For the Sake of Research

После вчерашнего переполоха в доме царила зловещая тишина. Аль-Хайтам поднялся с постели первым, решив, что лучше купит выпечку для завтрака в Пуспе, чем будет готовить на всех четверых сам. Если бы спросили его, то он бы выпнул гостей, чтобы самостоятельно нашли себе завтрак, но Кавех был уже настолько рассержен из-за него, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. К его приходу Сайно уже пытался сделать себе кофе. Он смотрел на кофемашину и набор настроек в ней так, будто она была одним из его преступников на допросе. — О, ты встал, — заметил аль-Хайтам, поставив коричневый бумажный пакет на кухонную лавку. — Да, но Тигнари все еще в постели, и Кавеха я тоже пока не видел, — ответил матра. — Черт, такое ощущение, будто у меня стероидное похмелье, — продолжил он, потирая кончиками пальцев виски. — Прекрати возиться с кофемашиной, я все сделаю. В любом случае, Кавех любит кофе, приготовленный очень особенным образом. В шкафчике в ванной должны быть обезболивающие, проверь у Тигнари, можно ли их принять, — распорядился секретарь, выпроваживая Сайно из кухни. В любой другой день он бы поспорил с аль-Хайтамом насчет его манеры командовать, но он в самом деле не имел на это никаких сил сегодня. Он предположил, что это было такой особой формой гостеприимства у аль-Хайтама. Когда он подошел к ванной, Кавех медленно заковылял по коридору, окруженный зловещей аурой. Прежде, чем Сайно мог справиться о состоянии друга, Кавех начал орать на своего соседа: — Аль-Хайтам, мудак ты этакий! И после всего, что случилось, ты оставил меня просыпаться в пустой постели? У тебя вообще есть сострадание? Ты способен подумать о ком-то кроме себя? На этот раз ты опустился еще ниже, — разглагольствовал он. Его сосед знал, что лучше не тушить пожар керосином, но и не мог отрицать того, что его гложет чувство вины из-за того, как все обернулось. Секретарь выдвинул стул для архитектора и поставил исходящую паром чашку горячего кофе перед ним. Чтобы остановить словесный понос, он сунул ему в зубы кусок выпечки, эффективно снижая градус агрессии. — Что здесь за шум? — поморщился Тигнари, прижав уши к голове. — Прости, Нари, — прочавкал Кавех с полным ртом. Остатки булочек были съедены в сравнительной тишине — четверо парней пытались не замечать слона в комнате, а именно — то, что произошло накануне. Все это продолжалось до тех пор, пока аль-Хайтам не положил стопку бумаг перед Тигнари. — Вот, я собрал все результаты эксперимента. Надеюсь, ты распорядишься этой информацией с предельной осторожностью, — ухмыльнулся секретарь, скрещивая руки на груди. — Да. Спасибо, — сухо ответил лесной сторож. Затем Сайно и Тигнари удалились, оставляя Кавех и аль-Хайтама переругиваться весь оставшийся день. ––––––––––––––––––––––––––– Прошел месяц, и палящее солнце сменилось непрекращающимися дождями. Кавех восхищался узорами, украшающими витражи, которые образовались из падающих капель воды, бегущих по гладкой поверхности. Это было приятным отвлечением от чертежей, над которыми он должен был работать, ведь сегодня он планировал отправиться на объект, но погода не позволила съездить в деревню Аару. Еще более прискорбным было то, что из-за этого он застрял дома со своим невыносимым соседом, который убедил свое руководство, что может выполнять свою работу дома. Вышеупомянутый сосед был глубоко погружен в чтение книги, что вообще никого не удивляло. Их общая тишина была нарушена тремя громкими ударами в дверь, разнося звук по открытому пространству. Кавех инстинктивно передвинулся вне поля обзора входной двери, когда аль-Хайтам пошел открывать. В конце концов, он не мог позволить