В объятиях опасности

— Я ухожу. Разговоры за столом оборвались. Хёнджин замер с бокалом в руке, Банчан отложил вилку, Чанбин — единственный, кто не притронулся к алкоголю — устремил на меня изучающий взгляд. — Что-то случилось? — спросил Чанбин. Я не ответил. В ушах еще звучал тот разговор из-за перегородки. Её сдавленное: «Я уже выхожу». И его голос — жесткий, как удар по стеклу: «Ты у меня получишь!» — Всё нормально, — сказал я, но даже сам услышал фальшь в собственных словах. — Просто устал. Останьтесь, закончите ужин. Счет на компанию. Вас двоих жду завтра у себя, — я глянул на Чана и Чанбина. Чанбин встал — его стакан с минеральной водой остался нетронутым. — Тебя проводить? — Нет необходимости. Я вышел, не оглядываясь. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, словно напоминание о том, что я всё ещё жив. Машина ждала на привычном месте. Дверь захлопнулась с глухим стуком, изолируя меня от внешнего мира. Голова тяжело упала на подголовник. В глазах стоял её образ — Ханыль, сжавшаяся в дверном проёме, её пальцы, белеющие на телефоне, дрожь в голосе, когда она произнесла «Мёнгиль»... Мои кулаки сами сжались. — Чёрт возьми! — шёпот сорвался в крик. — Так не должно быть! Стекла запотели от моего дыхания. Я видел его — этого Мёнгиля, торгующего смертью, поднимающего руку на ту, которая... Которая... — Я во всём лучше него! — эта мысль обожгла, как пощёчина. Лучше? Нужно начать действовать, а не сидеть и смотреть на то, как её потихоньку уничтожают, превращая в маленькую зашуганную мышь. В зеркале заднего вида отразилось моё лицо — искажённое внутренней борьбой. Два голоса спорили во мне: — Ты можешь забрать её. — Нет, не могу. — Она уже страдает с ним. — И будет страдать со мной. — Ты сделаешь её счастливой. — А если нет? Я резко завёл двигатель. Фары выхватили из темноты дорожный знак — стрелка, указывающая два направления. Бой с собственной тенью или спасение, которое может обернуться падением? Защита или ещё большая опасность? На следующий день Чан и Чанбин были у меня с самого утра. — Ты реально хочешь целый год быть просто наблюдателем? Ты сам мне говорил, что так нельзя, — уже целых 20 минут Чан пытался доказать мне обратное. — Я так решил, — ответил я. — Решил? Да что за чушь! — Чан резко поднялся со стула. — Тише... — Чанбин схватил его за руку. Чан снова сел в кресло, закрыв глаза, словно искал слова, чтобы выразить свои мысли. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим шёпотом ветра за окном. — Минхо, чего ты боишься? — спросил Чанбин, пока Чан успокаивался. — Боюсь? — Я посмеялся, но смех вышел натянутым. — Я ничего не боюсь. Я главный. — Боишься. У каждого есть слабое место. Ханыль? — Она на меня никак не влияет! — резко кинул я. — Да? И куда ты вчера так быстро убежал? Что услышал? — продолжал Чанбин. — Замолчи... — Нет. Это ты замолчи. — Чан снова поднялся со стула, но его голос был холодным и спокойным. — У тебя есть интерес к этой девочке? — Нет. — Врёшь. По глазам видно. Я резко глянул в зеркало и увидел своё отражение — напряжённые черты лица, горящие глаза. Вернув взгляд на Чана, заметил его самодовольную ухмылку. — Допустим, — сдался я. — Не любишь, ладно... Пока. Но к этому придёт. Влюбишься — мы тебя не узнаем, — продолжал Чан с ухмылкой. — Да что за чушь! — Твоя стадия отрицания затянулась, брат. — Чан шагал ко мне уверенно, как будто знал всё наперёд. — Её не было. — Ты даже отрицаешь стадию отрицания, гений. — Подшутил Чанбин с лёгкой улыбкой. — Ещё раз повтори, что ты хочешь сделать. — Ханыль должна от него уйти сама. — повторил я с твердостью в голосе. — От тирана, абьюзера, манипулятора... В конце концов, уйти от мафии? Минхо, ты сам прекрасно понимаешь, что это невозможно. — Да какая он мафия? Мелкий наркоторговец! — Ага, и почему ты тогда имеешь столько проблем из-за этого мелкого наркоторговца? Я закатил глаза. Понимаю я всё... Но иначе не могу. — Я должен отпустить её... на время. — Оставить с ним? — Я не могу по-другому. Я не дам ей забыть меня. — Делай что хочешь! — бросил Чан и вышел из кабинета с недовольным лицом. — Год пошёл, начинай играть. — Чанбин тоже ушёл, оставив меня наедине с мыслями. Что я могу сделать? Чтобы получить то, что я хочу, мне нужно отпустить её. Иначе её парень узнает о моём существовании. А потом... Я просто уничтожу и его, и всю его контору. — Чонин! Двери кабинета открылись, и на пороге стоял Ян — всегда готовый выполнить мои желания. — Позвони в цветочный магазин и пусть каждую неделю на адрес Ханыль будут доставляться цветы в течение года. Не дай ей забыть обо мне, но она не должна узнать, что цветы от меня. — Но как... — Просто сделай это! — мой голос звучал решительно, хотя внутри меня бушевали сомнения и страхи. Ян кивнул и вышел из кабинета. Я остался один со своими мыслями и тревогами. Каждый миг без неё казался вечностью. Я понимал: время работает против меня. Мёнгиль был опасен не только для неё; он угрожал всему моему миру. Я должен был действовать быстро и осторожно. Каждая неделя будет испытанием для нас обоих: для неё — на прочность, а для меня — на способность сохранить свою любовь в тайне. Я знал одно: я не позволю ей остаться с ним навсегда.