О поездах и любовании клёнами

Выходной день по календарю, но рабочий — по распоряжению Рейгена, который настоял, что лучше разобраться с поступившими заявками до конца этой недели. Правда, Шигео не оценил такую инициативу и предпочёл остаться дома с братом, а Экубо посчитал, что одного Серизавы в напарниках Рейгену будет достаточно. Таким образом, отдыха лишились только два сотрудника консультативного офиса «Духи и тому подобное». Но если взглянуть на это с другой стороны, то им с Серизавой выпала возможность не просто сверхурочной работы, но и экскурсии. Правда, деревня лаврового листа считается наполовину заброшенной и экскурсия могла выпасть разве что на дома с приведениями. Возможно, духов там и правда осталось уже больше, чем живых, однако клиент, явившийся к ним в офис, был абсолютно точно из кожи и плоти. Рейген ёрзал на холодной скамейке, грея руки о стаканчик с кофе. Серизава задерживался, но времени до отправления было достаточно, чтобы выпить ещё одну порцию. Проржавевший циферблат на станции медленно отсчитывал минуты — Рейгену нечем было занять себя, кроме как следить за стараниями ржавой стрелки. Отсутствие людей сначала напрягло — неужели он перепутал время отбытия? Но, как сообщил кассир, передавая билет, по этому маршруту почти никто не ездит — жители совсем не выбираются в город, а родственники сельчан их почти не навещают. На небе начали собираться тучи, забирая с собой последнюю возможность согреться под солнечными лучами. Поёжившись, Рейген поправил воротник пальто, закрывая шею от ветра. Покачивая ногой, он, нервничая, проверил телефон на наличие новых смс, но от Серизавы ничего не поступало. Собираясь позвонить и уточнить его местоположение, он услышал приближающийся топот. Серизава с рюкзаком наперевес бежал навстречу Рейгену. Разгорячённые лицо и шею неприятно обдало потоком ветра. — Опаздываешь, Серизава, — прокомментировал Рейген. — Извините, я… — Его прервал сигнал приближающегося поезда. Как и ожидалось, в вагоне было пусто. И Рейген был уверен, что во всём поезде людей наберётся не больше, чем сотрудников его офиса. Двери плавно закрылись, оставив мужчин наедине. На полуторачасовую дорогу не было запланировано никаких дел, кроме обеда и, возможно, сна. Однако Серизава достал из рюкзака книгу и почти сразу углубился в чтение. Рейген прислонился лицом к стеклу, наблюдая, как цивилизация удаляется от них всё дальше, а пейзаж становится живописнее. Момидзигари в самом разгаре; если работа не займёт много времени, то им тоже удастся полюбоваться осенними листьями или даже посетить онсэн. — Взгляни, Серизава! — обратился к мужчине Рейген. Дочитав предложение до точки, Серизава поднял взгляд на Рейгена, который заворожённо и с нескрываемым восторгом смотрел в окно. — Да, красивый… — протянул Серизава, тепло улыбнувшись, и, спохватившись, добавил: — Очень красочный вид. Пышные красно-жёлтые клёны заполонили собой весь горизонт. В глазах рябило от нескончаемых пёстрых оттенков. В вагоне было тихо, едва слышно стучали колёса о рельсы. Оставался час езды. — Мамуля недавно передала мне каштаны, и я приготовил кури-гохан. Хотите попробовать, Рейген-сан? — спросил Серизава, вытаскивая из рюкзака бенто. С завистью посмотрев на ланч-бокс с домашней едой, Рейген подумал о своём холодном обеде из магазина, который купил накануне по скидке. — С удовольствием, — ответил Рейген и выцепил палочками из риса кусочек варёного каштана. Слегка тёплый и мягкий, с приятным сладким привкусом рис разбудил вкусовые рецепторы, которые уже отвыкли от домашней еды. Серизава смотрел, с какой жадностью Рейген уплетает еду из чужого ланч-бокса, однако мыслей о том, чтобы прервать эту трапезу, у него даже не возникло. Возможно, давно стоило угостить Рейгена обедом собственного приготовления, а не ограничиваться едой навынос. Принял бы он приглашение на домашний ужин? Не хотелось бы поторопиться и испортить нынешние отношения. Когда с обедом было покончено, Серизава сложил пустой контейнер из-под еды обратно в сумку. Запив привкус риса зелёным чаем, он сказал Рейгену, что отлучится в туалет. — А, иди конечно, — ответили ему. Рейген посмотрел в удаляющуюся