В объятиях опасности

- Что он сделал?! - подскочил Джисон с дивана, стоило мне закончить рассказ. - Это одноклеточное животное тебя ударило? И из-за чего? Из-за того, что ты работаешь?! - В его голосе сквозило неприкрытое возмущение, и он явно сдерживал гнев, готовый выплеснуться наружу. - Что мне делать? - спросила я, в отчаянии ища у него совета. - Будь я на твоем месте, то вмазал бы ему в морду, а потом со спокойной душой собрал вещи и ушел, - раздраженно выпалил он. - Хотя, если честно, я и сейчас могу это сделать. - Нет, - покачала я головой, стараясь его успокоить. - Не нужно его бить. - Опять ты его жалеешь и покрываешь, - упрекнул он, закатывая глаза. - Ты сам нас познакомил. - Уже пожалел, - пробурчал Джисон, отворачиваясь. Наша перепалка с Ханом не длилась долго, каждый из нас стремился отстоять свою точку зрения. Я понимаю, что ошибаюсь, если один удар уже произошёл, то будет и другой. Но моё сердце не позволяет мне просто уйти. Я вспоминаю все те моменты, которые мы пережили вместе с Мёнгилем. Каждое мгновение, проведённое с ним, словно яркая нить, вплетённая в ткань нашей истории. Смех, который мы разделяли, был как светлый луч в серых буднях. Эти шесть лет были наполнены яркими событиями и тихими вечерами, когда мы просто сидели рядом и наслаждались тишиной, понимая друг друга без слов. Если я решусь расстаться с ним, то потеряю не только человека, который был частью моей жизни, но и целую вселенную воспоминаний. Это будет как потерять часть себя — пустота внутри меня станет постоянным напоминанием о том, что было, и о том, что могло бы быть. Каждый миг, каждая улыбка и каждое слово, произнесённое нами, будут казаться пустыми и бесцветными. Я знаю, что это будет болеть — как глубокая рана, которая никогда не заживет полностью. Я боюсь этой пустоты. Она будет следовать за мной повсюду, как тень, напоминающая о том, что я оставила позади. — Не говори, что ты к нему вернешься... — с надеждой проговорил Хан, его взгляд был полон тревоги. — Я... — начала я, но слова застряли в горле, словно ком. — Нет, Ханыль. Нужно жильё? Тогда живи со мной, — его глаза будто уговаривали меня остаться, сбежать от боли, которую мне причинял Мёнгиль. — Я не могу, — выдохнула я, ощущая, как внутри все сжимается от отчаяния. — Я не смогу отпустить его. Ты понимаешь, что я люблю его... — голос дрогнул, и мне ужасно захотелось плакать, просто выпустить наружу весь этот клубок эмоций, терзающий мою душу. — Пожалуйста... — прошептал Хан, его голос был полон мольбы. — Хан... просто будь со мной, — попросила я, ища утешения в его присутствии. — Обещай, что если произойдет нечто подобное, то ты уйдешь от него, — голос друга был твердым, но в нем чувствовалась та же тревога. — Ты ведь зн... — я не успела даже закончить фразу, о том, что не смогу бросить парня, которого любила все эти годы, с самой школы. Ведь я не могла представить свою жизнь без него, даже несмотря на боль, которую он мне причинил. — Пообещай... — его глаза кричали, умоляя меня остаться в безопасности, здесь, с ним. Он готов был на все, лишь бы оградить меня от этого. — Все будет хорошо, — прошептала я, выдохнув и обняв друга так крепко, как только могла. Я надеялась, что объятия смогут развеять все его плохие мысли, хотя бы на время. Но в глубине души я знала, что все далеко не хорошо, и что мое сердце снова и снова будет разбиваться о его равнодушие. Домой я вернулась уже после работы, разбитая и уставшая. Эту ночь я провела у Хана. Он, как настоящий друг, постелил мне на полу, хотя и сам спал там же. Зачем ему вообще диван и кровать? Когда я открыла дверь нашей квартиры, Мёнгиля еще не было. – Не вернулся... – прошептала я, чувствуя, как тяжелый груз обиды давит на мою грудь. Эта