«Зелёное и золотое: сплетённые судьбы»

      В глубинах Запретной секции, где пыль веков оседала на переплёты из драконьей кожи, хранился свиток, написанный кровью и звёздной пылью. Его страницы, прошитые серебряными нитями, рассказывали о временах, когда магия была дикой, а боги ходили среди смертных. Там, меж строк, затаилась история о звезде, сорвавшейся с небесного свода в черные воды реки Эридан.       Звезда горела ослепительнее тысячи солнц, но в сердцевине её, словно в ловушке, трепетала капля тьмы — слеза самого Хаоса, упавшего с небес после битвы с Порядком. Алхимики древности верили, что тот, кто отыщет осколок Эриданской звезды, сможет узреть истинные желания души… И подчинить их своей воле.       Но цена была велика: звезда, как гласили стихи, выжженные на сводах пещер, «жаждет поровну и любви, и расплаты».       Мудрецы Атлантиды пытались выковать из звезды ключ к вечной жизни, но их города поглотили волны. Волшебники Кельтских лесов вплели её свет в свои посохи — и сошли с ума, сжигая собственные королевства. Последний осколок, размером с совиное яйцо, заточили в ларец из кости василиска и сбросили в жерло вулкана. Но даже там, сквозь толщу камня и времени, звезда шептала. Она звала тех, чьи сердца бились в разлад с устами, чьи души метались меж огнём и льдом.       «Один будет проклят видеть правду, — гласило пророчество на последней странице свитка, — другой — жечь себя ложью. Вместе же они растопят оковы звёзды… или станут жертвой собственных теней».       С тех пор миф превратился в призрак, а предупреждение — в детскую страшилку. Но в тишине библиотеки Хогвартса, где тени шепчутся с лунным светом, древние чернила всё ещё мерцали. Они ждали, когда любопытство какого-то младшекурсника или дрожь руки старшекурсника, тянущегося к запретному, разбудят звёздный дар. Ждали, чтобы напомнить: магия не прощает пренебрежения. Особенно та, что рождена между ненавистью и страстью.              А где-то в подземельях замка в кабинете зельеварения, в склянке с треснувшим горлышком, тихо звенел маленький осколок. Его голубоватое сияние отражалось в глазах двух учеников, ещё не знавших, что их следующая ссора станет искрой, от которой вспыхнут их миры.

***

      Пар, клубящийся над десятками котлов, застилал подземелье молочно-белой пеленой. Стук ножей по деревянным доскам, шипение жидкостей и сдержанное бормотание заклинаний сливались в гул, будто пещера ожила и делала вдохи и выдохи.       Профессор Снейп, чья чёрная мантия скользила по каменному полу словно дым, как всегда резко зашел в свой кабинет и бросил на ближайший стол связку сушёных змеиных хвостов. Звук, как удар хлыста, заставил класс замолчать.              — Сегодня, — его голос прорезал тишину, словно лезвие, — вы будете варить зелье ясности. В парах. По моему выбору.       Гермиона, сидевшая за третьим столом у окна, непроизвольно выпрямилась и отвела взгляд от преподавателя. Её пальцы сжали край книги так, что костяшки побелели.       — Грейнджер, — Снейп протянул слово, будто пробуя его на вкус, заметив её напряженность, — И… Малфой.       Скамья с гриффиндорцами ахнула. Рон, сидевший рядом с Гарри, фыркнул:       — Удачи, Гермиона.              Драко, не торопясь, поднялся со своего места. Его серебристо-белые волосы, будто освещённые лунным светом, контрастировали с тёмными стенами. Он швырнул свой котёл на их общий стол так, что тот зазвенел, и упал на её стул с видом человека, которого только что оскорбили. Закатив глаза, Малфой поднял его обратно на стол.       — Надеюсь, ты умеешь хотя бы корни резать аккуратно, Грейнджер, — он ловко вращал на пальце кинжал с гравировкой в виде буквы «М», ловя им отблески огня от жаровни. — А то вдруг твои грязные пальцы испортят ингредиенты. — Драко бёрет ложку и сыпет что-то в их общий нагретый котёл.       