Глава 1. Ох уж эти геи в древних обществах.. Я умываю руки!
5 мая 2025 г., 22:32
«Гимн просветления гласит: читающий да будет счастлив».
Позади монастыря Цзянань, в глубине горной лощины, прятался заброшенный храм. Двор здесь порос высокой травой, сгнившие балки и таблички были поедены насекомыми, а в ночи, под порывами холодного ветра, болтались створки ветхих дверей.
«К-р-р», — раздался легкий звук, словно ногтем по стеклу.
С половиной пачки желтой бумаги в левой руке и с мотком пеньковой веревки в правой, Ши Шу зашел в храм и уверенно двинулся в сторону буддийского алтаря. На неубранном столике для благовоний колыхались ритуальные стяги. По рукам статуи Будды струилась паутина. Словно призрак, мотался из стороны в сторону обрывок выцветшей декоративной бумаги.
Глубокая ночь. Ни звука. Будда восседал на своем месте.
С благостным выражением лица, вызывая улыбку у смотрящего.
«Ох», — раздался едва слышимый вздох.
Ши Шу положил пачку бумаги на пол, в руках осталась одна веревка. Слабый свет луны освещал его красивые брови и глаза, вглубине которых прятался слабый желтый отблеск. Пальцы юноши были в пятнах от глины.
«Что ж, наступил первый большой час. Говорят, что если повеситься, то человеку переламывает шейные позвонки, у него выдавливаются глаза и язык выпадает наружу… Вид у мертвеца такой себе.
Так что вешаться или нет — это тот еще вопрос».
Где-то за три месяца до этого.
Восемнадцатилетний студент по имени Ши Шу проснулся на своей общажной кровати, ожидая, что знакомый звук будильника вот-вот заставит его бешено мчаться в учебный корпус. Чего он точно не ожидал — так это внезапно оказаться по щиколотку в заливном рисовом поле, одетым в колючие холщовые одежды. Его ступни омывала утренняя ледяная вода, а пальцы ног чувствовали прикосновения губ мелких рыбешек.
Ши Шу взрогнул от шока и окончательно проснулся.
Прямо перед ним жевал траву старый желтый бычок. Двигая челюстями, он с крайне растерянным видом уставился на неожиданного гостя, который стоял посреди залитого водой поля.
Парень перенесся во времена совершенно незнакомой ему династии.
За эти три месяца после переселения он пытался утопиться — но увы, он умел плавать. Пришлось плакать и плыть. Он также спланировал целую серию способов покончить с собой, но все это осталось лишь в планах.
Голова зудит, а водица слишком холодна.
В последний месяц Ши Шу каждый вечер приходил в этот храм, раздумывая сразу над двумя вариантами:
Вариант 1: самоубийство. Что совсем не гарантирует возвращение домой.
Вариант 2:…
Ши Шу натянул на руку жесткую веревку, затем поднял ее вверх и изобразил жест в воздухе, представляя как будет выглядеть его лицо в петле. Как в фильме ужасов или детективе — мелкий бес, с выпученными глазами, висящим языком и недержанием, висит и колышется под порывами загробного ледяного ветра.
…
«Для начала проясним: я не боюсь смерти! Просто умереть вот так? Не будет ли это слишком поспешно?»
Или может все-таки…?
Парень бросил взгляд на дверь, чтобы убедиться, что там никого нет, и, не справившись с дрожью в коленях, рухнул на молитвенный коврик.
Вариант 2: Конечно же просить о помощи богов!
«Прошу тебя, Будда, прошу тебя…»
От волнения у Ши Шу перехватило дыхание: «Я реально не хочу быть попаданцем! О великий и милостивый Будда, дай мне вернуться домой, умоляю тебя! Кланяюсь тебе земным поклоном!»
На алтаре царили покой и тишина.
«Да бл*ть! , — Ши Шу пребывал в глубокой досаде. — Разве нельзя просто отпустить меня обратно? Нельзя? А почему? Да почему я оказался в другом мире! Почему! Да еще и в собственном теле! Ладно бы попал в тело императора там, принца или военачальника, я б еще смирился (обрадовался, ха). А в итоге стал деревенским новичком-чернорабочим, на руках ни кола ни двора! Ты вообще знаешь, что я пережил за эти три месяца? Чтобы местные приняли за своего и у меня была хоть какая-то кроха еды! — Обвинения парня отзывались эхом в стенах монастырского зала. — Мне пришлось наняться батраком в усадьбу молодого господина! Пришлось каждый день косить траву для свиней, кормить коров, пасти коров, собирать куриные яйца, выгуливать овец! А еще выметать куриные какашки! Я, часом, в прошлой жизни не натворил чего плохого? Я три месяца думал об этом. Я ведь уже завел друзей, и всегда готов был помочь, и нормы приличия соблюдал. Только поступил в универ и думал все будет круто. Так какое такое зло я совершил, чтобы попасть сюда и так мучаться?!
Этот студент достиг своего предела — вот-вот станет диким человеком!
Гаденыш, говори сейчас же!
Ты почему не говоришь?!
