Добросель

Утро Ильи Виногорского Илья пробудился от мерзкого визга будильника, который, недолго думая, отправил в полёт к стене. Разлетевшийся на куски телефон – привычная картина его утра. Зевнув во всю ширь, он лениво потянулся и, с тяжким вздохом выбравшись из-под тёплого одеяла, приблизился к зеркалу. – Ну вот, опять этот рыжий одуванчик… – проворчал он, тщетно пытаясь усмирить буйство непокорных кудрей. Он люто ненавидел свои волосы. Ненавидел за то, что выглядел как нескладный подросток, хотя в паспорте красовалась цифра «двадцать пять». Ненавидел, что его то и дело принимали за стажёра, а клиенты снисходительно хлопали по плечу, словно перед ними был сопливый школьник на подработке. – Лишь бы сегодня не нарваться на этого Шварца… – пробормотал Илья, натягивая рубашку. Он знал, что Евгений Шварц – его абсолютная противоположность. Высокий, излучающий уверенность, с пронзительным, словно осколок льда, взглядом и вечными придирками. И главное – он тоже рыжий, но его волосы лежали не глупыми кудряшками, а элегантными, чуть вьющимися прядями. Казалось, сама природа решила наглядно продемонстрировать, кто из них достоин звания презентабельного сотрудника. Илья наспех позавтракал, запихнув в рот безвкусный кусок тоста, и вылетел из квартиры, опаздывая, как всегда. Утро Евгения Шварца Евгений проснулся ровно в шесть утра. Без единого звука будильника. Он никогда не позволял себе опаздывать. Приняв бодрящий душ и тщательно побрившись, он облачился в идеально выглаженную рубашку и, поправив безупречный галстук, критически окинул взглядом своё отражение. Да, он выглядел безукоризненно. Единственное, что омрачало его безупречность – это рыжина волос. Впрочем, его шевелюра, в отличие от хаотичного вихря Виногорского, всегда сохраняла благородный порядок. – Сегодня явно будет непростой день, – вздохнул он, наливая себе чашку крепкого кофе. Вчерашний намёк главного редактора на «особое задание» не предвещал ничего хорошего. Особенно, если это задание хоть как-то пересекалось с фигурой Ильи. Шварц на дух не переносил Виногорского. Этот вечно саркастичный, легкомысленный тип с идиотской улыбкой и манерами неисправимого студента. Он искренне не понимал, как такое недоразумение вообще могло оказаться в штате компании. – Главное – не позволить ему испортить мне день, – пробормотал Евгений, покидая свою безупречную квартиру. Дорога в офис Илья вихрем ворвался в вагон метро, чудом успев протиснуться в двери, захлопывающиеся прямо перед его носом. Он терпеть не мог утреннюю давку, но сегодня фортуна ему улыбнулась – он даже умудрился занять сидячее место. – Ладно, ещё один день, ещё один круг ада, – подумал он, погружаясь в экран телефона. Евгений же, напротив, ехал в комфорте своего автомобиля, внимательно слушая утренние новости и тщательно планируя свой день. Общественный транспорт он презирал и избегал, словно чумы. – Если этот Виногорский сегодня снова что-нибудь учудит, я лично превращу его в фарш, – мысленно поклялся он. Офис. Встреча, которой они так боялись Илья ворвался в офис за считанные секунды до начала рабочего дня, запыхавшийся и слегка помятый. – Виногорский! – раздался громовой голос главного редактора. – Зайдите ко мне. И Шварца позовите. Илья замер, как кролик перед удавом. – Ну вот, приплыли… Через минуту они стояли перед суровым взором начальства – Илья, съёжившийся и виноватый, и Евгений, с непроницаемым, словно гранитная плита, лицом. – Вы едете в Брянск, – без обиняков заявил главред. – Срочный заказ, необходимо лично встретиться с клиентом. – Неужели я один не справлюсь? – тут же попытался возразить Шварц. – Нет. Нужны вы оба. – Может, тогда кого-нибудь другого? – едва слышно пробормотал Илья. Главный редактор устало взглянул на них. – Машина Шварца. Выезд через час. Илья и Евгений обменялись взглядами, полными нескрываемой неприязни. Это был худший день в их жизни. «Несносный дуэт» – Часть 2 Выход из кабинета: первая перепалка Дверь кабинета главреда захлопнулась за ними с оглушительным звуком, словно запечатав за ними врата рая. Илья и Евгений застыли в коридоре, избегая смотреть друг на друга. – Ты, конечно, мог бы отказаться, – процедил Виногорский сквозь стиснутые