кому-то узнать, что живет с мужиком младше его. — Это посылка от Тигнари, — заметил секретарь. Он принес посылку в дом и осторожно поместил ее на заваленный хламом кофейный столик. Аль-Хайтам называл это «контролируемым хаосом». По поверхности были расставлены стопки книг, перемешанные с закладками и заметками. Из стопок бумаг торчали разнообразные пишущие перья. — О, дай посмотреть! Надеюсь, это те новые кофейные смеси, о которых я спрашивал, — воскликнул Кавех. — Очень маловероятно, учитывая, что ты спрашивал о них всего три дня назад, — протянул аль-Хайтам. Архитектор повернулся к нему с надутыми губами. — Почему ты вечно портишь мне все веселье! Секретарь просто закатил глаза вместо ответа. Когда Кавех открыл посылку, он увидел письмо. Когда он поднес его к лицу, чтобы прочитать, аль-Хайтам вытащил из коробки маленький флакон и начал рассматривать его содержимое. Четырнадцатое февраля, 2023 год Аль-Хайтаму и Кавеху Улица Сокровищ, дом шесть, город Сумеру Лес Авидья, Сумеру Дорогие аль-Хайтам и Кавех, Во-первых, я бы хотел поблагодарить вас обоих за ваше совместное участие в моем эксперименте в прошлом месяце. Я знаю, что он поставил нас всех в неудобное положение, и за это я бы хотел извиниться. Тем не менее, информация, которую мы получили, оказалась очень ценной в моем исследовании, и мне удалось получить экстракт из гриба. Свойства афродизиака были отделены от других компонентов, вызывающих предобморочное состояние, что делает его использование намного безопаснее. Кроме того, активный компонент обладает более мощным действием, а это означает, что для достижения желаемых результатов его нужно принимать в меньшем количестве. В преддверии Дня всех влюбленных, я дарю вам обоим этот флакон с экстрактом. Надеюсь, вы используете его в соответствии с назначением. Я также положил измерительную пипетку, одной капли достаточно, чтобы эффект продолжался до часа. Средство следует наносить под язык, затем запивать водой. Хранить в сухом прохладном месте, защищенном от прямых солнечных лучей. Не следует принимать в сочетании с алкоголем, а лучше всего принимать во время еды, чтобы избежать расстройства желудка. Повеселитесь вдвоем :) Искренне ваш, Тигнари P.S. Это идея Сайно Кавех застыл с раскрытым ртом. Не произнеся ни звука, он передал письмо в руки своему соседу, который все еще изучал содержимое пузырька. — Ну, это не кофе… — засмеялся Кавех, пытаясь сбросить неловкое напряжение, сковавшее его. Он наблюдал за тем, как выражение лица аль-Хайтама едва ли изменилось, пока он читал это странное письмо — как будто он всего лишь просматривал утреннюю газету. Его равнодушные глаза остановились на словах один раз, потом второй, затем он положил письмо текстом вниз на столик. Кавех подождал какой-нибудь реакции, ответа, хоть чего-то… но секретарь просто сел и вернулся к чтению книги. — Серьезно? Наш друг только что прислал нам афродизиак на День всех влюбленных, а тебе и сказать нечего? — фыркнул Кавех, ошеломленный безразличием секретаря. — Полагаю, наше время не было потрачено зря, это хорошо, — ответил он. — У него получилось сделать хоть что-то на основе тех данных. Тебе не стоит воспринимать это всерьез, тем не менее, это все-таки была идея Сайно. Как будто я буду участвовать в его идиотских шутках. — Не веди себя так, будто тебе неинтересно! — обвинил его Кавех. — Думаешь, я не заметил, что ты прочитал письмо дважды? И даже не рассчитывай ни на что, мне все равно, что это День всех влюбленных, я не собираюсь снова пробовать эту хрень! Аль-Хайтам отложил книгу, обращая все свое внимание на громкоговорящего архитектора. — Я и не говорил, что тебе нужно принимать это. Зная