Добросель

Утро после тишины

Первые робкие лучи солнца украдкой просачивались сквозь щели покосившихся ставень, вычерчивая на пыльном полу причудливые золотистые полосы. Илья проснулся от странного ощущения – его щека предательски прилипла к чьей-то упругой груди. Веки дрогнули, открываясь навстречу мутному свету, и сознание медленно вернулось, выхватывая обрывки вчерашнего дня. Он все еще был крепко прижат к Шварцу, чьи руки, словно стальные обручи, сжимали его даже в забытьи. — М-м… — вырвалось у Ильи невольное кряхтение, тщетная попытка вырваться из плена чужих объятий. Шварц встрепенулся, пробуждаясь. Его пальцы на мгновение непроизвольно сжали Илью сильнее – атавистический рефлекс, – но тут же ослабили хватку. — Утро, — прозвучал хриплый, сонный голос, и Шварц, откинувшись на продавленную спинку дивана, устало потер глаза. Илья, с трудом высвободившись, сел и потянулся, разгоняя застоявшуюся кровь. Тело ныло от неудобного положения, но, как ни странно, впервые за последние мучительные дни он чувствовал себя… почти отдохнувшим. Хрупкое, обманчивое ощущение покоя. — Никто не приходил? — спросил он, настороженно оглядывая полумрак комнаты. — Нет. Шварц поднялся, бесшумно приблизился к окну и, не церемонясь, одним резким движением сорвал штору в сторону. Утро в Доброселе дышало обманчивой тишиной, маниакальным спокойствием – почти нормальное, если не считать зловещего отсутствия людей на улицах. Солнце равнодушно заливало пустую, словно вымершую дорогу, покосившиеся заборы, да пару ворон, нагло копошащихся в дорожной пыли. — Нам нужно в город, — безапелляционно заявил Шварц, резко поворачиваясь к Илье. В его глазах плескалась неприкрытая решимость. — Что? — Илья недоуменно нахмурился. — Ты с утра спятил? Вчера мы еле унесли ноги! — Нам нужна еда и информация, — Шварц уже лихорадочно собирал разбросанные вещи, его движения были резкими, отрывистыми, полными деловитой суеты. — В доме шаром покати. Если мы хотим выжить – придется рискнуть. Илья хотел было возразить, привести разумные доводы, но предательский желудок громко и красноречиво заявил о себе, заглушив все возражения утробным урчанием. — Магазин… библиотека… — пробормотал он, нехотя соглашаясь. — А если они… там? — Днем они не опасны, — Шварц бросил ему куртку, не отрываясь от своих сборов. — По крайней мере, так написано в той чертовой книге. Илья поймал брошенную одежду, все еще не решаясь. — А если это ложь? Если это ловушка? Шварц замер на мгновение, словно окаменев, и обернулся. Его глаза, обычно живые и искрящиеся, стали холодными, непроницаемыми, как осколки льда. — Тогда мы умрем голодными. Выбирай.

***

Машина, к удивлению, завелась с первого раза. Илья, вцепившись побелевшими пальцами в край пассажирского сиденья, нервно барабанил пальцами по колену. — Куда сначала? — В магазин, — отрезал Шварц, включая передачу. — Если он еще существует. Они медленно, крадучись, спустились с холма, колеса жалобно подпрыгивали на ухабистой дороге. Добросель медленно просыпался, но это было больше похоже на агонию – в нескольких домах виднелись слабые струйки дыма, поднимающиеся из труб, где-то в глубине дворов мелькнула чья-то призрачная тень, но стоило машине приблизиться – фигура мгновенно исчезала, словно растворяясь в воздухе. — Будто мы прокаженные, —пробормотал Илья, отворачиваясь к окну. Шварц не ответил, все его внимание было сосредоточено на дороге, на каждом шорохе, на каждой подозрительной тени. Через десять томительных минут езды они увидели покосившуюся вывеску над обшарпанным фасадом: «Продукты». Магазин выглядел заброшенным, словно пережил бомбежку, но дверь, к их удивлению, оказалась не заперта. Шварц резко затормозил, припарковавшись прямо перед входом. — Готов? — спросил он, не поворачивая головы. Илья судорожно вздохнул, пытаясь унять дрожь. — Нет.