зубы. Шварц медленно повернул голову, испепеляя его ледяным взглядом. – Я? Это ты мог бы притвориться больным. Или сказать, что у тебя сломаны обе ноги. Или что ты вообще умер. – О, отличная идея! – Илья фальшиво оживился. – Может, вернёмся и объявим, что ты только что скончался от общения со мной? – Ты не смешной. – А ты невыносимый. Они прожигали друг друга взглядами, пока из соседнего кабинета не высунулась любопытная секретарша. – Вы… собираетесь так простоять весь день? Шварц резко развернулся и зашагал к своему столу. Илья, скрипя зубами, поплёлся следом. Илья шумно копался в своих бумагах, нарочито громко вздыхая. – Если бы ты хоть раз в жизни подшивал документы по-человечески, мы бы уже давно уехали, – язвительно заметил Шварц, наблюдая, как Виногорский в панике перебирает кипу разрозненных листов. – Если бы ты хоть раз в жизни не строил из себя начальника, мир стал бы чуточку добрее. – Если бы ты хоть раз в жизни нормально работал, нас бы не отправляли в этот богом забытый Брянск. – О, значит, это я виноват? – Безусловно, ты. Илья налил себе кофе и, проходя мимо стола Шварца, «случайно» задел его аккуратную папку с документами. – Виногорский. – Что? – Если ты сейчас же это не поднимешь, я засуну тебя в багажник. – Ой, как страшно, – Илья нагло ухмыльнулся, но всё же наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся бумаги. Шварц встал, взял свой кофе и демонстративно отодвинулся подальше. – Ты хоть знаешь дорогу? – язвительно поинтересовался Илья, наблюдая, как Шварц складывает вещи в свой строгий портфель. – В отличие от тебя, я не путаю лево и право. – Ага, зато путаешь «срочно» и «можно подождать». – Лучше бы ты помолчал. – Лучше бы ты… – Виногорский! – раздался голос главреда из кабинета. Оба разом замолчали. – Если вы не уедете в ближайшие пять минут, я отправлю вас в командировку на месяц. Вместе. Илья побледнел. Шварц молниеносно схватил ключи от машины. – Пошли. Лифт двигался с мучительной медлительностью. Они стояли по разным углам кабины, избегая зрительного контакта. – Если ты посмеешь включить в машине свою отвратительную музыку, я выброшу твой телефон в окно, – предупредил Шварц. – Если ты включишь свои депрессивные подкасты, я выброшу тебя в окно. Двери лифта распахнулись. Они вышли на парковку. Чёрный «Volkswagen Passat» Шварца гордо возвышался в углу, сверкая на солнце. – Садись и не отсвечивай, – бросил Евгений, открывая водительскую дверь. – О, какое гостеприимство, – проворчал Илья, плюхаясь на пассажирское сиденье. Дверь с хлопком захлопнулась. Мотор ожил с тихим рычанием. Они и представить себе не могли, что всего через пару часов окажутся в странном городке, которого, казалось, нет ни на одной карте… Двигатель урчал, стрелка спидометра медленно ползла вверх, а в салоне повисло напряжённое молчание. Илья уставился в окно, делая вид, что его до глубины души интересуют мелькающие за стеклом деревья. Шварц с такой силой стиснул руль, словно держал в руках шею Виногорского. Проехали первые пятнадцать томительных минут. – Ты что, собираешься всю дорогу молчать? – наконец не выдержал Илья. – Это был бы идеальный вариант, – отрезал Шварц, даже не поворачивая головы. – Ну, знаешь, если ты думаешь, что я буду сидеть как истукан и пялиться в окно, пока ты тут из себя крутого водителя корчишь, то ты глубоко ошибаешься. – А я, признаться, думал, тебе нравится сидеть как истукан. Илья фыркнул. – О, какой остряк. Тебе срочно нужно в стендап. – Благодарю, но я не собираюсь опускаться до твоего уровня. – Зато ты с лёгкостью опускаешься до уровня моего терпения. Шварц с тяжёлым вздохом нарочито громко включил радио. Из динамиков полились скучные новостные сводки. – Серьёзно? – Илья поморщился. – Это твой гениальный способ избежать разговора? – Это мой способ не придушить тебя раньше времени. – О, как мило. Илья потянулся к панели и переключил радио на яростный рок. – Верни. – Шварц даже не повысил голос, но в его интонации звучала такая угроза, что Виногорский на мгновение задумался. – А если нет? – Тогда я остановлю машину и выкину тебя на обочину. – Попробуй. Шварц резко дёрнул руль вправо, и машина, повинуясь, вильнула к краю дороги. Илья издал испуганный вопль