спину, по пустому вагону гулко раздавались шаги. Сложив руки на груди, он повернулся обратно к окну, где красочный вид постепенно сменялся на более скромный: лес редел, деревья теряли свой лиственный объём, а небо приобретало грозовые оттенки. Дождя в прогнозе не было, и Рейген поёжился, думая о перспективе промокнуть под ливнем. После ухода из «Когтя» Серизава отказывался пользоваться зонтом и остро реагировал на зонты окружающих. Рейген относился к этому с терпением и пониманием, но и не поощрял его, напоминая о том, что зонт — лишь инструмент защиты от дождя, и воспринимать иначе его не нужно. Плавное движение поезда напоминало полёт, и, прикрыв глаза, Рейген почувствовал, как его начало клонить в сон. Только расслабиться полностью не получилось — неприятно засосало под ложечкой. Окутавшая вагон темнота казалась неестественной, и лампы не справлялись с ней. Поезд мчался бесшумно, никаких посторонних звуков. Кажется, даже стук о рельсы перестал быть слышен, или же просто шум в ушах Рейгена не позволял его услышать. Серизава до сих пор не вернулся, других пассажиров не было, Рейген был совсем один. Сколько прошло времени с тех пор, как Серизава отлучился в туалет? По подсчётам, он уже должен был вернуться — не мог же он нарваться на очередь в пустом поезде. Палец выстукивал ритм по предплечью, сложенные на груди руки давили на грудную клетку. Кажется, похолодало. Или в вагоне изначально не было отопления? Руки замёрзли, и пальцы плохо слушались. Окинув взглядом пустые места, Рейген подумал, что, должно быть, Серизава обрадовался такому положению вещей. Только куда же он запропастился? Ещё раз сверил время на наручных часах. Кажется, ничего сверхъестественного не произошло, всё соответствует расписанию, просто кто-то задерживается в туалете, ничего необычного в этом нет. Сердце билось в непозволительно быстром темпе, своевольно пустившись в забег. Рейген совсем один. Неприятные воспоминания одолевали и не позволяли забыть о негативном опыте в прошлом. Он понимал, что никто больше не допустит той же оплошности, понимал, что Серизава скоро вернётся, что связь на телефоне по-прежнему ловит, а время движется равномерно, правильно. Кажется, его тошнит. Рейген сдержал рвотный позыв, но распирающее чувство тревоги в животе никуда не делось. Он продолжал контролировать ровное дыхание, которое предательски сбивалось. Сжимая в руке телефон с набранным номером Серизавы, он продолжал терпеливо ждать, хотя готов был подорваться и искать мужчину самостоятельно. Экран высвечивал цифры, оставалось только нажать на кнопку вызова. Прикоснувшись к лицу, Рейген проверил себя на наличие щетины, но кожа оставалась гладкой, свежевыбритой. День всё ещё продолжался, не спешил выходить за рамки положенных суток. За окном — массивные тучи с проблесками красного солнца, предвещающие грозу. Погода переменчива, но в этом нет сверхъестественных причин, и теряющие листву деревья в середине осени тоже не были чем-то необычным. Их ветви извивались, тянулись во все стороны, чернеющие корни, казалось, готовы были вырваться из земли и пуститься вслед за поездом. Порывы ветра заставляли ветви скрежетать, царапаться друг о друга, хрустеть, ломаясь. Сил ждать Серизаву больше не оставалось, и Рейген поднялся с места, намереваясь пойти на поиски, только ноги не слушались. Он замер, прислушиваясь к собственному сердцебиению, которое гулко отдавалось в ушах, неприлично громко, как что-то инородное. Руки пробивала мелкая дрожь, пальцы еле гнулись, словно подверглись обморожению. Стоя на ватных ногах, он ухватился за спинку сидения, заставляя себя двигаться по вагону в сторону выхода, куда ушёл Серизава. Он делал медленные шаги, не отрывая взгляда от двери, словно в страхе, что она внезапно исчезнет. Коридор казался таким далёким, всё вокруг ходило ходуном — нет, это просто поезд движется, всё хорошо. Дыхание сбилось, хотя Рейген двигался медленно. Здесь всегда было так душно? Воздуха не хватает. Почему дышать становится так тяжело? Грудь словно сдавило тисками: он делает вздох, но его недостаточно, как будто кислород теряется в пути и не достигает лёгких. Он начинает судорожно дышать, хватает ртом