Гермиона, зло сверкнув на него глазами, схватила нож и сушеный змеиный хвост, принявшись дробить его в порошок так яростно, что крошки разлетелись по столу.       — Надеюсь, ты не промахнёшься мимо котла, — бросила она, не глядя на него. — Или это слишком сложно для чистокровного принца, который даже ложку без домового эльфа держать не умеет? — Грейнджер закидывает в котёл порошок их змеиных хвостов.       Драко усмехнулся, его пальцы резко дёрнулись, когда он потянулся за мандрагорой. Их руки столкнулись над ступкой. На миг кожа коснулась кожи — и воздух дрогнул, будто невидимая струна лопнула. Гермиона подняла на него глаза, а он в свою очередь опустил свои на неё, слегка наклонив голову.       Котёл, до этого тихо булькавший изумрудной жидкостью, вспыхнул.              — Что это?! — Гермиона отпрянула, чуть не опрокинув склянку с паучьим соком.              Зелье забурлило, меняя цвет: зелёный — в фиолетовый, фиолетовый — в золотой, словно в котле плавилось северное сияние.       — Потрясающе, — прошипел Драко, но его глаза были широко раскрыты. — Ты даже зелья портишь с размахом…       — Это не… — начала Гермиона, но её перебил ледяной голос за спиной.       — Объясните. Немедленно. Что вы сделали не так?       Снейп, возникший словно из воздуха, навис над ними. Его чёрные глаза сузились, изучая бурлящую массу.       — Грейнджер, наверно, перепутала пропорции, — Драко скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула, переводя взгляд то на профессора, то на Грейнджер. — Типично для… кхм… магглорождённой.       — Врёшь! — Гермиона вскочила, опрокинув банку с сушёными жуками. — Это ты добавил лишнюю щепотку папоротниковой пыльцы, я видела!       Котёл пенится с глухим хлопком, выбросив облако розового дыма. Когда дым рассеивается, над головами учеников вдруг расцветают маковые поля — алые лепестки падают на парты, превращаясь в пепел при касании.              Панси Паркинсон, сидевшая за соседним столом, фыркает:       — Эй, вы что, решили украсить класс для следующего собрания Общества Дамских Рукоделий?       — Заткнись, Панси, — рявкнул Драко неожиданно резко, но тут же спохватился, натянув маску безразличия.       Снейп, не говоря ни слова, бросил горсть чёрного порошка в котёл. Магия сдалась с шипением, оставив после себя лишь лужицу мутной жидкости.       — Десять баллов с Гриффиндора, — произнёс он, и Гермиона вскрикнула от возмущения. — За безрассудство. И вы вдвоём, — профессор поочередно тыкает на них пальцем, — Исправите это… творение… к следующему уроку на дополнительной отработке.       — Но профессор, это не… А почему ему… — начала она.       — Или двадцать, мисс Грейнджер, — Снейп повернулся, его мантия взметнулась, как крылья ворона. — Ваше рвение к оправданиям утомительно. И бесполезно.       Когда профессор удалился, Драко швырнул нож в стол. Лезвие вонзилось в дерево на расстоянии даже меньше дюйма от ладони Гермионы.       — Поздравляю, — прошипел он. — Теперь я должен тратить время на исправление твоих ошибок.       — Моих? — она вырвала нож из стола и швырнула ему под ноги. — Это ты подбросил в котёл что-то лишнее. Что это было, Малфой? Порошок глупости?       Он замер. На его лице мелькнуло что-то вроде замешательства, но лишь на мгновение.       — Мечтаю увидеть, как ты подавишься собственной самоуверенностью, — вставая, он наклонился так близко, что её нос заполнил запах граната и дорогого зелья для волос. — Но, увы, придётся подождать до отработки.       Когда он вышел, пнув по пути стул Гойла, Гермиона заметила, что на ней остался след — маленький порез на ребре ладони.