и вцепился в подлокотник. – Ты псих?! – Я тебя предупреждал. Из динамиков снова доносились нудные новости. – Ненавижу тебя, – пробормотал Илья, откидываясь на спинку сиденья. – Взаимно. – Почему здесь так холодно? – Илья заёрзал на сиденье, потирая рукав рубашки. – Потому что нормальные люди не потеют как свиньи при температуре +20. – Да ты вообще… – Виногорский потянулся к регулятору температуры. Шварц моментально ударил его по руке. – Не трогай. – Да мне плевать! Я замёрз! – Тогда держи рот на замке – станет теплее. – Очень смешно. Илья всё-таки дотянулся и выкрутил температуру вверх. Шварц тут же вернул регулятор в прежнее положение. – Шварц, я сейчас, честное слово, тебя придушу. – Попробуй. – Ты… – Илья в ярости щёлкнул регулятором. – Виногорский, предупреждаю в последний раз… – И ЧТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ?! Шварц резко ударил по тормозам. Машина вздрогнула, и Илья чуть не протаранил головой приборную панель. – Чёрт возьми! – В следующий раз будет ещё жёстче. – Ты реально больной! – А ты реально необучаем. Температура воздуха в салоне осталась на «комфортных» для Шварца 18 градусах. Илья, с видом оскорблённого ребёнка, порылся в бардачке, извлёк оттуда шоколадный батончик и с довольным видом начал его разворачивать. – Ты что, серьёзно собираешься жрать в моей машине? – Шварц посмотрел на него с отвращением. – А что, здесь какая-то священная территория? – Да, и если ты просыплешь хоть одну крошку, я засуну тебе этот шоколадный батончик туда, куда даже проктолог без фонарика не полезет. – Ого, какая изысканная поэзия. Илья нарочито громко захрустел шоколадом. Шварц стиснул зубы. – Ты… животное. – Спасибо, стараюсь. – Если ты ещё раз так хрустнешь, я… – Что? Остановишь машину? Выкинешь меня? Убьёшь? – Илья злорадно ухмыльнулся. – Да ты уже исчерпал весь свой запас угроз. Шварц внезапно улыбнулся. – Нет. Я просто сдам тебя клиенту в Брянске как абсолютно неадекватного сотрудника, и тебя вышвырнут с работы к чёртовой матери. Илья тут же замолчал. – Вот и славно. – Заткнись. – Уже. Машина стремительно неслась по трассе, солнце безжалостно палило в лобовое стекло, а в салоне наконец воцарилась долгожданная тишина. Илья углубился в свой телефон, а Шварц сосредоточенно вёл машину. – Слушай… – неожиданно произнёс Виногорский. – Что? – Может, мы хотя бы постараемся не орать друг на друга до самого Брянска? Шварц на мгновение задумался. – Можем. – Ну и отлично. – Но если ты снова начнёшь… – Да знаю я, знаю. Снова тишина. – …А вообще, ты водишь вполне прилично, – пробормотал Илья. Шварц удивлённо приподнял бровь. – Это что, комплимент? – Не привыкай. – Ладно. За окном тянулись бесконечные поля, сменяясь робкими перелесками, словно акварельными мазками на холсте. Солнце, уставшее от дневных трудов, медленно клонилось к горизонту, расплескивая по небу густые багряные и апельсиновые оттенки. В салоне автомобиля стало заметно уютнее, мягкий сумрак окутывал, и даже Шварц, казалось, немного оттаял. — Слушай, а ты правда думаешь, что главред намеренно нас вместе отправил в эту глушь? — спросил Илья, отрываясь от созерцания экрана телефона. — А сам как думаешь? — Шварц бросил на него мимолетный, оценивающий взгляд. — Ну, зная его маниакальную любовь к экспериментам… Вполне возможно. Может, он надеется, что мы в этом захолустье сработаемся? Или же, наоборот, перегрызем друг другу глотки? Шварц лишь хмыкнул в ответ, не выражая ни согласия, ни протеста. — Скорее, второй вариант, — буркнул он себе под нос. — Эй, ну хватит этого пессимизма! Может, нас ждет какое-нибудь захватывающее приключение? — Приключение? В Брянске? — Шварц криво усмехнулся. — Не смеши мои тапки. Это территория уныния, а не героических свершений. Илья пожал плечами, отворачиваясь к окну. Но в глубине его глаз уже затаилась искорка предвкушения. А вдруг в этой поездке и вправду найдется место чему-то необычному? Даже несмотря на то, что рядом с ним едет самый невыносимый человек на планете. Тьма обрушилась на дорогу внезапно, словно кто-то безжалостно выключил свет. Еще мгновение назад в лобовое стекло лился золотистый поток заката, а теперь — лишь непроглядная черная стена, пробиваемая бледными, дрожащими