Хочу тебя: Жажда скорости...

Грозно рычит мотор. Яростно воют сирены. Мигающие огни освещают разбитую в дрыбаган дорогу, по которой на высокой скорости несётся чёрный мотоцикл, преследуемый полицией. Шины визжат от непосильной натуги, норовя лопнуть в любую секунду. Раскалённый Солнцем асфальт дымится, испуская в ночной воздух удушливый пар, пропахший бензином, резиной и смрадно-сладким ароматом расплавленного железа, и покрывается глубокими трещинами, ломаясь подобно плохо изготовленной плитке шоколада. Пустынные улицы стонут от поднятого погоней шума. Но двоим, летящим на сумасшедшей скорости всё дальше от назойливых преследователей, безупречно плевать на сотворённый ими хаос. Они поглощены… друг другом… Парень, сидящий лицом к гонящему мотоцикл мужчине, уверенно держит в руках два пистолета. Ногами он крепко обхватывает талию, чтобы не свалиться с седла. В чёрных глазах полыхает безумный азарт. И нарастающее с каждой минутой возбуждение, укрывающее сияющий взор серой вуалью... — Лапуля, ты не перестаёшь меня удивлять! — громыхающий гневным восхищением голос перекрывает рёв мотора, заставляя парня оскалиться. — Обними меня сильнее, Мун Джо! — голос тихий, но звенящий нержавеющей сталью от напряжения. Мужчина прижимает к себе теснее хрупкое тело. Чувствует вытянутые вперёд руки, идеально примостившиеся у него подмышками. Слышит выстрелы и оглушительный грохот. И видит подскакивающее колесо на дороге… — Один готов! — кричит во всю глотку Лапуля и тут же присасывается губами к мочке уха, принимаясь с упоением вылизывать и оттягивать зубами, вызывая судорожный выдох. — Хочу тебя! — жарко шепчет он, с наслаждением ощущая, как напряглось в его объятиях огромное тело. Погоня продолжается. Сирены истошно вопят. Их железный монстр зловеще скрипит, срывая тормоза и кроша раздробленный асфальт на мелкие осколки. Крошечный переулок, окутанный зловонной мглой. Какой-то несчастный имел вопиющую неосторожность вздремнуть в своей старенькой, но находящейся в боевой готовности рататайке. Увы, вздремнул он навсегда… А его детка снова несётся на бешеной скорости, вспоминая времена своей молодости. Мотор радостно урчит, шины певуче повизгивают, играя по дорожным трещинам незамысловатый мотив. Опять мигают красно-синие огни. Полицейские отчаянно выруливают, боясь потерять из виду особо опасных преступников. Улицы ночного города наполняются нестерпимым шумом, отдающимся прыгающим эхом в самых дальних кварталах. Но парочке, неуклонно падающей в адское пекло, до дрожи в печёнках плевать на происходящее. Они… голодны друг другом… Мун Джо сжимает пальцами руль до треска кожи на костяшках. Он следит за дорогой, но видит лишь мутную полосу, озаряемую яркими вспышками проносящихся мимо фонарей. Пытается глотнуть воздуха, но задыхается во влажном поцелуе, подставляя губы под жадный язык, любовно очерчивающий изломленный сладкой мукой контур. — Люблю, когда ты дрожишь! — голос Лапули полон жажды. Хриплый, заикающийся, нуждающийся до помутнения рассудка. — Следи за дорогой! — и вопреки словам не даёт даже мельком взглянуть на дорогу, ревностно удерживая в ладонях бледное лицо, пристально глядя в бездонный мазут, объятый пламенем, обычно пустых глаз и забирая жалящим поцелуем умоляющий стон. Благо, впереди трасса пустая. Края чёрного джемпера ползут вверх, обнажая лихорадочному взгляду рельефный пресс. Молния на кожаных брюках крошится под нетерпеливыми пальцами, с силой дёрнувшими её. Парень, не переставая терзать тихо стонущие губы и плавно сползая к шее, чтобы запечатлеть на горящей коже собственнический укус, обнимает ладонью болезненно стоящий член. Он дёргается в грубой хватке, становясь ещё твёрже. Пальцы скользят по нему обманчиво нежно, с трепетом пересчитывая пульсирующие вены, а затем вновь цепко сжимают, проходясь жёсткими рывками. — Лапуля! — всегда холодный голос Мун Джо ломается на жалобный скулеж. Мужчина