тебя, единственная причина, почему тебя так кроет от этого афродизиака, так это потому, что ты слабак. Если взять стандартную дозировку, я более чем уверен, человек вроде меня не почувствует вообще ничего. Нет никакой нужды все превращать в драму, — проворчал секретарь. Он ухмыльнулся, видя, как его сосед завелся еще больше. — Поверить не могу! Ты же не можешь на самом деле считать, что ты весь такой крутой и всемогущий, что даже наркотик не будет на тебя действовать. В письме даже говорится, что эта версия еще более сильнодействующая! Забыл, как меня с него унесло? Какой сильный он на самом деле? — Я ничего не забываю. Как я и сказал, ты всегда все драматизируешь. То, что тебе кажется сильным, скорее всего, просто небольшая помеха для всех остальных, — поддразнил его аль-Хайтам. Услышав это, Кавех вскочил и схватил пузырек. — Ну все, хватит с меня этого твоего тона. Ты понятия не имеешь, каково это, когда становишься рабом сосбтвенного тела. Если считаешь, что я просто люблю драматизировать, тогда у тебя не должно быть проблем с тем, чтобы попробовать самому, болван ты долбанный, — проорал Кавех. — У меня нет на это времени, Кави, у меня работа, которая должна быть сделана, — отпарировал секретарь. — Даже не пытайся меня заболтать! Если твоя работа должна была быть сделана так срочно, ты бы не провел все утро, читая книги, которые не имеют вообще никакого отношения к Хараватату. Аль-Хайтам не мог спорить с тем, что валял дурака все утро. Во всяком случае, перспектива заиметь какое-то другое отвлечение была довольно заманчивой. Если бы он смог закончить свою работу под действием афродизиака, он бы мог заниматься чем угодно и утереть нос Кавеху. Двух зайцев одним выстрелом. — Ладно. — Погоди, что? — Я сказал, ладно. Я сделаю это. И вообще, отмерь мне две капли. Держу пари, я смогу закончить работу, так или иначе, потому что, в отличие от тебя, я не драматичный слабак. Он думал, что Кавех сразу же ухватится за возможность, но в реальности, на его лице отразилось смятение. — Я… я не был серьезен, ты же знаешь. На самом деле, тебе не обязательно его принимать. Я имею в виду, я не хочу, чтобы ты заставлял себя, если не хочешь. Как бы сильно меня ни раздражало твое невежество, я хочу, чтобы ты знал, что я не заставляю тебя это делать, — пробормотал Кавех. — Не надо говорить за меня, я не сказал, что ты меня заставляешь. Это было просто идеей, и я согласился. Жду не дождусь, чтобы показать тебе, как ты не прав, — его сосед, казалось, все еще о чем-то размышлял, вертя флакон в руках. — Если, э-э, если афродизиак действительно подействует, хочешь ли ты, чтобы я… помог? — спросил светловолосый медленно. Он изучал лицо своего соседа, пока тот обдумывал вопрос. Тишина растянулась на большее время, чем ему бы хотелось, и поэтому он поспешил добавить: — Просто, когда это было со мной, ты не хотел помогать мне, потому что думал, что таким образом воспользуешься мной. Как человек, испытавший это на себе, твоя помощь была бы очень к месту. — Кави, я довольно уверен в том, что твое… содействие не понадобится. — Хорошо, но если это все-таки случится, будет ли тебе комфортно от моего участия, если ты дашь свое согласие сейчас, пока находишься в ясном сознании, — настаивал Кавех. Его сосед вздохнул. — В случае, если я буду ползать перед тобой на коленях, умоляя о помощи, тогда да, ты можешь посодействовать на свое усмотрение, — заверил его аль-Хайтам. Не обращая внимания на нерешительность Кавеха, он взял флакон и с помощью пипетки капнул две капли экстракта себе под язык. Горький привкус во рту заставил его зажмуриться, когда он потянулся за водой, чтобы избавиться от этого ощущения во