лучами фар. Дождь начался так же стремительно, как и темнота: крупные, тяжелые капли обрушились на крышу автомобиля, словно разгневанные кулаки, забарабанили по стеклу, превратив дорогу в зыбкое, обманчивое зеркало. — Черт, — процедил сквозь зубы Шварц, увеличивая скорость работы дворников. Илья, до этого момента полулежавший в кресле с телефоном, резко выпрямился, словно пружина. — Э-э… это вообще нормально, да? — Что? — Ехать в такой… буре? Может, стоит съехать на заправку, переждать этот кошмар? Шварц бросил на него короткий, раздраженный взгляд. — У нас сроки. Нам нужно быть в Брянске вовремя. — Ну да, конечно, сроки, — Илья нервно провел рукой по волосам, взъерошивая их. — А если мы сейчас влетим в дерево, то точно успеем к дедлайну… на тот свет. — ЗАТКНИСЬ. И в этот самый момент из-за крутого поворота, словно кошмар, материализовавшийся из ночи, вынырнул грузовик. Огромный, старый, с тусклыми, почти погасшими фарами. Он надвигался прямо на них, занимая всю полосу, словно не замечая маленькую легковушку. — БЛЯТЬ! — Шварц резко вывернул руль вправо, инстинктивно пытаясь избежать столкновения. Шины взвыли, потеряв сцепление с мокрым асфальтом. Машину повело, и на долю секунды мир перевернулся с ног на голову — небо оказалось под колесами, земля — над головой, а сердце застряло в горле, бешено колотясь. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — Илья судорожно вцепился в ручку двери, упираясь ногами в приборную панель. Шварц не отвечал — его челюсти были стиснуты, пальцы побелели от напряжения, впившись в руль. Машина выскользнула на обочину, пронеслась в считанных сантиметрах от ревущего грузовика, и вдруг — глухой, оглушительный удар. Правым колесом угодили в глубокую яму. Подвеска отозвалась болезненным стоном. — Т-ты… ты жив? — голос Ильи дрожал, выдавая неподдельный ужас. — Да… — Шварц, с трудом восстанавливая контроль, резко переключил передачу. — Но нас вынесло с трассы. Дорога перед ними сузилась до подобия лесной тропы. По обеим сторонам вплотную подступили деревья — старые, корявые, с ветвями, которые скрипели на ветру, словно шептали жуткие сказки. Дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Фары выхватывали из кромешной тьмы лишь узкую полосу грязной дороги перед капотом. — Где мы? — Илья прильнул к окну, но за стеклом была лишь непроглядная тьма и бесконечные стволы деревьев, похожие на призрачные силуэты. — Не знаю. Навигатор сдох. — Что значит «сдох»?! — Значит, НЕ РАБОТАЕТ! — Шварц яростно ударил ладонью по экрану. Карта зависла, сигнал пропал. — Ни интернета, ни чертовой связи. — Охренеть. Просто охренеть. Машина медленно, словно раненый зверь, ползла вперед, колеса беспомощно буксовали в вязкой грязи. — Слушай… — Илья обернулся, его лицо исказилось от страха. — Ты уверен, что нам стоит ехать дальше? Может, лучше развернуться? — И куда ты предлагаешь развернуться? Мы уже проехали черт знает сколько. Да и этот грузовик мог перегородить дорогу. — Но здесь же вообще непонятно что! Какая-то глушь непролазная! Шварц резко остановил машину, заглушив двигатель. — Тогда выходи. Иди пешком. — Ты издеваешься?! — Ничуть. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком дождя по крыше. — …Ладно. Едем дальше, — пробормотал Илья, сдаваясь. Машина вновь тронулась с места, медленно пробираясь сквозь тьму. Минуты тянулись, как часы. Лес становился все гуще и мрачнее, дорога — все уже и опаснее. И вдруг… — Свет, — прошептал Илья, словно завороженный. Впереди, сквозь пелену дождя, тускло мерцали призрачные огни. — Город? — Надеюсь на это всем сердцем. Они выехали на пустынную улицу. Низкие, покосившиеся дома с облупившейся штукатуркой, тротуар, густо поросший травой, словно здесь давно не ступала нога человека. Вокруг — ни души. — Где-то в сердце России, а выглядит так, будто мы попали в 70-е, — пробормотал Илья. Шварц притормозил у полуразрушенной стелы с названием города. Буквы были старые, потрескавшиеся, но вполне читаемые: «ДОБРОСЕЛЬ» — Никогда о таком не слышал, — пробормотал Илья, нахмурившись. — Я тоже. Они обменялись тревожными взглядами. Ветер завывал, словно голодный зверь. Где-то далеко хлопнула расшатанная ставня. И тут у обоих одновременно