по-прежнему старается следить за дорогой, на сумасшедшей скорости пролетая через спящие районы. Но с каждым мгновением делать это всё труднее. — Мммм, — мычит Чон У в очередной вылизывающий поцелуй, отпуская возбуждённую плоть и ухмыляясь раздосадованному ворчанию сквозь стиснутые зубы. — Ну-ну…, — и ныряет головой вниз, ложась грудью на колени и лаская кончиком языка большую головку, с урчанием слизывая капли предзякулята. А потом резко обхватывает её припухшими губами, быстро погружая в рот. Насаживается с злостным остервенением, влажными стенками горла обволакивая мощный ствол, позволяя ему заполнить его до невозможности сглотнуть. Или вздохнуть… Поднимается очень неспешно, почти выпуская член, и вновь роняет себя, обдавая ранящим жаром каждый дюйм раздражённой ласками кожи. Чувствует руку, сдавившую затылок, и покорно застывает, ослабив хватку на трясущихся коленях. Разрешает задать нужный темп, с яростным отчаянием принимая каждый сильный толчок, каждое неистовое движение чужих бёдер и каждое чувственное проклятие, сорвавшееся с алых губ вместе с загнанным вздохом. Внезапно парень отстраняется. Внимательно смотрит в расширенные глаза мужчины, теряясь в искреннем негодовании. Наслаждаясь им. С притворным недовольством поджимает губы, над чем-то размышляя. И, быстро стянув с себя спортивные штаны, перекидывает ногу через колени, седлая ошарашенного Мун Джо. Оказываясь в ловушке рук, намертво вцепившихся в руль. Скорость на пределе. Адреналин разжигает кровь, пробуждая что-то безумное, неподдающееся контролю и человеческому пониманию. Погоня набирает обороты, превращаясь в игру не на жизнь, а на смерть. Всё вокруг залито алым. Но двоим, сплетенным безумной нуждой, нет никакого дела до ночи, пронизанной нескончаемым кошмаром. Они… одержимы друг другом… Парень держится одной рукой за мощные плечи, рисуя на белоснежной коже синяки. Второй обнимает каменный ствол, дразня головкой хлюпающий вход. Мягко толкается вниз, заполняя себя пульсирующей в такт неровным ударам сердца плотью. Замирает, не отрывая испытующего взора от любимого лица, заглядывая в подёрнутые туманной похотью глаза. Удивительно нежно касается приоткрытых уст, целуя неожиданно медленно и сладко, слизывая просящий стон. И осторожно приподнимает задницу, пытаясь не задеть руль. Ощущает приятное распирающее давление внутри. Как член растягивает стеночки, проникая всё глубже с каждым мелким толчком. Головка сначала застенчиво теребит простату, посылая по телу дрожь предвкушения. Она ласкает трепещущий лоскут, надавливая несильно и размеренно. Под ритмичные скачки и выровнявшееся дыхание. Но потом Мун Джо тоже начинает двигаться, подбрасывая бёдра навстречу неторопливым прыжкам Чон У. Удары становятся сильными, размашистыми, а удовольствие — забористым, срывающим крышу. Дорога, тем временем, сворачивает с трассы на широкую тропу, и рататайка теперь весело скачет по кочкам, добавляя больше остроты и драйва, подкидывая своих неуёмных пассажиров на каждом шагу. Но громкие стоны и звонкие шлепки задницы об твёрдые колени не может заглушить ни рёв мотора, ни вой сирен, ни жалобный скрежет камней под шинами. Мун Джо вжимается всем телом в обессиленно дрожащего парня. Ласкает нежным взглядом лицо, пальцами разглаживая напряжённые морщинки на лбу. Целует долго, страстно, впитывая в себя затихающий крик, и ощущает горячее семя, окропившее их прижатые друг к другу животы. И следует за ним в манящее забытье, всё же шепнув на ушко: — Мы с тобой навсегда на полной скорости, Лапуля… Полиция отстаёт. У бравых вершителей правосудия нет никакого желания ехать по неровной поверхности. Опасно это. Внимание рассеянное — быть пристреленными недолго. Сбредившую парочку поймают как-нибудь в другой раз. Что ж им теперь — помирать что ли?

Хаос должен продолжаться…

Ты так красив до дрожи. Ты и я так похожи, Вижу у тебя тоже. Чую наощупь мурашки по коже...