Сомнительное гостеприимство

Иссушенная дверь магазина вздохнула ржавыми петлями, изрыгая волну затхлой духоты. Полупустые полки зияли, предлагая лишь скудный выбор: сиротливые банки тушенки, припорошенные забвением пакеты муки, запыленные бутылки с растительным маслом. — Выживальческий паек, — пробормотал Илья, поднимая с щербатого пола оброненную пачку соли. Шварц деловито наполнял сумку: — Хватай все, что похоже на еду. В глубине, за прилавком, скользнула тень. — Новенькие? — голос возник из ниоткуда, разорвав тишину, словно старую ткань. Илья вздрогнул, роняя банку. Консервная жесткость покатилась по полу, отбивая гулкое эхо. Из-за прилавка, словно из-под земли, вырос парень лет тридцати. Светлые волосы, безупречно выглаженная рубашка, улыбка неестественно белая для этого забытого богом места. — Артём, — представился он, протягивая руку. — Хозяин. Шварц, не дрогнув ни единым мускулом, пожал ее: — Евгений. — Илюха, — пробурчал Илья, впиваясь взглядом в поблекшую этикетку консервов. "Годен до 2014". — Откуда вы такие взялись? — Артём облокотился на прилавок, словно перед ним старые приятели. — Давно тут новых лиц не видел. — Командировка, — отрезал Шварц, продолжая опустошать полки. — О-о, крайне неудачная, — парень скривился в подобии смеха. — Вы ведь знаете, из Доброселя дорога только одна? Илья резко вскинул голову. — Какая? Артём одарил его загадочной улыбкой: — Та, что ночью приходит за теми, кто сбился с пути. Воцарилась тишина, сгустившаяся до осязаемости. Шварц медленно распрямился: — Вы тут все с приветом или это местная особенность? Парень расхохотался: — Реалисты. Выживаем, как можем. Кстати, — он кивнул на их набивающиеся сумки, — можете не платить. Зайдете ко мне на кофе. У меня лучшая коллекция в округе. Илья стиснул зубы. Что-то в этом показном гостеприимстве казалось… гнилым. Шварц, однако, проявил интерес: — Давно здесь живешь? — Родился тут. Знаю каждый камень. — Тогда расскажи про холм. Артём на мгновение замер, взгляд его стал пустым и отстраненным: — Дом Лекаря? Там земля… особенная. — Почему? — Травы. Соли. Кости, — он небрежно махнул рукой. — Приходите — все расскажу. Шварц погрузился в раздумья. Илья видел, как тот лихорадочно взвешивает все "за" и "против". — Женя… — начал он предостерегающе. Артём вдруг сократил расстояние, вкрадчиво приближаясь к Шварцу: — Ты же не из пугливых, да? Илья не выдержал. Он вклинился между ними, грудью заслоняя Шварца: — Он не пойдет. Он мой муж. Тишина натянулась, как струна, готовая лопнуть. Артём медленно отступил, и фальшивая улыбка не покинула его лица: — А-а… Понял. Тогда… до заката, новенькие. Он резко развернулся и исчез в темном проеме подсобки. Шварц вцепился Илье в локоть: — Пошли. Живо. На улице Илья вырвался: — Ты серьезно думал пойти? — Нет. Но он что-то знает, — Шварц швырнул сумки в машину. — И мы еще вернемся. Они уезжали, когда в пыльном окне магазина мелькнуло лицо Артёма. Он махал им вслед.

