Тишина

      Гермиона тихо скулит, находясь в комнате своего профессора зельеварения, в ожидании получения сладкого освобождения. Нарцисса необычайно нежна и аккуратна, что заставляет тело Гриффиндорки таять под ласками старшей женщины. Грейнджер не может пошевелить руками, ведь, как и её ноги, они прикованы к постели.       Она абсолютно голая и ничем не прикрыта, когда как Нарцисса одета в свою любимую тёмно-зелёную мантию и любимые Гермионой колготки, обрамляющие стройные ноги.       Благодаря тому, что девушка лежит на спине, она может чувствовать запах Нарциссы, исходящий от её подушки. Этот божественный запах врывается в её ноздри и Гермиона не может ничего с собой поделать, уж слишком сильно она его полюбила. Пергамент, вино и новые духи, которые Гермиона подарила ей на недавнее Рождество.       Пальцы обводят вход, держа в предвкушении, Гермиона пытается двинуться ближе, в надежде получить необходимое трение, но ничего не выходит. Ремни слишком крепкие и узкие, в деле связывания Нарциссе равных нет.       Девушка готова заплакать от досады, пальцы неожиданно исчезают, чтобы через несколько секунд, показавшихся вечностью, оказаться на пульсирующем комке нервов. Короткие прикосновения посылают электрические разряды по всему телу. Нарцисса методично обводит клитор, нежно нажимая большим пальцем, даря Гермионе волны прекрасного удовольствия.       До прямого экстаза ещё далеко.       Нарцисса приближается к клитору ближе, дует на него холодным воздухом, заставляя Гермиону вздрогнуть и заскулить снова. Она не должна говорить, не должна просить.       Она должна молчать.       Это главное условие Нарциссы: никаких слов, только тихие звуки.       Нарцисса любит тишину.       Однажды Гермиона не выдержала и вскрикнула, когда Нарцисса слишком долго держала её на грани и девушка начала умолять подарить ей желанный оргазм. Хоть Нарцисса в тот день и сжалилась над ней, в последствии Гермиона была лишена секса на целую неделю.       Сейчас же Гермиона стоически терпит.       Она делает это не потому что должна или потому что Нарцисса заставляет, или потому что не хочет разочаровать старшую ведьму снова, нет.       Гермионе это нравится. Она получает удовольствие отдавая себя во власть этой великолепной во всех отношениях женщине. Нарцисса никогда не сделает ей больно, никогда не пойдёт против её воли, никогда не предаст.       Она закатывает глаза, пытаясь сдержать стон, когда язык Нарциссы проходит от входа до клитора, затем ещё раз и ещё. Медленно. Томно. Дразня.       Нарцисса играет на теле Гермионы, как на арфе. Белокурый ангел дьяволу подобный — так бы описала своего профессора сама Гермиона, если бы кто-то попросил.       Но никто не просит.       И Гермиона счастлива держать это интимное описание при себе.       Сегодня, в этот день, Нарцисса играет нечестно: её руки скользят по девичьему телу вверх, останавливаясь на маленькой груди, несильно сжимая. Пальцы играют с набухшими горошинами, перебирая их, слегка натягивая.       Грудь Гермионы чувствительна, Нарцисса это знает и нагло пользуется.       Гермиона дышит, прерывисто, быстро, хаотично. Слишком много ощущений за раз. Она задыхается в приятной истоме, желая, чтобы Нарцисса, о боги, Нарцисса никогда не останавливалась.       Нарцисса — это утончённость.       Каждое её движение элегантно, от походки до взмаха ресниц.       Так и сейчас, когда её язык входит внутрь, он делает это со всей возможной грацией. Гермиона сжимает простыни. Независимо сколько раз они это делали, Нарцисса не устаёт ощущать сладкого вкуса младшей ведьмы. Её язык двигается внутри настолько интенсивно, бьёт в самые нужные места, а большой палец потирает клитор, что Гермиона теряется в ощущениях.       Она так близко. Очень близко.       Гермиона пытается двигать бёдрами, шевелить тазом, чтобы как-то усилить и без того сильные ощущения. Она насаживается на язык блондинки, пока к клитору присоединяется второй палец.       Скулёж повторяется снова, когда Нарцисса на мгновение отстраняется от жаждущего лона и меняет руки и губы местами. Она обхватывает клитор губами, всасывая его и полизывая быстрыми движениями, следом два пальца и без того смазанные соками Гермионы входят внутрь, не встречая никакого сопротивления.       Нарцисса двигает пальцами, стараясь попадать в такт и темп собственному языку.       Она стонет от вкуса младшей женщины и именно в этот момент, именно этот стон становится катализатором, последним толчком к неизбежной высоте и такому же неизбежному падению, Гермиону захлёстывает волна оргазма.       Гриффиндорка кончает с открытым ртом, не пискнув и звука, она кончает на пальцы Нарциссы, обдавая их небольшой порцией жидкости, выгибая спину.       Нарцисса медленно продолжает движения внутри девушки, продлевая её наслаждение и помогая пройти через него.       Гермиона, тяжело дыша, опускается на мокрые от пота и её соков простыни.       Малфой пару раз лениво касается языком клитора, вызывая постогразмическую дрожь в теле младшей ведьмы, немного забавляясь этим. Она осторожно вынимает пальцы и приближается к лицу Гермионы.       Та открывает рот, зная, чего хочет старшая женщина. Пальцы Нарциссы тут же оказываются в сладком плену тёплого рта и языка. Гермиона снова скулит, чувствуя собственный вкус.       Она сосёт эти пальцы с благоговением, с истинной благодарностью за подаренные чувства, за наслаждение, за преданность, за заботу, за всё.       Они не говорят о чувствах, не говорят, что между ними: любовь или просто секс.       Обе знают - это неважно.       Каждая получает то, что хочет.       Каждая имеет ту, которую хочет.       Может в будущем они обсудят это, поговорят, но пока что в комнате Нарциссы Малфой орудует тишина.