тяжесть, появившаяся прошлой ночью, никуда не исчезла, а только усилилась, отравляя каждый мой вдох. Нам нужно было поговорить. Расставить все точки над 'i'. Вдруг я услышала, как в замке поворачивается ключ. – Мёнгиль... – выдохнула я, выходя из комнаты и замирая, глядя на вошедшего парня. – Пришла, – холодно бросил он, как констатацию факта. – Почему не брала трубку? Я писал. – Ни извинений, ни теплого приветствия. Только упрек. – Батарейка села, – соврала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Хорошо, не могла зарядить? Ты же где-то провела эту ночь? У Джисона? – Да. – Хорошо, – он доверял Джисону, иногда даже больше, чем мне. Но он не знал, как изменилось отношение Джисона к нему за последнее время. – Мёнгиль? – Опять Мёнгиль? Серьезно? Мы встречаемся шесть  лет, чтобы я был просто Мёнгилем? – В его голосе прозвучало раздражение, но меня это больше не трогало. Пусть почувствует и он хоть каплю моей боли. – Да, Мёнгиль. Я хочу услышать извинения. – Что? – он расхохотался, и этот смех резанул, как осколок стекла. – И за что мне извиняться? – Ты ударил меня. – Ударил? – он ухмыльнулся. – Такая нежная... Это всего-то пощечина. Причем за дело. – Что я сделала не так? Я же сказала, что работала! – Все. Я устал, – он просто развернулся и пошел в спальню, словно наш разговор ничего не значил. – Мы не договорили! – крикнула я вслед, не в силах сдерживаться. Я ждала чего угодно, только не этого. Это не мой любимый Мёнгиль... Это холодный, отстраненный и совершенно чужой человек. – Все завтра, – было все, что я услышала в ответ, прежде чем дверь спальни захлопнулась. Утро началось с тишины. Мы не увиделись, потому что я предпочла уютно свернуться калачиком на диване в гостиной. Поэтому я даже не услышала, как он ушел. Наверное, и к лучшему. Чем меньше пересечений, тем меньше боли. Но облегчения от тишины хватило ненадолго. На работе меня сразу же накрыло волной заданий. Казалось, я – единственный работающий человек в этом отделе. Гора бумаг росла, а в голове звучало эхом одно и то же: «Никудышная». Главная не скрывала от меня своего недовольства тем, что ей подсунули стажера. Как бы я ни старалась, похвалы не дождешься. В мыслях мелькнуло: а может, стоило прислушаться к Мёнгилю? У него бы меня ценили, уважали... Только я успела погрузиться в эти мысли, как ко мне подошла Главная, её тон был таким же ледяным, как всегда. - До конца дня сделай эти отчеты. – Она протянула мне толстую папку. - Я еще не доделала утреннее задание, – тихо пробормотала я. - Быстрее надо работать, девочка. Ты стажер, так стажируйся. – Она слегка хлопнула меня по плечу, словно поощряя, но в ее глазах я видела лишь презрение. И ушла, оставив меня наедине с новой порцией бумажной волокиты. Эта стажировка длится уже целую неделю. Скоро защита диплома, и если все сложится, я наконец-то официально трудоустроюсь. Хоть бы это случилось побыстрее. А с Мёнгилем... С Мёнгилем у нас так и не получилось нормально поговорить. Он просто сказал: «Забудь». Но я не могу. Не хочу. Не забуду. Никогда. - Подруга! - раздался бодрый голос по ту сторону трубки, заставив меня вздрогнуть. - Джисон? - я обрадовалась знакомому голосу. - Ты чего так рано звонишь? - поинтересовалась я, поглядывая на часы. Всего семь утра! - Ты дома? - Да, конечно. - Тогда открывай, я с кофейком. - и после этих слов раздался короткий гудок отбоя и звонка в дверь. На лице невольно расплылась улыбка. Джисон, как всегда, непредсказуем. Я тут же пошла к двери. На всякий случай заглянула в глазок и увидела друга с двумя стаканчиками айс латте в руках. - Ты как знал!! - распахнув дверь, воскликнула я, выхватывая один стаканчик. Сразу же сделала жадный глоток. - Латте - мой любимый!! - И мой, - он подмигнул, заходя в