завибрировали телефоны. — Связь?! — Илья жадно схватил свой аппарат. Но на экране не было ни долгожданного СМС, ни уведомления. Только одна зловещая строка: «Добро пожаловать. Вы здесь навсегда.» Телефон выскользнул из пальцев Ильи и с глухим стуком упал на сиденье. Его дыхание участилось, ладони покрылись липким потом. — «Навсегда»?.. — его голос сорвался на испуганный шепот. — Что… что это за чертовщина?! Шварц, не говоря ни слова, резко схватил телефон Ильи и швырнул его на заднее сиденье. — Соберись, тряпка! Не раскисай! — Да ты видел, что там написано?! — Видел. И если это чья-то идиотская шутка, то я этому шутнику сам лично морду набью. А если нет… то нам в любом случае нужно ехать. Сиди тихо и не психуй. Илья с трудом сглотнул, вжавшись в кресло. Его сердце колотилось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. «Навсегда». Это жуткое слово висело в воздухе, словно проклятие. Машина медленно поползла вперед, колеса шуршали по мокрому, щербатому асфальту. Улицы Доброселя были пустынны, но не безжизненны — в окнах домов слабо мерцал тусклый свет, а за плотно задернутыми занавесками угадывались темные, неясные силуэты. — Они… смотрят, — прошептал Илья, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот. — Кто «они»? — Все. Шварц бросил мимолетный взгляд на тротуар. Из-за ближайшего угла медленно вышла согбенная старуха в выцветшем платке. Она остановилась как вкопанная и уставилась на машину. Не двигалась. Не моргала. — …Поехали быстрее, — тихо попросил Илья, его голос едва слышно из-за стука дождя. Шварц не стал спорить. Он надавил на газ. Узкие улочки петляли, словно лабиринт, созданный безумным архитектором. Дома становились выше и мрачнее, но ничуть не современнее — облупившаяся краска, покосившиеся деревянные ставни, ржавые чугунные фонари, которые, казалось, не видели света уже лет пятьдесят. И вдруг… — Площадь, — пробормотал Шварц, его голос дрогнул. Машина выехала на широкое пространство, вымощенное старой, щербатой брусчаткой. В центре — обветшалый памятник какому-то усатому мужчине с надписью «Основателю». Но самое жуткое — это были люди. Они стояли небольшими группами, неподвижные, словно восковые фигуры. Мужчины в потертых пиджаках, женщины в длинных, старомодных юбках. Дети — слишком тихие, слишком неподвижные, словно лишенные жизни. И все они повернули головы в сторону автомобиля. Машина медленно катилась по площади. Разговоры стихли. Даже дождь, казалось, притих, словно завороженный. — Бля… — Илья судорожно схватил Шварца за рукав. — Они… они все на нас смотрят! Шварц резко остановил машину, заглушив двигатель. Толпа замерла, словно по команде. — Что им нужно?.. В этот момент из здания с покосившейся вывеской «Гостиница» вышел высокий мужчина в длинном черном пальто. Он медленно поднял руку… И помахал им. Илья вцепился пальцами в кожаную обивку сиденья, его дыхание стало частым и поверхностным. Глаза лихорадочно бегали по площади, где десятки незнакомцев застыли, не отрываясь, глядя на их машину. — Ш-Шварц… — его голос дрожал, словно осенний лист на ветру. — Мы не можем выйти. — Пошли. — Нет, ты не понимаешь, они же… Хлоп! Несильный, но резкий удар по щеке заставил Илью вздрогнуть и моргнуть. Он инстинктивно прижал ладонь к горящей коже, широко раскрыв глаза. — Илюх. — Шварц сжал его плечо, заставив встретиться взглядом. — Я рядом. Слышишь? Илья неуверенно кивнул, с трудом сглатывая ком, застрявший в горле. Дверь со скрипом распахнулась, впуская в салон порыв холодного, влажного воздуха. — Боже… — Илья невольно схватил Шварца за руку, когда его кроссовки коснулись мокрой, скользкой брусчатки. Человек в черном пальто приближался к ним. Его улыбка была слишком широкой, слишком неестественной, словно нарисованная. — Добро пожаловать в Добросель, господа! — Голос его звучал неестественно бодро и приветливо. — Вы, я вижу, немного заблудились? Шварц сделал шаг вперед, слегка заслоняя Илью собой. — Да. Нам нужна связь. Телефон не ловит. — А-а, ну конечно же! — Человек хлопнул в ладоши, словно вспомнив что-то важное. — У нас тут, знаете ли, небольшие проблемы с вышками. Но не стоит беспокоиться! В гостинице «Основатель» вас ждут теплые кровати и сытный