стёб другого, в глазах ангела мелькнуло что-то тёплое. Он не сказал ни слова, только сжал пальцы сильнее в чужой ладони.       — И что теперь? — хмыкнул Азазель, отступая к стене. — Будешь защищать его дальше? Или всё-таки позволишь мне устроить маленький ужин?       Юнги хищно улыбнулся.       — Хочешь ужин? Тогда бойся, чтобы не стать его частью.       — Да вы издеваетесь?! — не выдержав, выкрикнул Тэхён, останавливая двух дьяволов. — Вы тут сцены из преисподней устраиваете, а можно нам, простым смертным с потенциалом, понять, что вообще происходит?! Кто кого жрёт, кто с кем спит, и кто вообще этот псих с костями?!       Азазель медленно повернулся к нему, прищурившись, и холодно, почти весело хмыкнул:       — А вы кто такие? Тоже хотите стать частью моего ужина?       Чонгук тут же шагнул вперёд, поставив себя между Тэхёном и чернокрылым монстром:       — Нет уж. Нам нужны объяснения. Без кишок на блюде.       — Какие объяснения тебе ещё нужны, Чонгук? — шумно выдохнул Юнги, закатив глаза. — Этот хер — мой младший брат, Азазель. Ебучий наркоман человеческой плоти и с полностью отбитой головой.       — Так это ты… — выдохнул Тэхён, чуть отступив. — Последний Князь Ада?       — Та-да, — прошептал Азазель с безумным восторгом, выпрямляясь во весь рост и с глухим шорохом за спиной раскрывая свои огромные чёрные крылья. — Азазель собственной персоной. Князь Падших, Костоправ Поганый, Ужин с Приправой из Паники. Гробовщик по имени Чон Хосок. Очень приятно.       — Это типа твое человеческое имя?       Чонгук невольно сжался даже не от страха, а от непривычного давления, что нависло в воздухе, как бетонная плита, в отличии от его любовника, который спокойно вел беседу с не менее безумным дьяволом.       Сокджин, до этого лениво опиравшийся щекой на ладонь, с видом дожившего до третьей мировой и воскресшего ради этого балагана, наконец встал и вышел в самый центр этой демонической оперы.       — Так-так, — начал он, хлопнув в ладоши, как училка в сельской школе на перемене. — Ну всё, сукины дети, успокоились. Чонгук, Тэхён, поздравляю, вы нашли своего последнего Князя. Перед вами наш каннибал с крыльями и хронической злобой. У вас был квест? Вот ваш боссфайт. Задавайте свои чёртовы вопросы.       Те двое лишь переглянулись с выражением лица примерно из серии: «ну нахер, но ладно, мы сюда шли».       Юнги, который всё это время смотрел на Азазеля так, будто готов был сжечь его до атомов и пустить прах в глотку Чонгука назло, наконец нехотя выдохнул и переключился. А конкретно — на своего ангела. Поднял белоснежное крыло, как родитель осматривает побитые колени ребёнка после драки. Провёл пальцем по перьям, проверяя каждое.       Все перья на месте, слава Тьме, бормотал дьявол себе под нос, разглядывая очередную белоснежную прядь крыла. Если бы хоть одно сожгли, Юнги бы заставил своего ебанутого братца глотать собственные кости.       — Короче, — начал Тэхён, делая шаг вперед, — мы искали всех вас, чтобы каждый официально открестился от престола. Не хотите властвовать — подтвердите. Подпишите, отрекитесь, прокричите в окно, мне похер как — главное, чтобы потом никто не поднял бучу, кто тут главный и кто кого трахает в адском иерархическом смысле.       Хосок приподнял брови.       — Вы серьёзно? Ради этого прошли через всю эту срань? Чтобы я отписался от Ада как от рассылки?       — Мы нашли Юнги, — вмешался Чонгук. — Он отказался. Сокджин тоже. Остался только ты.       — И никакой демократии, — добавил Тэхён.       Азазель помолчал, хотя его хищная улыбка снова медленно поползла по лицу, как масло по горячей сковородке.       — Ага… значит, два салаги с яйцами покрупнее, чем у большинства моих прислужников, бегают по Аду с формой отказа от власти, как сборщики налогов с факелами. Звучит как-то… тупо. И вы хотите, чтобы я, Азазель, отпрыск Смерти, глотатель душ, рвал престольные узы ради… вот этого?       Он указал на лист бумаги, который Тэхён протянул с мрачным достоинством, как грамоту на выпускном. В комнате повисло напряжение, как в туалете после Юнги.       — Если уж на то пошло, меня вполне устраивает жизнь на Земле. Люди слабые, наивные, вкусные. Ад мне не сдался. Пусть там кто хочет, тот и дерётся за трон. Мне норм.       — Ну да, еды у тебя тут хоть завались, — фыркнул Юнги, не пытаясь скрыть сарказм. — Человечина на завтрак, обед и ужин.       Хосок покосился на брата, на секунду прищурившись, но слов не сказал. Юнги продолжил, с ленивым ехидством, как будто обсуждал чужую ипотеку:       — А вообще, шикарно ты устроился. Пока мы с Дагон хоть какую-то славу снискали, а ты гниёшь в каком-то подвале, построенном, по всей видимости, ещё богом в период экспериментов с архитектурой. Чисто божьи котокомбы, я в ахуе.       Сокджин в этот момент прыснул, прикрыв рот рукой.       — Божьи котокомбы… в принципе ничем не отличается от Ада.       Дьявол только закатил глаза, но было видно, что спорить не станет. Он лишь обернулся к Чонгуку и Тэхёну, кивнув:       — Можете считать, что я официально пас. Мой зад ни в какой адский трон не впихивается. Подписи не дам, но клятвенно заявляю, что мне это нахуй не надо. Всё, свободны.       И, прищурившись, добавил с ехидной улыбкой:       — Но если ещё раз сунете мне под нос бумажку, я засуну её вам в глотку. Медленно. С автографом.       Прощание с Азазелем вышло… ну, как прощание с психопатом-каннибалом, который до сих пор обгладывает фалангу пальца и явно не хочет, чтобы его вообще трогали.       — Ну, Азик, — начал Сокджин, — было мерзко, жутко, противно. Как всегда.       — Иди в задницу, — ласково ответил Хосок, вытирая рот запястьем, всё ещё жуя что-то, что лучше не уточнять.       Тэхён, сдерживая внутреннюю дрожь, кивнул с натянутой улыбкой:       — Эм… спасибо за… атмосферу. Больше не надо.       — Мне кажется, этот подвал будет мне сниться ещё лет двадцать, — буркнул себе под нос Чонгук, шмыгнув носом. — В кошмарах.       — Да шли бы вы уже, — махнул рукой Хосок, как будто отгонял навязчивых голубей. — У меня ужин недожаренный.       Юнги на прощание смерил брата тяжёлым взглядом, словно хотел сказать тысячу слов, но хватило только этого:       — Попробуй ещё раз тронуть Чимина — сам станешь главным блюдом своего подземелья. Варёным.       Тот лишь гоготнул, явно довольный эффектом.       — Умилило. Ты прямо нянька. Приятного путешествия.       Чимин всё это время стоял сзади Юнги, чуть поодаль, прикрывая крылья, будто боялся, что их всё же попытаются замариновать. На выходе он краем глаза взглянул на Азазеля и быстро отвёл взгляд. Мало ли, этот псих решит на прощание укусить.       — Уходим, — буркнул Юнги, махнув рукой, и вся компания, переглядываясь и изредка фыркая от остатков запахов крови и святого масла, наконец покинула логово последнего Княза Ада.       А сзади донёсся лишь хруст, тяжёлый вздох и дьявольское бормотание.