квартиру. - Так, когда тебе на работу? - Вообще надо бы уже идти... Если выйду намного позже, то могу просто опоздать. - Ох, тогда мне уходить? - он изобразил разочарование. - Не, посидим чуть-чуть... А то получается, зря шел? - я указала на кухню, приглашая его пройти туда. - У тебя же еще и история какая-то есть? - Именно! - он оживился. - Тогда поспешим! Мы прошли на кухню, устроились за столом и стали болтать. Джисон отпил латте и вдруг посерьезнел. - Тут такое дело... Короче, в нашем районе завелся какой-то наркоторговец. Я недоверчиво вскинула бровь. - Да ну? Откуда такая информация? - Мне рассказали, - уклончиво ответил он. - Правда, не могу сказать кто... Но говорит, что это точно правда. Он что-то там мутит, товар распространяет. - И что нам с этого? - я отхлебнула свой латте. - Ну как что? Надо быть осторожнее. Мало ли что этот тип вытворит. - Спасибо за информацию, Джисон. Буду внимательнее. - А еще! Недавно такого парня встретил, мутный показался, но, говорят, директор какой-то компании. Видел издалека только, но вроде красивый, – Джисон загадочно улыбнулся. - Кстати, а твоя компания как называется? Я сказала название нашей компании и тут же заметила, как лицо Джисона изменилось. - О, так это ваш директор! - Откуда ты его знаешь? Он вроде не сильно светит лицом... - Да ладно, неважно, – отмахнулся он. - Как там на работе? Я выложила ему все как на духу. Рассказала, как мной просто пользуются, сваливая гору отчетов, бумаг и всякой рутины. Пожаловалась на усталость и бесконечные проблемы, которые возникают каждый день. Джисон внимательно слушал, кивая головой. - Подруга, взрослая жизнь это сложно, но я в тебя верю, – наконец сказал он, ободряюще похлопав меня по плечу. - И я точно уверен, что у тебя получится получить высшее место в этой компании, чтобы заткнуть рты всем твоим обидчикам, а главное, доказать своему парню, что без него ты тоже можешь. - Я понимаю, спасибо тебе, - тихо произнесла я, чувствуя тепло, растекающееся по душе после разговора с Ханом. Время пролетело незаметно. Я украдкой взглянула на часы и ахнула. - Блин!! – вырвалось у меня, заставив Хана вздрогнуть. - Ой, - он прикрыл рот ладонью, виновато улыбаясь. - Мы заболтались, извини. - Ничего, - отмахнулась я, понимая, что опоздание уже неизбежно. Смысла паниковать не было, оставалось только принять свою участь. - Пошли? На работу я пришла с опозданием на целых пятнадцать минут. В другой компании, может, и простили бы новичка. Но не здесь. И уж точно не Глава нашего отдела. Эта коварная женщина, казалось, поджидала меня у самого входа. Ирония ситуации зашкаливала: я опаздываю – виновата я, хотя ни она, ни я, по сути, еще не работаем. - В кабинет, - бросила она, даже не взглянув на меня, и резко развернулась на каблуках. - Извините, - пробормотала я, опустив голову, и послушно последовала за ней. Ее кабинет никогда не вселял оптимизма, а сейчас и подавно. Скорее напоминал пыточную камеру. Кажется, воздух сгустился, наполнившись ожиданием грозы. Что и произошло. В течение следующих двадцати минут я выслушивала тираду о том, какой я плохой стажер. Лентяйка, бездарность, которая только и умеет, что считать барашков у себя в голове, вместо того, чтобы приносить пользу компании. Каждое ее слово, словно заточенный нож, вонзалось прямо в сердце. Я стояла, опустив голову, стараясь не проронить ни слова, не оправдываться. Любые мои слова только подлили бы масла в огонь. Просто нужно было выдержать этот шторм. - Иди отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! Твоя работа на сегодня. - На столе возвышалась гора документов, таких огромных, будто они годами ждали именно меня, стажера-неудачника, чтобы я разобрал этот бумажный хаос. - Хорошо. Простите, - пробормотала