воздух, который режет горло. Рейген уже не был уверен, что движется, он устал после пары шагов, он был уверен, что что-то происходит, но не понимал, что именно. В вагоне нет никого, кроме него, но воздуха мало, как в запертом лифте. Заставляет себя ускориться, делает тяжёлый шаг, словно поднимается по склону. Дверь вагона открывается плавно, но с шумом, отрезвляя Рейгена. Серизава опускает взгляд на согнувшегося пополам мужчину. На секунду замирает в непонимании, делает робкий шаг вперёд. — Рейген-сан?.. — Серизава… Я не могу дышать… Инстинктивно проверив ауру на наличие потустороннего вмешательства, Серизава понимает, что причина не в этом. — К-как мне вам помочь?.. — он подлетает к Рейгену. Рейген не отвечает, хватается за руку Серизавы, буквально повиснув на нём. Тот придерживает его за плечи. Серизава пытается осознать происходящее, но задыхающийся Рейген вводит его в сильную панику. Он понимает, что помощи просить не у кого — его наставник, тот, на кого он всегда полагался, сам попал в беду и нуждается в помощи, нуждается в нём. — Рейген-сан, в-всё хорошо, дышите… — он говорит это неуверенно, из-за чего злится сам на себя и продолжает уже более настойчиво: — Я рядом, вы будете в порядке. Серизава заставляет Рейгена сесть, сам садится перед ним на колени, держа за кисти рук, успокаивая тремор. — Вам нужно дышать… — Но я… не могу… — Нет, можете! — настаивает Серизава и помогает ему на своём примере поймать правильный ритм дыхания. — Сложите руки вот так и делайте вдох, не спешите. Серизава вспомнил свою первую самостоятельную попытку выйти в магазин за продуктами. Вскоре после того, как он сепарировался от матери, поход в магазин стал необходимостью. Места скопления людей пугали, а необходимость контакта с кассиром приводила в ужас. Даже если всё, что от него требовалось, это ответить «нет» на вопрос о пакете. Вместо гордости за удачный поход в магазин он ощутил только давление в груди и решил, что у него проблемы с сердцем. Неужели Рейген сейчас тоже?.. — Вы в безопасности и не умираете, это пройдёт, — продолжает убеждать его Серизава. — Что случилось? Вас что-то напугало? Серизава массирует холодные руки, заставляя кровь циркулировать. Рейген осторожно машет головой. — Рейген-сан, если вам плохо, надо об этом говорить. Хотите отменить работу?.. Рейген снова отрицательно машет. Боль в груди ушла, дышать стало легче, но оставался страх, что приступ может повториться, и Рейген дышал осторожно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сердце больше не выстукивало чечётку, только привычный ритм, и этот равномерный стук позволил убедиться в том, что он точно не умирает. — Кажется, начало отпускать… Прости, я сам не понял, что случилось, и тебя зря напугал, — с тяжестью сказал Рейген. Услышав заветные слова, уверяющие, что Рейгену стало лучше, Серизава выдохнул, хотя чувствовал, что эмоции начали бурлить в нём как вода в кипящем чайнике. Ещё немного — и поезд сошёл бы с рельсов из-за скачка эсперской энергии. Но сейчас вместо спасающего зонтика в руках были холодные пальцы Рейгена. Он продолжал массировать их, чувствуя под пальцами мозоли, мелкие царапины. И отпускать его совсем не хотелось. — Всё хорошо, — ещё раз повторил Серизава, пытаясь убедить в этом и себя, и Рейгена. Когда Рейген окончательно пришёл в себя, его лицо снова обрело краски, и о случившемся напоминала только лёгкая тревога. Нужно было отвлечься, занять мысли чем-то, или кем-то… Серизава сидел рядом, плечом к плечу, чуть наседая, словно сам искал в нём опору. Красные листья клёна снова вернулись в пейзаж, пряча в своей гуще станцию. Ветхий навес, облезлая краска на стенах, старый почтовый ящик, — всё, что напоминало здесь о жизни — это яркие листья клёнов. Ветер шуршал листвой, в душном воздухе возникало предчувствие грозы. Серизава поднял жухлый лист со скамьи и покрутил его в руках, его сухость напомнила ему руки Рейгена, и он обернулся. — Всё хорошо, Рейген-сан? — Ага. — Он вдохнул полной грудью, подтверждая свои слова, и улыбнулся. — В путь? Не будем заставлять злых духов ждать. Серизава кивнул и ещё раз посмотрел на кроны деревьев. Кажется, дождя сегодня всё-таки не будет.