Ты ведь тоже знаешь, что виноват передо мной, да?!!!» — Ши Шу был в ярости.
Но отвечала ему только тишина.
Он смог попасть в другой мир, но тут не было ни злых духов, ни системы. Он полмесяца ходил в этот храм молиться, но не встретил здесь ни одной души. Ши Шу давно уже знал, что результат будет таким.
«… Устал я. Пора домой, спать».
Парень поднялся и отряхнул пыль с колен. Он повернул голову, и внезапно заметил у двери две пятящиеся тени. Очевидно, что они видели все его поклонения перед Буддой.
Ши Шу замер.
— Братик Дачжу, я ж говорил! Этот Сяо Шу хоть и уродился таким красавцем, что во всей округе и с фонарем не сыщешь, но взялся он не пойми откуда, да еще и по ночам шастает в заброшенном храме, где люди вешались, и под нос себе бормочет что-то. Странный какой-то… Ты глянь, сам с собой разговаривает! Как будто злой дух в него вселился!
— Хватит чушь молоть, где ты тут злого духа увидел? В лучшем случае он молодой господин, с ума сошел да из дома сбежал.
Увидев, что Ши Шу повернулся, двое поспешили заткнуться, но через секунду отозвались:
— Мы... Мы забеспокоились и пришли глянуть что здесь. Мы ведь не помешали твоим делам?
— Не помешали, — последовал ответ. — Только я не сумасшедший.
Кого вы тут психом назвали?
Погодите-ка. Внезапно Ши Шу учуял запах возможности. Молодой сумасшедший господин, сбежавший из дома?
Неужели он попал в роман про подставного молодого господина?! Попал сюда и стал фальшивым молодым господином из богатой семьи! Неужто нужно еще чуть-чуть потерпеть, и родные богатые отец и матушка заберут его домой наслаждаться жизнью?
Сто процентов все так и есть, уахахаха….
Не успел Ши Шу как следует размечтаться, как его обняли за плечи и повели вниз с горы.
— Ночи холодные, до самых костей пробирает. Если задержишься дольше, то кости начнут болеть. Сяо Шу, все в порядке, пойдем-пойдем… Вон, тётя Эрнян, которая тофу продаёт, в молодости под дождём промокла — и к старости ревматизмом мучается, — по-доброму уговаривал его братец Эрню. — Надо поспешить, а то завтра передний двор храма закрывают. Приезжает наследник Лян Вана. Монахи торопятся, народ выгоняют. Если увидят нас, то опять будут ругаться.
— Наследник Лян Вана? — Ши Шу остановился.
— Дык это тот самозваный наследник, что кличет себя монахом Цинъи, — ответил Эрню. — Любитель искать бессмертных: все просит их наставить себя на правильный путь. То шатается по даосским храмам, то зайдет поклониться Будде. Вечно как он ни приедет, так сеять не дают, велят убираться куда подальше. У меня еще два му кукурузы не собраны. Если пойдет дождь, то все заплесневеет. А коли заплесневеет, то я и не знаю, что буду есть в следующем году.
Совсем недавно Ши Шу думал о том, как повеситься, а теперь мысли его заняли мирские заботы. Вот уж точно — проклятое древнее общество.
Императорская родня отправляется в путь, и простой люд должен убраться куда подальше.
После того, как Ши Шу попал в этот мир, он пытался проанализировать его с точки зрения своих средних знаний по истории.
Великая Цзин, столичная область Дунду, деревня Чжоуцзя уезда Байхэ. В традиционном мелком крестьянском хозяйстве одна часть людей имела поля для возделывания, остальные же проживали под крышей местного большого помещика в качестве батраков, зарабатывая на жалкие пару пампушек да три-пять мисок жидкой рисовой каши.
На северных границах недавно вспыхнули беспорядки, и множество беженцев устремилось на юг. Если бы не это, согласно строгой системе регистрации Великой Цзин, непонятно откуда взявшийся Ши Шу наверняка был бы схвачен и принудительно отправлен на войну. Но в те первые несколько дней после перемещения Ши Шу еще лелеял надежды на классическое развитие событий в подобных историях: хотел задумать хитрый план, прокачаться, может даже стать императором!.. Пока он не попал в руки третьего господина из рода Чжоу — дядьки с невзрачной внешностью и отвратным характером — и не завертелся как юла с его поручениями.
В конце концов Ши Шу понял — эта ушат ледяной воды все-таки добрался до него и промочил до нитки!
Увы, но простого человека можно прижать к стене и заткнуть ему рот, просто дав ему подачку в виде куска хлеба. Трудно недооценить извращенное влияние власти на человека!
— Сяо Шу, мы на месте, — вновь отозвался Эрню, и тут же принялся успокаивать Ши Шу, — Иди поспи, нам завтра еще на поле работать.
Травинка, на которой завязалась капля росы, встретила свой конец под сапогом.
В лунном свете проступили очертания горной деревни — дома с сине-серыми кирпичами и белоснежной черепицей, бамбуковые изгороди, соломенные хижины. Над изумрудными рисовыми полями проносились белые цапли, изредка доносился лай собак. Все это создавало ощущение истинного рая на земле.
