For the Sake of Research

Обычно ты думаешь, что в такие моменты время останавливается. Все замирают, шокированные и униженные, и смотрят на Кавеха. Но в этой ситуации все было далеко не так. Тигнари и Сайно, по-видимости, не заметили присутствия Кавеха и продолжили изучать рты друг друга. Секретарь даже не повернулся к нему, заняв себя записыванием показателей этих двух. — Аль-Хайтам! Может, хочешь объясниться? — потребовал архитектор, спотыкаясь, пока пытался снять с себя туфли. — Не особо, — ответил секретарь. — Я и не давал тебе выбора! — крикнул Кавех, врываясь в гостиную. — Ну, тогда тебе не стоило говорить это в вопросительном тоне. — Из всех людей именно ТЫ не можешь читать мне лекции о МОЕМ тоне, — выплюнул Кавех. Он просто замер, наблюдая за сценой, развернувшейся перед ним, пока пытался сформулировать следующий вопрос. — Хорошо, аль-Хайтам, почему, черт возьми, ты смотришь, как двое наших друзей вылизывают друг друга на нашем диване? — На моем диване, — поправил его секретарь. — Я реально убью тебя. — Удачи с этим. ––––––––––––––––––––––––––– Поскольку у него ничего не получалось с соседом по комнате, он отправился на кухню. Возможно, небольшой перекус помог бы ему немного стряхнуть с себя опьянение, поскольку он определенно не провел вторую половину дня в таверне после общения с раздражающим клиентом. Впрочем, его отвлек план эксперимента, лежащий на кухонном столе рядом с оставшимся кусочком гриба. — То есть он должен наблюдать за ними, чтобы выяснить действие этого гриба? Ха! Посмотрел бы на него, как он будет игнорировать меня, если я присоединюсь к этому небольшому дурацкому эксперименту. Бьюсь об заклад, Сайно с Тигнари просто используют это в качестве отмазки, чтобы потискаться, — пробормотал архитектор. Не вполне осознавая свою недальновидность, он откусил большой кусок гриба и с самодовольным выражением лица вошел в гостиную. — Ох, аль-Хайтам, скорее, я проглотил гриб, и теперь тебе придется измерять мои показатели каждые десять минут, или я умру, — капризно прокричал Кавех. На это аль-Хайтам наконец-то повернулся к нему. — Не смешно, Кави, ты понятия не имеешь, с чем мне пришлось иметь дело в последний час. И ты даже не настолько глупый, чтобы сделать что-то настолько опасное и импульсивное. Кавех молча удалился в свою комнату. Ему не нужен был аль-Хайтам, чтобы знать, что он и правда сделал что-то опасное и импульсивное. Все в порядке, ему все равно не нужно было внимание его соседа. Кого волнует, что аль-Хайтам скорее был бы с Тигнари и Сайно в гостиной, чем здесь? Его. Кавеха это очень сильно волнует. Но он не собирался признавать поражение, что бы этот странный гриб ни сделал с ним, он может справиться с этим самостоятельно. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы его гордость была запятнана его придурком-соседом. Сейчас ему было сложно отделить реальные симптомы гриба от собственной паники. Это и правда так опасно? Он действительно умрет? Какие вообще он вызывает симптомы? Поэтому Сайно и Тигнари вели себя так неадекватно? Во рту у него было так сухо, что было больно глотать. Поднявшись на дрожащих ногах, он пошел на кухню в поисках воды. У него получилось пройти примерно половину пути, прежде чем странное щекочущее ощущение прокатилось по его рукам и ногам, его тело покачнулось от головокружения перед тем, как глаза окончательно закрылись. Он обнаружил себя окутанным запахом аль-Хайтама: комбинация из запаха его мыла для чувствительной кожи, одеколона из дерева адхигамы и его обычного мускусного запаха. Когда он потянулся, легкое трение кожи о простыни и одежду показалось настолько интенсивным, что он сел, резко выдохнув. От внезапного движения комната вокруг начала кружиться, и он обхватил голову руками. — О? Ты наконец-то очнулся, — прокомментировал аль-Хайтам, закрыв книгу, которую читал, сидя в другом конце комнаты. Не проронив ни слова, он открыл Кавеху рот и засунул туда термометр. — Хм… даже хуже, чем у Тигнари. Сколько конкретно ты съел? — спросил ученый. — И где «о боже, Кави, я так волновался о тебе, ты в порядке?». Я буквально грохнулся в обморок, а ты все еще ведешь себя, как мудак, — проворчал он, потирая глаза. — И у тебя еще хватает наглости жаловаться, когда именно ты обдолбался наркотиками ради моего внимания. Тебе повезло, что я все еще помогаю тебе, и это после твоего абсолютно незрелового поведения. — Кто сказал, что я хочу, чтобы именно ты мне помогал? Ты разве не можешь позвать Тигнари, чтобы он дал мне антидот или что-то такое? — Кавех втянул воздух сквозь зубы, когда взгляд снова поплыл. — Даже если бы это не было предварительным исследованием, и у нас было бы лекарство, Тигнари не в состоянии оказывать какую-либо медицинскую помощь. