Ты проиграешь, Чон Чонгук

РАСПИСАНИЕ НА ПОНЕДЕЛЬНИК:

8:45 — кофе от Чонгука

9:00 — глупый спор №148

10:30 — брифинг с клиентом

12:00 — игнорировать сообщение от продакшна

17:45 — сломать принтер

20:00 — переспать с врагом засранцем

Не забыть: снова проигнорировать чувства!

Утро началось с кофе. Чонгук снова поставил чашку на мой стол — до того, как я добралась до кофемашины, до того, как открыла ноутбук и до конца приняла тот факт, что беззаботные выходные закончились, и началась новая рабочая неделя. — Чонгук, ты не обязан… — Но я делаю, — его голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой, как часто бывало по утрам. Он склонился над моим рабочим столом с этой своей дразнящей и вызывающей улыбкой. — Я добавил карамель. Как ты любишь. Только не проси рецепт — не скажу. Я закатила глаза, сделала глоток — и, конечно, Чонгук снова приготовил его лучше, чем я. Кофе был настолько хорош, что стало чуточку обидно. — Вкусно? — он ждал вердикта, слегка облокачиваясь на разделительную стенку между столами. Горько-сладкий вкус всё ещё держался у меня на языке, когда я скривилась, сообщая: — Отвратительно. Это его не огорчило, — давно уже не огорчало, — напротив, он проронил пару тихих смешков, абсолютно удовлетворённый своей работой и моей реакцией. Потому что знал, что этот раунд за ним. Он любил быть первым. Всегда торопился первым сдать отчёт, первым уйти с совещания, первым получить повышение и начать спор. Со мной. Это была наша маленькая прелюдия. Ритуал. Привычка, если угодно. А менеджер Кан в шутку называла это брачными играми, надеясь нас смутить. Тихонько насвистывая, Чонгук обошёл ряд столов и опустился в своё кресло на колёсиках, покачиваясь из стороны в сторону, пока загружалась система. Он был где-то в своих мыслях, поэтому я украдкой поглядывала на него, слегка отклоняясь назад, чтобы перегородка не слишком мешала. — Кстати, — он напугал меня, внезапно заговорив. — Ты опять не ответила продакшну. — Вижу, ты мониторишь мою почту? — Я проглядываю. — Сталкер. — Бездельница. Это было слишком возмутительно и оскорбительно, чтобы проигнорировать. — Не заставляй меня поднимать отчётность за март и напоминать тебе, кто завалил KPI, Чонгук. — Это был эксперимент, — щёлкая клавишей беспроводной мыши, ответил он. — Это был провал. Он чуть усмехнулся. Я тоже. Всё шло по расписанию. Следующие полтора часа мы просидели в практически идеальной тишине, иногда испытывая друг друга ускоренным щёлканьем клавиш и соревнуясь в количестве распечатанных листов на офисном принтере, но не более. Этот период был законным перерывом перед брифингом, который я, как арт-директор, продумывала до мелочей, включая идеи, концепции и напитки для клиента, и который Чонгук, как исполнительный продюсер, обычно подрывал своей непредсказуемостью. — Итак, сегодня мы представляем вам концепцию, которая, по нашему мнению, идеально отразит дух вашего бренда, — я начала уверенно, без спешки, как только на экране появился первый слайд. — Мы хотим сделать акцент на чистоте и минимализме, убрав всё лишнее, чтобы сосредоточиться исключительно на продукте. Я описывала все детали с отрепетированной точностью, надеясь, что клиент оценит тщательно продуманный подход — это то, ради чего я засиживалась на работе допоздна последние несколько недель. Чонгук сидел ближе всех ко мне, подперев голову рукой и зевая от полутьмы в переговорной. У его скучающего выражения лица была одна цель — выбесить меня, и он неплохо с этим справлялся даже с закрытым ртом. — Это всё замечательно, Джиён, — сказал один из клиентов, кивая, но явно сдержанно. — Но как-то… как-то слишком серьёзно, может быть? Мы ведь говорим о продукте, который должен привлекать внимание на эмоциональном уровне, а не только визуально. Всего пара слов и моя уверенность слегка пошатнулась. Клиенты не были в полном восторге, как я рассчитывала. Я попыталась перекрыть этот пробел быстрым ответом, в котором сразу сочетались переубеждение, просьба подумать и обещание подготовить другие варианты к следующей встрече. Но прежде, чем я успела заговорить, Чонгук скрипнул креслом, обращая к своей нескромной персоне всё внимание. — Мы предусмотрели этот вариант, — сказал он спокойно. — И подготовили ещё одну концепцию. Просто на всякий случай. Он сунул руку в карман пиджака, нащупывая на дне флешку в силиконовом чехле и передавая её мне с раздражающе счастливым видом. Парализованная его наглостью, я не сразу среагировала, но когда он вскинул брови, способность двигаться ко мне вернулась, и я легонько шлёпнула его по руке, отбирая флешку. В тот момент хотелось стукнуть его как следует за то, что отбирал мою работу, до этого не разобравшись со своей, но по углам просторной комнаты светились красные огоньки камер, да и дяденьки в костюмах, развалившиеся в креслах, наверняка сделали бы мне замечание. На экране вместо сдержанности и минимализма появилось что-то яркое, динамичное, почти агрессивное: насыщенные цвета, смелые контрасты, креативные текстуры, оживлённые элементы. В отличие от моего сухого и тщательно выверенного стиля, его концепция была полной противоположностью — она буквально кричала о себе. — В данном варианте акцент на создание визуального эффекта, который привлекал бы внимание с первых секунд, — Чонгук даже не потрудился встать со своего места, почти растягиваясь на столе, чтобы дотянуться до пульта и начать