***

      Свечи в подземелье Слизерина горели синим пламенем, отбрасывая зыбкие тени на стены, покрытые вековым мхом. Гермиона, стиснув зубы, толкнула дверь кабинета зельеварения. Драко уже ждал, развалившись на стуле и балансируя кинжалом на кончике пальца.       — Опоздала на семь минут, Грейнджер, — он бросил лезвие в стол, где оно вонзилось рядом с её учебником. — Неужто боялась, что я съем тебя если встречу по пути?       — Мечтать не вредно, Малфой, — она швырнула сумку на стол рядом с книгой и оттуда выкатилась склянка с мутной жидкостью. — Начнём, пока Снейп не решил, что мы тут устраиваем чаепитие.       Они принялись молча рубить корень мандрагоры и сушеные хвосты змей. Гермиона намеренно стучала ножом громче, а Драко бросал куски в котёл с преувеличенной аккуратностью.       — Скажи, грязнокровка, — он протянул слово, помешивая зелье, — ты всегда так дрожишь от страха или только в моём присутствии?       — Это не дрожь, — она подтолкнула котёл, чтобы достать другую ложку. Жидкость забурлила ядовито-зелёным. — Это вибрация от твоего напыщенного эго. Оно, кстати, вот-вот лопнет. Надеюсь, успею спрятаться.       Воздух между ними дрогнул. Из котла вырвался фиолетовый дым, сформировавшийся в бабочку.       — Очаровательно, — процедил Драко, но его рука непроизвольно сжала край стола, когда бабочка рассыпалась на миллион маленьких звёздочек, осев на его кожу холодным прикосновением.              Дверь со скрипом распахнулась. Снейп вошёл, его нос задрожал, словно у гончей, учуявшей дичь.       — Пахнет… отчаянием и глупостью, — он провёл палочкой над котлом, где зелье пузырилось всеми цветами радуги. — И Эриданской звездой. Кто из вас идиотов подсыпал её в смесь?       — Что? — выпалила Гермиона. — Мы не…       — Ложь, — Снейп приблизился, его глаза сузились до щелочек. — Звездная пыль не появляется «случайно». Она притягивает лишь тех, чьи души раздирают сильные противоречия. — Его взгляд скользнул к Драко, который внезапно увлёкся изучением трещины на стене. — Наслаждайтесь последствиями. И… — он повернулся к выходу, — если взорвёте замок, уборку тоже назначу вам.       Когда дверь захлопнулась, Драко швырнул в Гермиону сушёную жабу.       — Понравилось шоу, Грейнджер? — он наклонился к зелью, от которого теперь пахло жжёной резиной. — Теперь мы с тобой…       И тут котёл взорвался. Вспышка ослепительного света отбросила их обоих на пол. Над головами закружились маленькие драконы, выписывая в воздухе ругательства на древнем руническом.       — Твоя очередь признавать, что ты идиот! — Гермиона отползла подальше к стене, смахивая пепел с волос.       — Нет, твоя! — Драко вскочил, но поскользнулся на луже зелья. Его рука схватила её платье, чтобы удержать равновесие.       Коснувшись друг друга, они замолчали. Воздух наполнился хрустальным звоном. Из стен начали расти ледяные розы, а с потолка посыпались снежинки.       — Отпусти, — прошептала Гермиона, но Драко не двигался. Он уставился на снежинки и его пальцы сжали ткань её платья сильнее.       — Если бы я мог, — пробормотал он, и в этот момент снег превратился в дождь из лепестков магнолий.