Тихий ужас

Машина тронулась, оставив позади тусклый свет магазина и застывший в окне силуэт Артёма. Его рука всё ещё провожала их, взмахи были плавными, тягучими, словно гипнотизирующими. Илья резко отвернулся, прижавшись пылающим лбом к холодному стеклу. — Этот тип… — начал он, но голос предательски дрогнул. Шварц бросил на него тревожный взгляд: — Что? — Ничего… — Илья устало провёл ладонью по лицу. — Просто… не по себе. Словно мороз по коже. Они проехали ещё пару кварталов в тягостной тишине. Солнце щедро заливало улицы светом, но в салоне машины царил зябкий полумрак. — Жень… — Илья судорожно сжал кожаный подлокотник. — Остановись. Сейчас же. Шварц резко вдавил педаль тормоза. — Что случилось, чёрт возьми? Илья не ответил. Его лицо посерело, словно тронутое пеплом, на лбу проступила испарина. Он рывком открыл дверцу и едва успел вывалиться наружу, прежде чем его вырвало прямо на раскалённый асфальт. — Твою мать! — Шварц выскочил из машины, обежал её и, оказавшись рядом с осевшим Ильёй, крепко схватил его за плечи. — Илюх! Что с тобой? — Всё… нормально… — Илья попытался отстраниться, но его руки била крупная дрожь. — Просто… что-то не то съел… Наверное… Шварц коснулся его лба тыльной стороной ладони – кожа была ледяной и липкой, как у мертвеца. — Ты с утра ничего не ел. Ни крошки. Илья слабо закашлялся, словно пытаясь прочистить горло: — Может… воздух… отравленный… Он судорожно вздохнул и вцепился в рубашку Шварца, словно утопающий за соломинку: — Жень… прошу… поедем домой… В голосе слышались отчаянные нотки, словно он был на грани истерики. Шварц не стал спорить. Он, не церемонясь, впихнул Илью обратно в машину, резко развернулся и с визгом шин сорвался с места. Дорога назад казалась бесконечной пыткой. Илья сидел, сжавшись в жалкий комок, его дыхание стало частым и поверхностным, как у загнанного зверька. — Держись, — сквозь стиснутые зубы прорычал Шварц, выжимая из машины все соки. — Почти приехали. Ещё немного. — Они… они что-то сделали… — прошептал Илья, словно в бреду. — Кто? — В магазине… Шварц бросил на него испепеляющий взгляд: — Ты что-то взял? Съел? Признавайся! — Нет… но… — Илья вдруг зажмурился, как от нестерпимой боли. — Он… Артём… когда ты отвернулся… он посмотрел на меня… как-то… не так… Шварц нахмурился, пытаясь уловить смысл в его бессвязных словах: — Что значит "посмотрел"? — Не знаю… как будто… — Илья вдруг замер, его глаза безумно расширились. — Жень… сзади… Шварц мгновенно взглянул в зеркало заднего вида. Дорога была абсолютно пуста. Лишь дрожащий мираж от раскалённого асфальта. — Там никого. — Они есть… — Илья съёжился ещё сильнее, словно пытаясь раствориться в воздухе. — Я чувствую… их присутствие… Машина, словно подброшенная невидимой рукой, взлетела на холм, болезненно подпрыгивая на ухабах. Впереди показался дом Лекаря – тёмный, молчаливый, отстранённый, но сейчас он казался самым желанным местом на земле, спасительным маяком в бушующем море безумия. Шварц с визгом затормозил, даже не заглушая взревевший двигатель, выскочил из машины и, не дожидаясь, пока Илья придёт в себя, буквально вытащил его на руки. — Всё, мы здесь. Ты в безопасности. Илья предпринял слабую попытку выпрямиться, но ноги его совсем не держали. Подкашивались, словно ватные. — Не могу… дышать… как будто кто-то выкачал весь воздух… Шварц одним пинком распахнул дверь, втащил Илью внутрь и бережно уложил на старый, продавленный диван. Илью била мелкая, нервная дрожь, зрачки были расширены до предела. — Слушай меня внимательно, — Шварц грубо, но в то же время нежно, обхватил его лицо ладонями, заглядывая прямо в глаза. — Это не реально. Они не могут добраться сюда. Это всё в твоей голове. Понимаешь? В твоей проклятой голове! — Дыши со мной. Слышишь? Дыши! Шварц сделал преувеличенно глубокий вдох, заставляя Илью повторять за ним. Раз. Два. Десять. Постепенно дрожь стала утихать. — Лучше? Илья слабо кивнул, всё ещё смертельно бледный, словно привидение: — Они… перестали шептать… Шварц нахмурился, не понимая, о чём он говорит: — Кто? Кто шептал? — Тени… за окном… — Илья бессильно махнул рукой в сторону окна. — Ты не видишь их? Они там… притаились… выжидают… Шварц резко обернулся. Окно было абсолютно пустым. Лишь пыльные занавески колыхались от слабого сквозняка. Но на подоконнике лежал маленький, серый камешек – будто кто-то бросил его, пытаясь привлечь внимание, настойчиво постучаться в их реальность.