переключать слайды. — Всё должно работать на эмоцию, на яркость, на эффект неожиданности. И если честно, эта концепция гораздо лучше передаёт настроение, которое мы хотим донести до вашей аудитории. Клиенты мгновенно оживились, закачались в креслах и начали обмениваться взглядами. Они, конечно, не говорили этого вслух, но было очевидно, что эта идея им нравится куда больше. Не без причины. Чонгук умел привлечь внимание, причём очень быстро. Я почувствовала, как мой внутренний монолог по поводу «идеального концепта» стал терять силу. У меня не было шансов, и от бессилия перед чужой хорошей идеей у меня сводило живот. — Это именно то, что мы ищем, — наконец, сказал один из клиентов, и я поняла, что проиграла. Во второй раз за утро, но теперь по-настоящему. — Я думаю, нам следует продолжать в этом направлении. Сможем обсудить детальнее на следующей неделе, продюсер Чон? — На следующей неделе? — Чонгук чуть вытянул губы, притворяясь, что ищет окошко в своём «плотном» расписании. — Не уверен, что смогу присутствовать на каждой встрече, пока идёт планирование. Я всё же лучше в реализации. Но вы можете обсудить всё в следующий понедельник с госпожой Им Джиён. Он подмигнул мне, вовсе не чувствуя вины за то, что перед подачкой выставил меня некомпетентной. Это так меня разозлило, что я нарочно задержалась в переговорной, намереваясь дождаться уединения и немного выпустить пар на прежнем месте засранца, отбив ножки стула туфлями, но Чонгук знал, что так будет, и задержался вместе со мной. Он хранил молчание, пока я складывала вещи и выключала ноутбук, и ждал, пока я что-нибудь скажу. — Это было нечестно, — вопреки попыткам сдержаться, выпалила я. — Вкладывать в общий проект столько же, сколько и ты? — недоумевая, спросил он. — Твоя работа заключается в другом. И Чонгук это прекрасно знал. Он был тем, кто стонал громче всех, когда ему приходилось делать что-то, выходящее за рамки обязанностей исполнительного продюсера, и тем более — помогать коллегам. Он был настоящей врединой, но обычно выполнял свою работу так хорошо, что директору, мне и остальным не оставалось ничего, кроме как принять это и перетерпеть. — Знаю, но ты ещё не устала пытаться быть лучше меня? Все собранные мною вещи с грохотом вернулись на стол. Чонгук говорил что-то подобное каждый день, и каждый раз я удивлялась, как в первый. — Это я-то пытаюсь? — переспросила я, делая несколько шагов по направлению к нему. — Чтобы ты знал, я не пытаюсь. Я уже. Его голова понемногу запрокидывалась по мере моего приближения, а руки, прежде сжимающие подлокотники, расслабились и вытянулись навстречу. — А кто выбрал плохую концепцию и разочаровал заказчика? — вместе с вопросом его ладони опустились на мои бёдра, прижимаясь плотно к тонкой ткани юбки-карандаша. Я не отстранилась, хотя могла. — А кто поставил в презентации Comic Sans? Неловкий смех Чонгука заглушил очередное поскрипывание кресла, когда я опустилась на его колени. Злость уже отступила, но раздражение по-прежнему ворочалось у меня в груди, до последнего противостоя теплу, что растекалось там от чонгуковой улыбки. — Это был вызов системе, — шепнул он, тычась носом мне в щёку. — Это было преступление против человечества, — шепнула я, слыша и ощущая его дыхание, и от предвкушения немножечко млея в его руках. — Но не такое страшное, как это сексуальное тело, разгуливающее в просвечивающей рубашке и обтягивающей юбке… Его правая рука осталась на поясе, а левая поднялась к моей шее, цепляя тонкую золотую цепочку с подвеской в виде буковки «J» — первой буквы моего и его имени. Мягкие подушечки ползли вверх миллиметр за миллиметром, перехватывая моё дыхание и быстро пульсирующую жилку. С лёгким натиском дышать стало ещё труднее, но не от болезненного давления, а от захлестнувших воспоминаний о тех ночах, когда он делал так же, нависая надо мной и вжимая в мягкую постель своим телом. — Ты так бесишь, — я оттолкнула его руку, сглатывая дважды подряд, чтобы избавиться от кома в горле. — Знаю, — он усмехнулся, убирая ладонь себе за голову и зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке. — Но и завожу, верно? Его чуть прищуренный взгляд был игривым и насмешливым, и за ним было трудно рассмотреть его истинные чувства. У меня никогда не получалось. Обычно я сидела у него на коленях или за соседним столом, смотрела на него и раз за разом раскладывала по полочкам наши споры, наши слова, наши отношения. Но понять, что это такое, было невозможно. Мы говорили обидные вещи, подшучивали и озвучивали лишь часть желаний, и в итоге между нами было больше знаков вопросов и многоточий, чем конкретики. — Сегодня в восемь у меня? — мой вопрос одновременно был и ответом. — Даже без ужина? — Чонгук слегка вскинул брови. — На набережной открылось одно крутое место. Я бы хотел сводить тебя туда. — В качестве платы? — предположила я. — За секс, что ли? — он прыснул в кулак, но умолк после лёгкой оплеухи. — Моральная компенсация за твоё желание быть в каждой бочке затычкой, — уточнила я. — За секс утреннего кофе достаточно. — Тогда в семь я за тобой заеду? Я кивнула, изо всех сил стараясь сохранять холодок и сдержанность, поскольку мы были на работе и это был просто ужин, а не что-то особенное, но Чонгук не воздержался от радостного: — Да! — Только не нужно считать это очередной победой, — предупредила его я. — В конце вечера ты всё равно проиграешь, Чон Чонгук.