я, хватая злополучную пачку. Низкий поклон, словно попытка спрятаться от надвигающейся бури, и я поспешила выбраться из кабинета. Но судьба решила, что недостаточно меня унизила. Не успела я закрыть дверь, как врезалась во что-то твердое, высокое... человека. Все, что я успела увидеть перед стремительным падением на пол, усыпанный разлетевшимися документами, была шея мужчины. Бумаги взметнулись в воздух, словно насмехаясь надо мной, а боль пронзила тело. И этот человек, в которого я врезалась, стоял как вкопанный, ни единого движения. Голос начальницы, пропитанный ядом, вырвался из кабинета: - Да что ты за проблема такая!! - Но тон ее моментально изменился, когда она выскочила в коридор и увидела... его. - Здравствуйте, директор Ли. Директор Ли, Ли Минхо! Тот самый, легендарный директор, чье имя шепотом произносили все сотрудники. И я... Я умудрилась вот так опозориться перед ним? Мои щеки горели, словно их облили кипятком. Каждая клетка тела кричала от стыда. Я не могла поднять глаз, не смела взглянуть на человека, перед которым только что валялась в ворохе бумаг, словно дешевая тряпка. - Извините, пожалуйста, - затараторила начальница, ее голос дрожал от страха. - Она такая недотепа, неряшливая... просто ходячая проблема! Извините нас, пожалуйста. - Ходячая проблема... Слова, словно ледяные иглы, вонзились в самое сердце. Значит, вот кто я для них. И сейчас, лежа на полу, среди разбросанных документов, я чувствовала себя именно так – обузой, нелепой ошибкой, ходячей проблемой, приносящей только стыд и разочарование. Хотелось сквозь землю провалиться, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть лица директора и не слышать унизительных слов моей начальницы. Но я лежала, скованная стыдом и болью, и ждала... чего-то, сама не зная чего, надеясь, возможно, на чудо, которое избавит меня от этого кошмара. Собравшись с мыслями, я взглянула на Главную и тут же перевела взгляд на директора. Передо мной возник высокий и красивый мужчина. Его черные волосы переливались на солнце. Он был одет в черный костюм, который идеально сидел на его фигуре. Верхние пуговки рубашки были расстёгнуты, придавая ему немного небрежный, но в то же время элегантный вид. На его запястье сверкали дорогие часы, вероятно, от известного бренда, которые добавляли ему статусности. Когда я встретила его взгляд, поняла, что у него карие глаза, которые отражали в себе столько холода, что можно было правда замерзнуть от одного взгляда. Образ завершали черные очки, которые придавали ему интеллектуальный шарм. Он выглядел так, будто только что вышел из модного журнала, и я не могла отвести от него взгляда. - Извините... - сказала я, поднимаясь. Директор лишь окинул нас – меня и Главную презрительным взглядом и бесшумно скользнул прочь. Я проводила взглядом его отдаляющуюся фигуру, пытаясь расшифровать хоть тень эмоции на его непроницаемом лице. Безуспешно. Он был воплощением власти и холодного безразличия. - Почему с тобой одни проблемы! Собери тут все! – прошипела начальница, тыча острым пальцем куда-то в сторону разбросанных бумаг. И с грохотом захлопнула дверь своего кабинета, оставив меня наедине с этим хаосом и тяжелым чувством вины. Внутри все сжалось от обиды. - Почему все так? – пронеслось эхом в голове. Хотелось зарыдать прямо там, на полу, уткнувшись лицом в эти злосчастные отчеты. Но слезы сейчас – это не выход. Нужно доказать им, всем им, что я чего-то стою. Сколько бы унижений и несправедливости мне ни пришлось терпеть, я докажу, что могу. Я справлюсь. Собрав остатки решимости, я прикусила губу и принялась собирать разбросанные бумаги, словно осколки разбитой надежды, которые предстояло склеить во что-то целое и значащее. Эта работа – моя битва. И я ее выиграю.