***

      Запретная секция библиотеки Хогвартса пахла пергаментом и тайнами. Гермиона, прикрыв пламенем свечи надпись «Смерть любопытным», листала фолиант с обложкой из кожи. Драко, сидя на нижней ступеньке лестницы, подбрасывал ампулу с мерцающим порошком.       — Нашла что-нибудь, кроме сказок про единорогов? — он зевнул, но его нога нервно дёргалась.       — Если ты их не видел, это не значит что это сказки, — она ударила ладонью по странице, где был изображён символ — две нити, сплетённые в бесконечность. — «Связь Эридана возникает, когда двое лгут сами себе. Их эмоции становятся материей, пока правда не будет явлена».       — Значит, ты предлагаешь нам… признаться друг другу в любви? — он скривился, будто откусил лимон. — Прости, но ты… Не в моём вкусе.       — Признайся в том, что ты ненавидишь меня! — она встала, и свеча погасла от резкого движения. — Но это ведь неправда, да? Иначе почему… — она задумалась, вспоминая, — Когда ты сказал про мои «грязные» руки, в классе расцвели маки? Это была ложь.       Драко замер. Ампула выскользнула из его пальцев и разбилась. Золотая пыль взметнулась вверх, осветив его лицо — бледное, с тенью паники в глазах.       — Ты с ума сошла! — он засмеялся, но звук получился хриплым. — Маки были потому, что ты… раздражаешь меня, как сорняк.       На полу между ними проросли колючки. Гермиона шагнула через них, подступая ближе.       — Лжёшь, Малфой. Опять. — Она ткнула пальцем в его грудь. — Почему тогда, когда ты назвал меня грязнокровкой, драконы ругались?       Драко схватил её запястье. Вдруг по стенам поползли трещины, из которых выползли тени с крыльями.       — Я не буду отвечать тебе, потому что это скучно! — он дёрнул её так, что она чуть не упала на пол, но вышло так что теперь прижималась к нему. — Ты как назойливая муха, которую хочется…       Он не закончил. Их лбы соприкоснулись. Из трещин в полу вырвался вихрь из букв — обрывки фраз, звучащих его голосом «…она слишком умна для гриффиндорки…», «…её глаза такие красивые…» кружили вокруг, пока Драко не оттолкнул её от себя с рычанием.       — Видишь? — Гермиона дышала прерывисто. — Даже твои мысли восстают против тебя.       Он молчал. Тени на его лице дрожали, как в лихорадке.       — Тогда задам вопрос иначе, — она приблизилась, несмотря на шипящие вокруг них молнии. — Ты не хочешь разорвать эту связь?       Драко повернулся к окну, где луна висела как серебряный серп.       — Я… — он замолчал, когда с полки упала книга, раскрывшись на странице с иллюстрацией — два воина, сплетённые в поцелуе, но пронзающие друг друга мечами, — Есть только одно, то единственное, что не врет.       Свечи погасли, луну закрыли облака. В темноте его пальцы соприкоснулись с её пальцами, и он прижался губами к её губам. Их грудные клетки почти соприкасались. Гермиона чувствовала, как его дыхание, холодное от мятных леденцов, смешивается с её собственным, тёплым от гнева.       — Ненавижу тебя, — выдохнул он, резко отрываясь от неё, но это прозвучало как мольба.       — Солги ещё, — она приподнялась на цыпочках.       Их губы снова встретились в поцелуе, который был больше похож на столкновение — голодное, яростное, полное летящих искр. Воздух взорвался золотой пылью. С полок посыпались книги, раскрываясь на страницах с любовными заклятьями. Серебристая нить вспыхнула, сплетая их запястья воедино, но они не заметили этого.       Драко запустил пальцы в её волосы, откидывая голову назад, а её пальцы впились в его мантию, сминая герб Слизерина. Его запах — гранат и дым — сводил её с ума. Где-то вдалеке зазвучала музыка, будто сам замок запел от их прикосновений.       Они разорвали объятия только когда магия, переполнившая комнату, заставила расцвести каменные стены яркими цветами, ослепившими им. Льдины на окнах превратились в гирлянды жасмина, а их дыхание рисовало в воздухе облака.       — Это… — Гермиона коснулась своих губ, будто проверяя, настоящие ли они.       — Ошибка, — Драко прижал лоб к её виску, его голос сломался. — Прекрасная, проклятая ошибка.       И когда он поцеловал её снова, медленнее, глубже, словно расшифровывая тайное послание, нить на их руках стала бледнее.