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы он терся о твою ногу, как течная сука. Лицо Кавеха вытянулось в ужасе от такой перспективы, а губы начали дрожать. — Все и правда так п-плохо? — промямлил он. — Что ж, учитывая, что ты даже не знаешь, сколько именно принял, и ты уже был пьян в тот момент, логично предположить, что это будет довольно экстремально. Тот факт, что ты только что потерял сознание от крови, отлившей от твоей головы прямо к члену, твою реакцию совершенно точно нельзя назвать умеренной. Секретарь начал идти к двери, прежде чем архитектор окликнул его. — Куда ты, черт возьми, собрался? Вдруг я снова упаду в обморок? Ты серьезно вот так меня и оставишь? — раздраженно высказал Кавех. — Я подумал, ты не будешь против некоторой приватности, учитывая природу проблемы. Пожалуйста, постарайся не заляпать все мои простыни. Я бы отнес тебя в твою комнату, но Сайно и Тигнари уже заняли ее… — Погоди… ты не собираешься мне помогать? Что с тобой не так, аль-Хайтам? Как ты можешь быть таким жестоким? — запинаясь, проговорил Кавех с бешеным взглядом. — Если ты имеешь в виду, что я бы мог тебе помочь в сексуальном смысле, то нет. Ты не в состоянии озвучить добровольное согласие, так что было бы неправильно с моей стороны так поступить, — объяснил ему его сосед. — Но не то, чтобы мы не трахались, когда были под мухой, как это отличается? — Потому что один из нас трезв, а другой находится под влиянием сильного афродизиака. Я не воспользуюсь ситуацией, Кави, не важно, попытаешься ли ты меня убедить в обратном, — настаивал аль-Хайтам. — Почему ты все усложняешь? — вздохнул Кавех. — Может, хотя бы останешься со мной в комнате? Я боюсь, что случится что-то кошмарное. — Ладно, — ответил аль-Хайтам, закатив глаза. Он вернулся в свой уголок и продолжил читать книгу. Кавех чувствовал себя так, будто его собственное тело кричало на него. Его кожа покрылась потом, из-за этого одежда неприятно прилипала. Он слышал стук сердца в ушах и пульсирующий член, жаждущий прикосновений. Стянув с себя простыни и сняв одежду, он ощутил только мимолетное облегчение, и теперь он был осведомлен о своем члене, сдавленном трусами, оставляющем мокрое пятно смазки на ткани. Он снова натянул простынь до паха, в попытке скромности, и закрыл глаза, пытаясь отвлечь себя от болезненной эрекции. Это было невероятно ошеломляющим ощущением, каждый дюйм его кожи чувствительно и отчаянно желал прикосновения. Он чувствовал себя совершенно опустошенным: у него никогда не было такого ощущения пустоты, и он сжал свои ягодицы, чтобы успокоиться. Он бросил взгляд на мужчину, сидящего рядом с ним, который, казалось, полностью поглощен текстом. Пути обратно уже не было, когда он опустил руку на свою эрекцию, легчайшее давление заставило его задрожать от удовольствия. Он бесшумно сжал ладонь на члене под одеялом, тяжело дыша по мере того, как его увлекало все дальше. Оргазм быстро подобрался к нему, становясь все ближе и ближе, пока напряжение не лопнуло. Он кончил с дрогнувшим дыханием и прерывистым выдохом, откинув голову на подушку. То, что, как он думал, принесет ему облегчение, сделало его симптомы еще хуже. У него все еще болезненно стояло, но теперь член был невероятно чувствительным, и поток гормонов накрыл его волной вместе с выбросом кортизола. Ко всему прочему, он чувствовал себя отвратительно: мокрым от спермы в трусах и еще более разгоряченным и потным, чем до этого. Вся его гордость отправилась в утиль, когда он начал плакать, спрятав лицо в ладонях и беспомощно всхлипывая. — Кави. Кави, посмотри на меня, что происходит? Если тебе стыдно из-за того, что ты кончил, уверяю тебя, мне вообще все равно, и я все-таки предложил оставить тебя наеди… — Просто обними меня, — шмыгнул носом архитектор. — Что? — Я сказал, обними меня, тупица. Я ужасно себя чувствую, и поскольку ты не собираешься трахать меня, чтобы