Сэм, Дин и один пингвин

Сэм сидел в своём углу, тихо, почти невидимо. Он не мешал. Он не звал. Он больше не смотрел на Дина с той застывшей надеждой, как будто изо всех сил верил, что всё получится. Нет. Он просто играл. Один. И Дин это видел. Он не был глупым. Может, он не знал всех тонкостей детской грусти, но он точно знал, когда кто-то от него уходит. И Сэм ушёл, но не ногами — сердцем. Маленький Сэм Сингер, с этим своим нелепым пингвином и глазами, в которых когда-то искрился восторг, когда он смотрел на Дина, как будто тот — герой комиксов, живой, настоящий. Теперь — ничего. Только игрушки на полу, и взгляд мимо. Дин сидел на диване с журналом, который он не читал. Мысли были не на страницах. Мысли были там. - Он не тянется больше, — подумал Дин, и это было странно. Чего он хотел? Чтобы Сэм снова тащил его за рукав? Чтобы приставал? Он же вечно отмахивался, злился, бурчал. -А теперь, когда он оставил меня в покое… почему так паршиво? Он встал. Неуверенно. Внутри него что-то чесалось — не в теле, а где-то глубже. Как будто он мог что-то сломать, если промолчит ещё чуть-чуть. Он подошёл к двери в комнату Сэма. Заглянул. Мальчик сидел на полу, у него в руках была машинка, а пингвин лежал рядом, как старый солдат, что всё видел и молчит. Сэм не смотрел в сторону двери. Он знал — Дин стоит там. И не шевелился. -Наверное, так лучше, — снова мелькнуло в голове Дина, но он тут же мотнул головой. Нет. Чёрт подери, нет. Он вошёл, но не шумно — аккуратно, как будто не хотел вспугнуть момент. Сел рядом. — Привет, — сказал он и, сам удивился, насколько тихо это прозвучало. Сэм слегка напрягся, но не отвёл взгляд от машинки. -Ты сегодня… тихий. Молчание. Машинка продолжала кататься по полу, будто Сэм разговаривал только с ней. -Я… я подумал, может, покажу тебе одну штуку. — Дин неловко почесал затылок. — -У твоего папы в гараже есть старая рация. Если её починить, мы сможем переговариваться, даже если я не рядом. Типа как агенты. Тишина. Дин уже хотел развернуться, но вдруг Сэм заговорил, очень тихо: -Ты же не хочешь со мной играть. Не надо притворяться. Эти слова были как нож. Тонкие, беззлобные, но вонзились в самую точку. Дин сел на корточки и выдохнул. -Я не притворяюсь, Сэмми... -Ты злился, когда я звал тебя играть. Я хотел дружить с тобой. Дин опустил взгляд. Друзья. Слово, которое он старался не пускать к себе близко. Но вот оно, простое, чистое, и сказанное тем, кто на него смотрел с такой надеждой, которой он не заслуживал. А я вёл себя… как полный идиот,-признался Дин, ковыряя взглядом ковёр.- Я не умею дружить и у меня нет друзей. Отец всё время в дороге. Все вокруг — охотники, взрослые… С тобой — это было ново. Страшно, если честно. Я думал, что если ты ко мне привяжешься, а потом мы должны будем расстаться, то мне будет больно. Так что я сделал глупость — оттолкнул тебя раньше, чем ты успел подойти. Молчание. А потом Сэм прошептал: — А у меня вообще никогда не было друзей. Только мистер Пингвин. Он говорил это спокойно, без пафоса, но от этих слов у Дина сжалось всё внутри. Он посмотрел на пингвина — и тот смотрел на него в ответ, глазами-бусинками, будто спрашивая: «Ты чего так долго, а?» Дин вздохнул. — Слушай, — сказал он и потянулся к ближайшей машинке. — Я не обещаю быть идеальным. Но я… я хочу попробовать. Быть другом. Если ты не против. Сэм наконец поднял глаза. Глубокие, тёплые, чуть покрасневшие от недосыпа. И в них — искра. Маленькая, но настоящая. — Ты правда хочешь? Дин кивнул. — Правда. Только если мистер Пингвин не будет ревновать. И впервые за долгое время Сэм тихо, по-настоящему рассмеялся. Пингвин, кстати, был не против. Он знал — в дружбе всегда найдётся место ещё одному.