ужин. Илья почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Нам бы просто… — Отлично. — Шварц перебил его, резко сжав запястье в предостерегающем жесте. — Покажите дорогу. Человек в пальто радостно закивал и жестом пригласил следовать за ним. Илья прошептал, не двигая губами: — Ты серьезно?! Мы не можем туда… — Заткнись и иди, — сквозь зубы прошипел Шварц, подталкивая его вперед. Шаги гулко отдавались под сводами темного крыльца. Вывеска «Основатель» жалобно скрипела на ветру, словно умоляя не приближаться. Дверь в гостиницу открылась сама, без посторонней помощи. За ней — мрачный холл с потрескавшейся лепниной, затхлым запахом плесени и… — Проходите, проходите! Хозяин уже с нетерпением ждет вас! Илья непроизвольно сжал пальцы на рукаве Шварца, когда переступил порог. Дверь захлопнулась за ними с глухим, зловещим стуком. Холл гостиницы тонул в полумраке. Пыльные люстры с тусклыми, мерцающими лампочками бросали на стены дрожащие, причудливые тени, а под ногами скрипел старый, рассохшийся паркет, словно предостерегая: «Не ходите дальше. Здесь вам не рады». Хозяин — высокий, сутулый мужчина с неестественно бледным лицом и слишком влажными, липкими глазами — вышел из-за стойки, приветливо улыбаясь. Его губы растянулись в неестественной улыбке, но глаза оставались пустыми, лишенными всякого тепла. — Добро пожаловать, путники! Илья невольно прижался к Шварцу, ища защиты. — Надеюсь, вам понравится у нас, — продолжил хозяин, складывая длинные, костлявые пальцы перед собой. — Но запомните одно простое правило: ночью выходить нельзя. Когда стемнеет — оставайтесь в помещении. Двери и окна должны быть плотно закрыты. Шварц кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. — Спасибо за предупреждение. Но мы здесь ненадолго. Хозяин наклонил голову набок, словно внимательно изучая их, пытаясь разгадать их истинные намерения. — Как скажете… — Он достал из-под стойки старинный ключ с массивной бляхой, на которой была выгравирована цифра «13». — Ваш номер на втором этаже. Они уже собирались идти, как вдруг хозяин окликнул их: — Молодой человек… — Его взгляд уперся в Илью, прожигая его насквозь. — Вам, наверное, будет не слишком удобно делить комнату с другом? Вы могли бы остаться у меня. У меня здесь просторно, есть все необходимое. Илья почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки, сковывая его движения. Шварц, не раздумывая ни секунды, резко притянул Илью к себе, обхватив его рукой за плечи. — Это мой муж. Наступила тягостная тишина. Хозяин замер, словно статуя. Его улыбка дрогнула и исчезла, глаза сузились, превратившись в узкие щелки. — А-а… — прошипел он, словно змея. — Понятно. Шварц не стал ждать продолжения разговора. Он буквально втолкнул Илью вперед, к лестнице. — Идем, — скомандовал он. Илья, все еще дрожа, кивнул и послушно зашагал за ним. За спиной они чувствовали неподвижный, изучающий взгляд хозяина — тяжелый, липкий, ползущий по позвоночнику. Лестница жалобно скрипела под ногами, словно предостерегая от подъема. Второй этаж встретил их затхлым запахом сырости и старой, гнилой древесины. — Ты… ты просто так это сказал, да? — прошептал Илья, когда они застыли перед дверью, помеченной зловещей цифрой «13». Шварц вставил ключ в замочную скважину. — Заткнись. И шагом в клетку. Дверь с глухим щелчком распахнулась. Номер оказался тесным, словно гроб, с единственной кроватью, укрытой желтоватым, будто пропитанным тоской бельем, и окном, намертво затянутым плотной, траурной шторой. Шварц, словно отрезая пути к бегству, с силой захлопнул дверь, и замок клацнул, словно зубы капкана. Илья, будто прирос к месту, замер посреди комнаты, все еще судорожно вцепившись в рукав Шварца. — Что это за дыра?.. За окном, словно зловещее предупреждение, что-то проскреблось о стекло. Комната вмиг утонула в густом, осязаемом мраке, лишь жалкий лучик уличного фонаря, пробиваясь сквозь грязное стекло, вырисовывал на стенах причудливые, тревожные фигуры. Шварц резко вскинул руку, обрывая Илью на полуслове: — Тихо! Он, словно хищник, крадущийся к добыче, медленно приблизился к окну, пальцы судорожно сжали край плотной ткани. — Что… что там? — пролепетал Илья, но Шварц, окаменев, не ответил. Занавес