рту. — Ого, не могу поверить, что ты и правда это сделал. Жду не дождусь, когда ты подавишься своими словами, — расцвел в улыбке Кавех, возбужденный от перспективы созерцания страданий своего соседа. Они устроились в кабинете аль-Хайтама. Секретарь приступил к работе за своим столом, в то время как Кавех просматривал свои черновики в углу. Десять минут прошли без видимых изменений, пока Кавех не заметил, как аль-Хайтам сбрасывает с плеч свой плащ. — Не радуйся раньше времени, это только из-за складки сзади, которая мне мешает. Я его не погладил после стирки, — объяснил он. Секретарь остро ощущал всю свою одежду в тех местах, где она касалась кожи, каждая складка ткани неприятно щекотала его каждый раз, когда он менял положение. Он не мог разобраться: то ли его член твердеет из-за действия афродизиака, то ли просто потому, что он был крайне внимателен к любым признакам возбуждения. В любом случае, эрекция не сможет отвлечь его работы, которую нужно было сделать, и это все, что ему было нужно, чтобы доказать свою правоту. В тот момент, когда его член начал натягивать ткань тугих штанов, он пожалел о своей упрямости. Он обнаружил, что перечитывает предложения, поскольку вся его концентрация ушла в пах, и слова стали выглядеть просто буквами на бумаге, без всякого значения. Глубоко вздохнув, чтобы собраться с силами, он, к сожалению, привлек внимание своего соседа. — Как там у тебя дела, здоровяк? — хихикнул Кавех. Его озорной тон был пронизан оттенком беспокойства, когда он заметил, что лицо секретаря начало краснеть. — Нормально. Если настаиваешь на том, что будешь заниматься своими делами у меня в кабинете, то прекрати меня отвлекать, — с каменным лицом ответил он. Он изо всех сил старался на обращать внимания на горячую спираль, свернувшуюся в животе, и потянулся за стаканом. Прохладная жидкость показалась ему святой водой, увлажнившей его сухое горло. Он откинул голову со вздохом, чувствуя, как жар немного отступает. Пульсация в его трусах продолжилась, когда он заставил взгляд вернуться к бумагам. Кавех ухмыльнулся, когда заметил, что его сосед бессознательно покачивает бедрами вперед и назад, сидя на стуле. Тело секретаря предало его в очередной раз, когда он нахмурился и начал потирать кожу на переносице. Он словно боролся с облаком тумана, заволакивающим его мозг и посылающим волны возбуждения по всему телу, воспламеняя нервы. Ему становилось все труднее дышать, а бумажная работа и вовсе была закрыта от взгляда, поскольку он прикрыл лицо руками. — Похоже, работаешь ты очень усердно , — поддел его сосед, как следует наслаждаясь рассеянностью аль-Хайтама. — Умолкни, Кави, — прошипел тот сквозь зубы. В попытке сфокусироваться, он придвинулся ближе к столу. Трение штанов о чувствительный член выбило из него задушенный стон, его уши покраснели от стыда. — О-о, начинаешь испытывать неудобства, Великий Секретарь? Наконец-то понял, что не так силен, как думал? Аль-Хайтам схватил свой стакан и вылетел из кабинета, его разъяренные шаги отражались эхом от стен на фоне укутанного тишиной дома. Как будто для того, чтобы выбесить его еще больше, Кавех последовал за ним в кухню, где аль-Хайтам наливал себе воды. — Почему ты здесь? — проворчал аль-Хайтам. — Ну, в отличие от тебя, я не собираюсь оставлять тебя в одиночестве, на случай, если тебе станет плохо. Это называется быть человеком, тебе стоит как-нибудь попробовать, — возразил светловолосый. Взгляд секретаря задержался на соседе: на том, как его тонкие пальцы лежат на талии, а ладони уперлись в бедра, на том, как его волосы элегантно рассыпались по плечам, но больше всего на глубоком вырезе его рубашки, обнажающем нежную кожу.