Царствовал первый большой час. Стояли в тишине улицы, а за закрытыми дверями дворов отдыхали люди. Лишь вдали слышался стук колотушек ночного сторожа, что отсчитывал время.
В воздухе чувствовалась влага, слегка отдающая рыбной вонью. Словно туман она заполняла пересохшие легкие Ши Шу.
«И правда…»
Уже закрывая ворота во двор, юноша заметил, что Эрню замешкался, пытаясь что-то сказать. В конце концов, тот произнес:
— Сегодня вечером третий молодой господин беспокоился, и поэтому сказал нам пойти за тобой. Сказал, что ты по ночам в храм ходишь, и что может тебя что-то тревожит. Может, тоска по дому или еще что-то. Если есть ноша на душе, ты это… говори. Этот братец тебя успокоит.
— Эту тревогу не сможет унять обычный человек, — ответил Ши Шу, и добавил, уловив вдруг важную деталь, — Третий молодой господин?
— Ну да. Третий господин хоть с виду суровый, но о тебе беспокоится. Ты ж обычно воду носишь, овец да кур кормишь, вот он и присматривает за тобой давно. Ещё хвалит, мол, видный из тебя парень вышел. Говорит, как-нибудь тебя за собой позовет, и будешь жить в роскоши, да горя не знать.
«…»
Лицо третьего молодого господина всплыло в голове у Ши Шу.
Это был худосочный вида, словно болеющий туберкулезом мужчина, с головы до пят напомаженный пудрой. Было ощущение, что каждая произнесенная им фраза будет последней, кроме того, он был острым на язык и любил браниться и бить людей. Впечатления от этого человека у Ши Шу были весьма посредственны.
Этот молодой господин хочет позвать его за собой?
В голове молнией пронеслась мысль: гей?
Вот бл*ть!
Ну нахер!
— Прошу прощения, но я вынужден отказаться.
Он немедленно выбросил эту тему из своей гетеросексуальной головы. Ши Шу попрощался, а затем прошел на задний двор усадьбы семьи Чжоу и толкнул двери. Перед ним предстала маленькая комнатка, длину которой можно было измерить парой шагов. Из убранства здесь был старый стол, кровать из досок да хлопокове одеяло.
Именно он сам, Ши Шу — это и есть вся его связь с этим древним миром. Все его имущество, с которым от молодого господина без хлопот и забот он скатился до судьбы чернорабочего батрака. И пусть в деревне хорошо, но здесь нет ни друзей ни родных. Это не то место, в котором ты останешься надолго.
С такими вводными кто бы не сошел с ума?
То, что Ши Шу всего-то начал молиться богам, уже можно считать признаком эмоциональной стабильности, черт подери!
Ну а те, что тут вешались — если явятся злыми духами, так получат от него по щам!
Ши Шу, внутренне негодуя, погрузился в сон. А с самого утра, с первыми солнечными лучами, за дверью внезапно раздался похожий на раскат грома голос:
— Спишь еще! Ах ты свинота, вставай и иди работать! Петухи уже три раза прокукарекали, на улице пока прохладно, а кукуруза то еще не собрана! Вот подождете, станет жарко и опять работать не сможете. Шкура с вас всех живьем слезет!
Услышав все это, Ши Шу с содроганием поднялся с кровати. За дверями виднелась низкорослая фигура третьего молодого господина в шелковых одеждах. Он нетерпеливо наклонился, позой явно подражая циркулю:
— Все еще спите? Я вас что, кормлю всех зазря? Ты, ты, ты и еще ты, а ну встали быстро! Хоть бы посмотрели, который сейчас час. Притащил же эту кучку лентяев! Если бы мы вас не приютили, то вы бы давно подохли на улице как и остальные голодранцы по всей Великой Цзин! Тьфу!
Рабы и батраки семьи Чжоу, от мала до велика, словно муравьи, угодившие на сковородку, повскакивали с кроватей. Под непрерывные крики, они натянули свои одежды и вывалились из поместья.
Еще не конца проснувшийся Ши Шу загреб ладонями ледяную воду и растер свое белоснежное лицо до красноты и жара на щеках. Вдруг он почувствовал направленный в спину взгляд. То был пристальный взгляд третьего господина. Он медленно произнес:
— Что с твоим видом?
— А-а? — отозвался Ши Шу.
— Соблазняешь кого-то? Зашнуруй штаны! И чтобы больше я тебя в таком виде не видел!
Ши Шу: «…»
Он посмотрел на третьего господина, и решил промолчать.
Да вы, древние п*ры, совсем больные что ли?!
Автору есть что сказать
Ши Шу: «Перенос во времени — черт с ним. Но вот стать гейским объектом вожделения?! Свят, свят, свят… А ведь в сюжете еще не появился братец-сексоголик Се Учи!
Се Учи (вне сцены): «Где моя жена?
(воу-воу)
Серьёзно, не могу вообразить, как этот малец Шу потом заберется в постель к Се Учи» *заложил руки за спину*.