***

      Бальный зал Большого зала Хогвартса сиял тысячами свечей, застывших в воздухе словно светлячки, пойманные в ловушку времени. Гирлянды из ледяных роз оплетали колонны, а под ногами гостей мерцал пол, превращённый в зеркальную гладь озера.              Гермиона, прислонившись к мраморной колонне в платье цвета граната, сжимала в руке бокал тыквенного сока. Её взгляд скользил по толпе: Рон неуклюже кружил Лаванду, наступая ей на ноги, а Гарри, ссутулившись у стола с десертами, спорил с Чжоу Чанг о правилах квиддича.       — Ты выглядишь так, будто планируешь сжечь этот зал взглядом, — раздался знакомый голос с нотками яда с другой стороны колонны. Гермиона обернулась. — Тебе помочь сжечь его?       Драко стоял в трёх шагах, его чёрный костюм с серебряным шитьём сливался с тенями, а платиновые волосы казались призрачными в свете люстр.       — Малфой, — она выпрямилась, стараясь не дрогнуть. — Удивлена, что ты не окружён своей свитой.       — Паркинсон пыталась прицепиться, — он сделал шаг ближе, и воздух вокруг них затрепетал. — Но я сказал, что ищу более… увлекательную компанию.       — Значит, Гринграсс уже отвергла тебя? — Гермиона подняла бровь, но её пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели.       Драко усмехнулся, его глаза — холодные, как озёрный лёд в декабре, — сверкнули.       — Ты ревнуешь, Грейнджер? — он сделал последний шаг и наклонился к ней. Запах сигаретного дыма и огневиски окутал её. — Не волнуйся, твой друг Гарри Поттер слишком занят попытками понять, почему Чжоу Чанг предпочитает его друзей ему самому, что даже не заметит нас.       Она отвернулась, но он схватил её за запястье. Серебристая нить, невидимая для остальных, вспыхнула голубым огнём.       — Отпусти, — прошипела она, но Драко уже тянул её по теням за собой через толпу.       Цветы начали расти на их пути прямо под ногами — мягкие разноцветные бутоны — словно живой ковёр. Ученики расступались, не понимая, что происходит, но Гермиона видела: Панси Паркинсон сжала кулаки, а Гарри потянулся к палочке.       — Куда ты тащишь меня?! — она вырвалась, когда они выбрались в пустой коридор. Её спина ударилась о стену, а дыхание спуталось от быстрого шага.       Драко, протянув своё запястье ближе к её глазам, показал на нить, ведущую к её запястью. Теперь она светилась ярче, обвивая их запястья, как кандалы.       — Видишь это? — его голос дрогнул, и впервые за всё время в нём не было насмешки. — Отец прислал письмо. Если я не вернусь к «нормальности», он… — Драко сглотнул, и тень пробежала по его лицу, — он сказал что убьёт тебя. И меня. Нас обоих.       Гермиона замерла. В его глазах, всегда таких надменных, бушевала буря — страх, ярость, бессилие.       — Почему ты говоришь это мне? — прошептала она.       — Потому что ты единственная, кто… — он резко отстранился, будто обжёгшись. Воздух затрещал, и за спиной Драко возник портал — вихрь из света и теней.       Внутри него мелькали образы:       Она в чёрных одеждах, с Тёмной меткой на руке, смеётся, обнимая Люциуса Малфоя.       Он в мантии Гриффиндора, лицо в крови, бросает заклинание в своего отца.       — Что это… — Гермиона шагнула к порталу, но Драко перегородил ей путь.       — Портал «если бы», — он стиснул зубы. — Он показывает не будущее, а то, что могло бы случиться. Если бы я выбрал другую сторону. Если бы ты…       Он не договорил. Его руки вцепились в её плечи, а взгляд упал на её губы. Серебристая нить теперь пылала алым, как кровь.       — Я ненавижу тебя, Гермиона Грейнджер, — прошипел он, но это прозвучало как заклинание, как молитва. — Ненавижу за то, что ты заставила меня усомниться. За то, что ты…       Его губы нашли её губы. Поцелуй был неистовым, как битва, — зубы столкнулись, дыхание смешалось, пальцы впились в волосы и ткань. Вокруг них взорвался вихрь магии: ледяные кристаллы превратились в лепестки роз, а из портала хлынул поток света, осыпая их звёздной пылью.       