Вечерний уют

Илья медленно тонул в вязкой пучине сна, веки налились свинцовой тяжестью. Дыхание, до этого рваное и частое, выровнялось, а пальцы, судорожно вцепившиеся в наволочку, постепенно разжали хватку. — Жень… — прошептал он, уже балансируя на самой грани сознания. Шварц, застывший на краю дивана, невесомо коснулся его лба тыльной стороной ладони, проверяя жар. — Спи, — тихо произнес он. — Не уходи… — И не думал. Илья едва заметно кивнул, проваливаясь в беспамятство. Шварц еще с минуту оставался неподвижным, словно вслушиваясь в тишину, а затем осторожно поднялся, стараясь не потревожить его сон. 17:23 — стрелки на старых настенных часах замерли в ленивом ожидании. Шварц прошел на кухню, где его встретил запах затхлости и сырости. Он принялся разбирать сумки с немногочисленной провизией. Консервы, пачка гречки, щепотка соли на дне пакета — скудный ужин, но все же лучше, чем голод. Заметив чугунную кастрюлю, покрытую слоем пыли, Шварц тщательно вымыл ее под ржавой струей из крана и принялся за приготовление еды. 18:40 Аромат простой, но сытной гречки с тушенкой начал пропитывать каждый уголок дома, вытесняя собой запах запустения. Шварц, помешивая кашу, украдкой поглядывал в сторону дивана. Илья спал, свернувшись калачиком, словно бездомный котенок, а рыжие кудри живописно растрепались по подушке. — Черт, — тихо выругался Шварц, поймав себя на том, что слишком долго задержал взгляд. Резко отвернувшись, он вновь сосредоточился на кастрюле, словно та могла избавить его от незваных мыслей. 19:15 Еда была готова. Разложив дымящуюся кашу по тарелкам, Шварц подошел к дивану и легонько потряс Илью за плечо. — Илюх. Подъем. Есть надо. Илья недовольно заворчал, сладко потянулся и медленно открыл глаза, словно пробуждаясь от глубокого забытья. — М-м… сколько времени? — Без пятнадцати восемь. — Что, серьезно? — Илья приподнялся, сонно потирая лицо ладонями. — Я проспал… — Да. И теперь будешь есть. Илья с сомнением посмотрел на тарелку, которую Шварц поставил перед ним, и вдруг слабо улыбнулся. — Ты готовил? — Нет, эльфы принесли, — пробурчал Шварц, стараясь скрыть смущение, и уселся рядом со своей порцией. Илья фыркнул и осторожно зачерпнул ложку каши. Первый кусок — словно проверка, не взбунтуется ли измученный организм. Но тело, казалось, было лишь благодарно за еду. — Вкусно, — пробормотал он через пару минут, не отрываясь от тарелки. Шварц лишь хмыкнул в ответ, стараясь сдержать довольную улыбку. 20:00 Они закончили есть. Илья, заметно оживший и порозовевший, унес тарелки на кухню и принялся их мыть. Шварц тем временем обходил комнаты, проверяя окна. Сумерки сгущались за стеклами, но до полной темноты оставался еще час. — Жень? — М? — Спасибо. Шварц обернулся. Илья, стоя в дверном проеме, вытирал руки старым полотенцем. — За что? — За… все. Они замолчали. В доме повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене, отсчитывающих последние минуты уходящего дня. 20:45 Шварц зажег старую керосиновую лампу, найденную в пыльном чулане. Мягкий, теплый свет наполнил комнату, рисуя причудливые танцующие тени на стенах. — Скоро ночь, — сказал Илья, глядя в темное окно. — Да. — Думаешь, они придут? — Возможно. Илья вздохнул и отошел от окна. — Тогда… может, ляжем спать пораньше? Шварц кивнул. — Ложись. Я проверю замки. Илья медленно направился к дивану, но вдруг остановился. — Жень… — Что? — Просто… не уходи надолго. Шварц посмотрел на него, в его глазах мелькнула едва заметная искра. — Хорошо. Тьма окончательно накрыла Добросель, погружая его в зловещую тишину. Но в доме Лекаря, в мерцающем свете керосиновой лампы, было тепло и относительно безопасно.