дрогнул, неохотно приоткрывая щель, достаточную, чтобы разглядеть улицу, застывшую в зловещем безмолвии. Илья, ведомый неутолимым ужасом, не выдержал — шагнул вперёд, встав за спиной Шварца… и оцепенел. Напротив гостиницы, в зловещей тени корявых деревьев, стояли они. Фигуры, облаченные в длинные, истрёпанные одеяния, казалось, сотканные из самой ночи. Неестественно высокие. Пугающе худые. Их лица были скрыты непроницаемой тьмой, но каким-то жутким чутьём ощущалось, что они смотрят. Прямо на них. — Э-это… люди? — голос Ильи дрожал, словно осенний лист на ветру. — Нет. Один из них вдруг резко вскинул голову в их направлении, будто услышав крадущийся шепот страха. Шварц, словно обжегшись, отпустил штору. — Отойди от окна! Но Илья, словно парализованный, не двигался. Глаза расширены от ужаса, дыхание сбивчивое, как у загнанного зверя. — Они… они ждут? Шварц, не церемонясь, схватил его за плечи, развернул к себе лицом: — Слушай меня внимательно! Никуда не выходи. Ни с кем не разговаривай. — Но что это… — Я не знаю! Но теперь я понимаю, почему хозяин говорил не открывать дверь. За окном, словно настойчивое приглашение в преисподнюю, что-то мерзко поскреблось. Илья вздрогнул всем телом, инстинктивно прижимаясь к Шварцу, ища в нем спасения. — Чёрт… чёрт, чёрт… — пробормотал он, сжимая кулаки до побелевших костяшек, ногти впились в ладони. — Нам надо бежать отсюда. Сейчас же! Шварц, словно оценивая шансы на выживание, бросил взгляд на дверь. — Ночь. Снаружи — они. Да и куда бежать? — В машину! Мы можем… — Нет! Где-то внизу, на первом этаже, протяжно скрипнула дверь, словно приветствуя незваных гостей. Оба замерли, затаив дыхание. Тишина. Потом — шаги. Медленные. Тяжёлые. Неумолимые. Кто-то поднимался по лестнице, словно сама смерть, идущая по душу. Шаги за дверью замедлились, стали подозрительно тихими. Шварц, действуя молниеносно, резко толкнул Илью в сторону кровати — тот едва удержался на ногах, но успел схватиться за протертое покрывало, словно за соломинку спасения. — Тише! — прошипел Шварц, прижимая палец к губам, словно заклиная тишину. Он, развернувшись, ухватился за массивный, видавший виды деревянный шкаф и, напрягая каждый мускул, начал медленно двигать его к двери, создавая импровизированную баррикаду. Дерево с отвратительным скрипом царапало пол, но этот звук терялся в яростном гуле дождя, хлеставшего за окном. Илья, съежившись, сидел на кровати, пальцы, словно корни, впились в затхлое одеяло. Дыхание его стало частым, прерывистым — он отчаянно пытался сдержать подступающую истерику. Шварц, закончив свою мрачную работу, словно предчувствуя неминуемое, подошел к нему и крепко, по-отечески обнял. — Дыши, — прошептал он прямо в ухо, пытаясь передать хоть каплю своего хладнокровия. — Глубоко. Илья, сломленный ужасом, кивнул, но тело его все еще била мелкая дрожь. За дверью что-то нетерпеливо зашевелилось, словно зверь, учуявший добычу. Шварц почувствовал, как Илья напрягся в его объятиях, и еще сильнее прижал его к себе, словно пытаясь укрыть от надвигающейся тьмы. — Молчи! — его губы едва коснулись уха Ильи, произнося заклинание тишины. Тот, словно в забытьи, кивнул, закрыв глаза, ища спасения во тьме. Тишина. Лишь дождь неумолимо барабанит по крыше, отсчитывая секунды до неизбежного. Только их сердца — одно бешено колотится, словно пойманная птица, другое бьется ровно, но так же оглушительно. Шаги за дверью замерли, словно незваный гость прислушивался. Потом — скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Будто кто-то провел жуткими когтями по дереву, оставляя на нем зловещую метку. Илья, словно пронзенный током, вздрогнул, но Шварц, словно скала, не отпустил его. — Не двигайся! — его пальцы, словно стальные тиски, впились в плечо Ильи, передавая ему безмолвный приказ. Минута. Две. Скрежет прекратился, оставив после себя гнетущую тишину. Шаги, словно отступающая тьма, начали отдаляться. Шварц медленно выдохнул, выпуская на волю затаенный страх. — Ушли? — прошептал Илья, голос его сорвался, словно надломленная струна. — Пока да. — Что это было?! Шварц промолчал, не находя ответа в своем испуганном сердце. Он все еще крепко держал Илью в своих объятиях, словно боялся, что