Гермиона ухватилась за его костюм, чувствуя как его сильные мышцы напрягаются под её руками. Его руки скользнули к её талии, прижимая ближе, а где-то вдалеке зазвучала скрипка — мелодия, которой не было в реальности.       Они разорвали поцелуй только когда портал с грохотом схлопнулся, оставив после себя лишь трещину на стене в форме сердца. Драко, тяжело дыша, прижал лоб к её виску.       — Это безумие, — прошептал он.       — Да, — она провела пальцем по его нижней губе, где остался след её зубов. — Но ты это начал.       Серебристая нить вспыхнула, где-то в груди, под рёбрами, зажглось что-то новое — горячее, опасное, неизбежное.       Драко засмеялся — хрипло, беззвучно, — и поцеловал её снова, медленнее, глубже, как будто пытался выпить каждый вздох, каждую дрожь её губ. Его пальцы вцепились в её талию, прижимая так близко, что складки её платья слились с чёрной тканью его костюма. Они двигались по коридорам, сплетаясь в танце, который больше напоминал битву: Драко тянул её за собой, то прижимая к перилам винтовой лестницы, то к холодным каменным стенам, усыпанным портретами спящих предков.       — Малфой! — выдохнула Гермиона, когда её плечи ударились о раму картины с возмущённым рыцарем, которого они разбудили. — Ты… ты вообще видишь, куда идёшь?       — Нет, — он прижал лоб к её виску, губы скользнули по линии челюсти. — И не хочу.       Портреты ворчали, цокали, бросали вслед смятые свитки пергамента и ещё бог знает что. Один из призраков замка — Дама в Сером — увидев их ахнула и уплыла сквозь стену, прикрывая смущенное лицо веером.       Но они не замечали ничего, кроме пульсации серебристой нити на запястьях, которая вела их сквозь лабиринт теней пустого замка.       Драко будто ведомый чем-то остановился у узкой дубовой двери, спрятанной за гобеленом с вытканными драконами. Одной рукой он прижимал Гермиону к себе, другой — толкал массивную панель, пока та не поддалась с глухим скрипом. Комната за дверью оказалась крошечной, заставленной пыльными фолиантами и склянками. Луна, пробиваясь через стрельчатое окно, освещала на полу серебряные узоры планет. Драко подтолкнул Гермиону к массивному столу, покрытому картами звёздного неба.       — У тебя есть несколько секунд, чтобы сказать «нет», — его голос звучал низко, был почти рычанием, но в глазах — тревожная искра. Он медленно снял пиджак, бросив его прямо на пол и стал развязывать зеленый галстук.       Гермиона ответила без слов. Её пальцы дрожали, когда она медленно спускала лямки платья, обнажая плечи, затем — грудь, окутанную лунным светом. Шёлк упал на пол с шёпотом, оставив её в кружевных трусиках и чулках, подвязках с алыми лентами. Драко замер, его взгляд скользнул по её телу, как по пергаменту с запретным.       — Ты… — он сглотнул, срывая с шеи зелёный галстук и швыряя его на стол. — Ты хочешь свести меня с ума?       — Это взаимно, — она улыбнулась, и в её глазах вспыхнул вызов.              Он приблизился к ней, как голодный зверь, но прикосновения к её телу были нежными. Его ладони скользнули по её рёбрам, поднимаясь к груди, где пальцы сжали упругие полушария, заставляя Гермиону выгнуться.       — Драко… — её голос сорвался в стон, когда он прижал губы к её шее, оставляя влажный след, а зубы — лёгкие метки на грани боли.       — Не говори, пусть я буду слышать только стоны, — прошептал он, целуя ключицу. — Иначе я подумаю, что ты передумала.       Её ответом стали пальцы, дрожащие на пуговицах его рубашки. Одна за другой они поддавались, обнажая бледную кожу, шрам над сердцем, мускулы, напряжённые как тетива. Гермиона провела ногтями по его груди, наблюдая, как он вздрагивает, как тень страсти пробегает по его лицу.       — Ты… играешь с огнём, — он схватил её запястья, прижимая к столу.       — А ты — со льдом, — она вырвалась, немного толкнув его, и в следующее мгновение его рубашка упала на пол к пиджаку.       Драко ухмыльнулся и медленно опустился перед ней на колени. Его губы коснулись её щиколотки, поцелуй лёгкий, как прикосновение бабочки. Затем выше — по икре, внутренней стороне бедра, оставляя следы, которые горели, как магические руны.       — Драко… — её голос дрогнул, когда он раздвинул её колени, а дыхание обожгло самую сокровенную часть.       — Тише, — он прикусил нежную кожу у её бедра, чувствуя, как она вздрагивает. — Иначе кто-то услышит, как ты стонешь в объятиях слизеринца.       Это была последняя насмешка от него. Он отодвинул её белье и его язык коснулся клитора, медленно, уверенно, и Гермиона вцепилась пальцами в край стола, чтобы не закричать. Он выводил круги, словно писал ей послание языком, то ускоряясь, то замедляясь, пока её ноги не задрожали.       — Ты… ты играешь не честно, — она запрокинула голову, когда его пальцы вошли в неё, сначала один, затем два, двигаясь в ритме, который сводил с ума.       — Никогда не играю честно, — его голос вибрировал на её коже, а свободная рука сжала её бедро, отводя его в сторону.       Он чувствовал, как её тело напрягается, как волны удовольствия смывают её контроль надо всем. Её стоны, сдавленные и прерывистые, звенели в тишине комнаты громче любого заклинания. Когда волна накрыла её, заставив выгнуться и вцепиться в его волосы, Драко поднялся, не отрывая губ от её кожи, и впился в её рот поцелуем, полным соли и сладости.       — Мой ход, — прошептала Гермиона, с трудом переводя дыхание и поднимаясь. Её пальцы дрожали, расстёгивая его ремень, затем — ширинку. Брюки упали на пол, а её ладонь скользнула вниз, обхватывая его возбуждение, заставляя Драко застонать. Он был снял оставшуюся мешающую часть одежды и наклонился к ней.       — Грейнджер… — он прижал лоб к её плечу, зубы сжались. — Если ты сейчас остановишь меня…              — Не остановлю, — она откинулась на стол, маня его за собой. — Если ты только ты сам не трус.       Его смех смешался с её стоном, когда он вошёл в неё, медленно, давая время привыкнуть. Их взгляды встретились — он видел что в её глазах не было страха, только вызов и что-то глубже, что-то, что заставило его сердце забиться чаще.       — Ненавижу тебя, — он прошептал, начиная двигаться.       — Солги ещё… — она обвила его шею, ноги сомкнулись на его спине.       Их ритм был яростным, как шторм, но в каждом движении — отзвук чего-то большего. Серебристая нить на запястьях вспыхивала в такт, магия выплёскивалась наружу: книги на полках раскрывались, испуская золотой свет, склянки звенели, как колокольчики, а на стенах расцветали узоры из инея и огня.       Когда волна накрыла их обоих, Драко прижал её к себе так сильно, будто пытался стереть границы между телами. Их дыхание смешалось, пот, соль, звёздная пыль — всё стало единым. Всё ещё дрожащий от оргазма, он опустил её на стол и отступил на шаг. Любуясь. Его взгляд скользнул по её лицу, волосам, растрёпанным и влажным от пота, по груди, поднимающейся в такт тяжёлому дыханию.       — Это… — он искал слова, но Гермиона перебила:       — Не говори. Не порть всё.       Она потянулась к нему, но он поймал её руку, прижав ладонь к своему сердцу. Под кожей билось что-то дикое, неукротимое.       — Ты понимаешь, что теперь всё изменится? — его голос звучал хрипло.              — Всё меняется каждую секунду, — она высвободила руку и потянула его ладонь к своему сердцу. — Но некоторые вещи… остаются.       За окном пролетела сова, её крик растворился в ночи. Где-то вдали прозвучал смех Пирса Поллукса, но здесь, в комнате, затерянной во времени, они были одни — два врага, два союзника, два зельевара, сплавивших ненависть и страсть в нечто новое.       Серебристая нить тихо погасла, оставив после себя лишь шрамы на запястьях — крошечные, как след от падения звезды.