стало лучше, меньшее, что ты можешь, это обнять, — пробомортал Кавех. Секретарь сдвинул брови в беспокойстве, но подчинился и присоединился к архитектору на кровати. Кавех сел и потянул аль-Хайтама на себя, оборачивая руки вокруг его спины. — Просто… ляг на меня. Я-я чувствую себя слишком легким, мне это не нравится, — проныл Кавех. Они немного полежали так, пока архитектору, наконец, не стало немного легче, и пока жар от двух тел не стал невыносимым, и Кавех оттолкнул от себя секретаря. Он даже не заметил, что аль-Хайтам вышел из комнаты, пока тот не вернулся с прохладным, мокрым полотенцем и начал аккуратно обтирать пот с его тела. — О, да… ах, это так чудесно, — вздохнул он, когда аль-Хайтам провел полотенцем по его шее и груди. Он не смог заставить себя беспокоиться о том, что аль-Хайтам убрал одеяло и снял с него трусы, чтобы убрать весь этот беспорядок, он был слишком оглушен ощущением прохладного полотенца на горячей коже. Он простонал, когда жесткая ткань прошлась по чувствительной головке члена, и выругался на аль-Хайтама сквозь зубы. — Не ной, ты бы не оказался в подобной ситуации, если бы не был таким глупым и импульсивным, — он внезапно потерял дар речи, когда увидел каплю смазки на члене, появившуюся от его резких слов, и то, как лицо Кавеха покраснело. — Вау, Кави, никогда бы не подумал, что именно ты из всех людей любишь грязные разговорчики в постели, — мрачно хмыкнул аль-Хайтам. — Это не так! Не будь абсурдным, — отпарировал Кавех. — Бьюсь об заклад, ты тащишься от всей этой ситуации, как маленькая, жаждущая внимания шлюха, — проверил аль-Хайтам, наслаждаясь тем, как член Кавеха дернулся, а его лицо украсил беззвучный стон. — Уверен, что такой сучке, как ты, понравилось так грязно трахать свою руку, пока я смотрел. Выглядишь таким жалким, — прошептал он архитектору на ухо. Он прикусил губу, давя внутри себя звуки, готовые вырваться, и его ноги беспокойно дернулись. — Вау, только посмотри на всю эту смазку. Тц-тц-тц, посмотри, какой ты весь разгоряченный и озабоченный, и всего лишь от нескольких оскорблений. Интересно… — секретарь вспомнил о том, что произошло между Сайно и Тигнари. Он потянулся рукой к светлым волосам и грубо потянул. Спина Кавеха выгнулась, когда он кончил во второй раз. Его пульсирующий член лежал у него на бедре, слабо истекая спермой. — М-м, блять… — прошептал аль-Хайтам себе под нос. — Пожалуйста, Хайтам, пожалуйста, трахни меня. Мне так сильно нужно, пожалуйста, что угодно… мне нужно больше, — умолял его Кавех. Он отчаянно схватился за водолазку аль-Хайтама, и тот проявил снисходительность, позволив архитектору пройтись руками по своему подтянутому торсу. — Я уже сказал, что не стану, но это не значит, что ты не можешь трахнуть себя самого, маленькая шлюха, — прорычал аль-Хайтам, протягивая Кавеху дилдо из их общего ящика с игрушками. — Эй, что ты делаешь, на тебе живого места завтра не будет, если не подготовишься, идиот! — предупредил его аль-Хайтам. — Ах, черт, мне все равно, он нужен мне сейчас, — огрызнулся Кавех. Младший смотрел, раскрыв рот, как Кавех с легкостью опустился на игрушку с блаженством на лице. — Да, наконец-то! Ох… о, боже, я так полон, ох, блять, как же это хорошо, — простонал он бесстыдно, прыгая на игрушке вверх и вниз. — Ах, аль-Хайтам, прошу, ммм. Мой рот… там так пусто, прошу, ах, мне нужен твой член, — стонал он отчаянно. — Блять, Кави, я больше не могу, пожалуйста, просто трахни сам себя и заткнись, — он заглушил стоны светловолосого, положив тому в рот палец. Язык Кавеха обернулся вокруг кончика, и он начал сосать так, будто от этого зависела его жизнь. Аль-Хайтам больше не мог себя контролировать. Его член был мучительно твердым уже около двух часов, и Кавех, трахающий себя дилдо и насаживающийся ртом на его палец — это было больше, чем он мог вынести. Он расстегнул штаны и взял свой член в руку, вытащив палец из рта Кавеха, чтобы смазать его слюной вместо лубриканта. Затем он вернул в рот архитектора уже два пальца, надрачивая себе в такт рту Кавеха, насаживающегося на его пальцы, как на член. У них обоих не заняло много времени, чтобы кончить: аль-Хайтам спустил себе в руку, тогда как Кавех продрожал от интенсивного оргазма простаты. Он помог Кавеху слезть с игрушки, затем вытер их обоих, уложив Кавеха обратно под одеяло.