тот рассыплется в прах, если его отпустить. — Неважно, — наконец произнес он, отгоняя наваждение. — Главное — они уходят, когда не слышат нас. Илья закрыл глаза, прижавшись мокрым лбом к плечу Шварца, ища в нем защиты. — Мы сдохнем здесь, да? — Нет! — отрезал Шварц, словно споря с самой судьбой. — Но ты же сам не знаешь, что… — Я сказал — нет! — повторил он, вкладывая в свой голос всю свою волю к жизни. Тишина. За окном, словно напоминая о себе, что-то зловеще заворочалось в кустах. Но в комнате было тихо, мертвенно тихо. Ночь тянулась бесконечно, словно резиновая. Дождь неумолимо стучал по крыше, ветер злобно выл в щелях оконных рам, а тени за дверью то угрожающе приближались, то коварно отступали, словно пробуя на вкус их страх. Илья, словно загнанный зверь, сидел, прижавшись спиной к холодному изголовью кровати, колени подтянуты к груди, словно пытаясь спрятаться от ужаса. Его пальцы судорожно сжимали край одеяла, глаза, налитые кровью от напряжения, не отрываясь, смотрели на дверь, словно ожидая неминуемой расправы. — Они… они всё ещё там? — прошептал он, когда гнетущая тишина становилась невыносимой. Шварц, сидевший рядом, чуть ближе к выходу, готовый в любой момент ринуться в бой, медленно покачал головой: — Не слышно. Но это ничего не значило. Они умели ждать. Они были терпеливы, словно сама смерть. Часы на стене давно остановились, стрелки застыли на безжизненных цифрах, словно время и здесь потеряло свою власть. Время текло по капле — по глухому биению сердца, по прерывистому дыханию Ильи. — Бля… — Илья, сломленный страхом, провёл дрожащей рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него печать ужаса. — Я больше не могу. Шварц бросил на него тяжёлый, испытывающий взгляд: — Соберись! — Легко тебе говорить! — голос Ильи сорвался на едва слышный шёпот. — Ты… ты вообще не боишься? Шварц промолчал, не желая делиться своим страхом. Просто придвинулся ближе, плечом к плечу, так что Илья почувствовал сквозь грубую ткань рубашки тепло, словно слабую надежду на спасение. — Держись, — сказал он просто, вкладывая в эти слова всю свою поддержку. Илья сжал зубы до боли, но кивнул, принимая его молчаливое утешение. Небо за окном, словно после долгой агонии, начало незаметно светлеть — сначала чёрная, непроглядная тьма стала серой, словно выцветшая от горя, потом в ней появились первые сизые прожилки рассвета, словно трещины в толще льда. Зловещие шумы за дверью, словно по мановению волшебной палочки, прекратились. Шварц, чутко прислушиваясь к тишине, первым заметил это. — Кажется, ушли, — прошептал он с осторожной надеждой. Илья даже не ответил — его веки, отяжелевшие от бессонной ночи, наконец сомкнулись, голова бессильно склонилась вперёд. Он, словно раненый зверь, боролся со сном до последнего, но измученное тело, наконец, сдалось. Шварц, с болью посмотрел на него, потом осторожно, стараясь не разбудить, подвинулся ближе. — Илюх… — тихо позвал он. Тот не проснулся, лишь устало прошептал что-то невнятное, словно уносясь в мир грёз, где нет места страху. Шварц вздохнул, глядя на его измученное лицо, аккуратно подхватил его под плечи и бережно уложил на кровать. Илья, словно кукла, даже не шевельнулся — сон сморил его мгновенно, даруя долгожданное забвение. Но даже во сне его пальцы, словно корни, цепко впились в подол рубашки Шварца, словно боясь, что тот исчезнет, оставив его один на один с кошмаром. Шварц, словно окаменев, замер, не решаясь потревожить его покой, потом медленно, стараясь не разбудить, лёг рядом, позволив Илье прижаться к его груди, ища в нем защиты. — Дурак… — пробормотал он, но рука его сама потянулась к рыжим кудрям, слегка растрёпанным за ночь, нежно поглаживая их, словно успокаивая испуганного ребенка. За окном, словно насмехаясь над их страхом, взошло солнце. Но в проклятом Доброселе оно было бледным, холодным, безжизненным, будто не настоящим, словно и здесь тьма успела оставить свой отпечаток. Шварц не спал. Он, словно часовой, смотрел в потолок, и чутко слушал, не вернутся ли они, не нарушат ли их хрупкий покой. А Илья, наконец-то расслабившись, безмятежно спал у него на груди, тихо и ровно дыша, словно укрывшись от всех бед под надежной защитой.