***

      Солнечный свет, пробивавшийся через витражи коридора, играл на запястье Гермионы, где тускло мерцал шрам в виде неровной линии — след их магической связи. Она прикрыла его рукавом свитера, будто пытаясь спрятать тайну, но тепло под кожей напоминало о ночи, которая перевернула всё. Впереди, у арки, ведущей в Большой зал, толпились слизеринцы. Драко стоял чуть в стороне, прислонившись к стене с видом скучающего аристократа, но его глаза мгновенно нашли её в толпе.       — Грейнджер! — крикнул Крэбб, тыча пальцем в её направлении. — Смотри, не обожгись о наш котёл на сдвоенном. А то опять взорвёшь что-нибудь!       Смешки слизеринцев раскатились эхом, но Драко не присоединился. Вместо этого он небрежно поправил мантию и шагнул навстречу. Притворяясь, что случайно задевает её плечо, он сунул в руку свёрнутый пергамент.       — Аккуратнее с книгами, Грейнджер, — сказал он громко, насмешливо приподняв бровь и подмигивая ей. — А то кто-то споткнётся о твой хаос.       — Спасибо за заботу, Малфой, — она стиснула пергамент так, что бумага хрустнула.       Он прошёл мимо, не оборачиваясь, но уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. Гермиона двинулась в Большой зал, по пути разворачивая записку, делая вид, что изучает расписание. Чёрные чернила выведенные острым ровным почерком гласили:       Снейп всё знает о нас. Встречаемся в Запретной секции. Почитаем твою глупую книгу.       На обороте, мелким шрифтом, будто добавлено в последний момент:       P.S. Твои волосы сегодня меньше похожи на гнездо. Хочу скорее запустить в них пальцы.       Она ощутила, как жар поднимается к щекам, и быстро сунула записку в карман. Вокруг пахло жжёным сахаром и чернилами — из кухни доносился аромат свежих эклеров, первокурсники спешили на урок с перепачканными в пергаменте руками. А Гермиона шла не в силах скрыть свою улыбку.

***

      Запретная секция библиотеки снова встретила их шёпотом страниц и холодом камня. Гермиона прижала к груди фолиант с потрёпанным корешком, пока Драко отодвигал гобелен с драконами, скрывающий потайную нишу.       — Полагаю, ты уже нашла способ нас погубить? — он бросил на стол ампулу с голубоватым порошком, который светился, как северное сияние.       — Это всё ты начал… — она открыла книгу на странице с иллюстрацией сплетённых рук. — Снейп сказал…       — Снейп наслаждается зрелищем, — перебил он, внезапно приблизившись. Его пальцы коснулись её волос, запутавшихся в цепочке. — Он считает, что мы — эксперимент. Огонь и лёд, взрывающие друг друга.       — А мы? — она не отстранилась, чувствуя, как его дыхание смешивается с её собственным.       — Мы… — он сорвал с неё мантию, швырнув её на стол. — Играем в его игру.       Его губы прижались к её шее, а рука скользнула под рукав свитера, касаясь шрама на запястье. Вдруг комната наполнилась золотым светом — фолианты сами раскрывались, показывая страницы о любовных зельях и проклятиях.       — Драко, — она попыталась оттолкнуть его, но пальцы только вцепились в его мантию. — Мы должны…       — Должны перестать врать, — он прижал её ладонь к своей груди, где сердце билось в том же бешеном ритме. — Сегодня утром я видел, как ты улыбнулась Поттеру. И хотел превратить его в жабу.       — Это что… ревность? — хихикнула она, но внутри всё дрожало.       — Нет, — он впился в неё взглядом, серебристые глаза стали темнее. — Это напоминание.       Его поцелуй был грубым, отчаянным, но в нём не было ненависти. Книги падали с полок, свечи гасли и зажигались вновь, а где-то в подземельях Снейп наблюдал за ними через хрустальный шар, одолженный у Трелони, его тонкие губы кривились в подобии улыбки.       — Интересно, — шептал он, — что сильнее: их гордость… или страх потерять друг друга?