Не соответствующие странники длани

Возвращение в башню Димы было молчаливым. Давящая тишина мира после бури, звенящая и неестественная, сменилась тишиной человеческой — тяжелой, наполненной невысказанными мыслями. Дима швырнул свой плащ на стул, подошел к резному ларю и достал оттуда глиняный кувшин и две чаши. Он налил густое, темно-рубиновое вино, не предлагая, а просто поставив одну чашу перед Лукьяном. Тот все еще сжимал в руке Песочные Часы, теперь наполненные клубящимся фиолетовым туманом. Он поставил артефакт на стол, и тот принялся мерцать зловещим светом, отбрасывая на стены сиреневые блики. — Ну вот, — сипло произнес Дима, делая большой глоток. — Теперь у нас дома живет сувенир. Напоминание о том, как мы чуть не стали частью декора для сюрреалистичной картины. Лукьян молча смотрел на сосуд. Его правая рука, та самая, что держала артефакт в эпицентре хаоса, непроизвольно дрожала. Он сжал ее в кулак. —Это... та же энергия. Та же, что уничтожила мой мир. Только концентрированная. — Значит, Вель была права. Ты не просто магнит для этой дряни. Ты... диагност, — Дима прищурился, изучая Лукьяна. — Чувствуешь разницу между простой простудой и чумой. Лукьян кивнул, наконец поднимая чашу с вином. Оно оказалось терпким, с нотками спелых гранатов и дыма. Тепло разлилось по желудку, чуть ослабив железную хватку вокруг его легких. —Что теперь? Мы отнесем это Вель? — Завтра, — отмахнулся Дима. — Сейчас я не в состоянии смотреть на ее самодовольное лицо. Пусть потерпит. — Он отломил от лепешки, лежавшей на столе, кусок и принялся его жевать. — Ладно, выкладывай. Что ты там такого увидел, от чего до сих пор трясет? Этот прямой, лишенный всякой деликатности вопрос оказался тем ключом, что открыл шлюзы. Лукьян заговорил. Он говорил не о том, что видел, а о том, что чувствовал. — Это было... похоже на боль, — тихо начал он. — Не физическую. А как если бы сама реальность кричала от того, что ее растягивают в разные стороны. Я чувствовал, как время пытается течь вспять... это похоже на попытку заставить кровь бежать по венам в обратную сторону. Организм сходит с ума. А тот черный осколок... он был как раковая опухоль. Он не просто искажал все вокруг. Он пожирал саму возможность порядка. Дима слушал, отложив еду. Его взгляд был пристальным и серьезным. —А та тень? Та, что на тебя кинулась? — Это был не разум. Это был... инстинкт. Инстинкт хаоса к самосохранению. Как белые кровяные тельцы, которые атакуют вирус. Только здесь вирусом был я. Порядок, пытающийся исцелить рану. — А я его заморозил, — заключил Дима, и в его голосе прозвучало странное удовлетворение. — Значит, моя природа — не просто декорация для впечатляющих поз. Она может останавливать эту заразу. Впервые за весь вечер между ними повисло не неловкое, а заинтересованное молчание. Они были двумя учеными, проводящими анализ после опасного эксперимента. — Спасибо, — снова сказал Лукьян, и на этот раз это прозвучало иначе. Не за кров, а за поддержку в бою. За понимание сейчас. — Да забей, — Дима отпил вина, но Лукьян поймал на его лице быстро мелькнувшую тень чего-то, что было похоже на смущение. — Если бы не ты, я бы эту дыру искал еще неделю. А так... эффективно получилось. Он встал и прошелся по комнате, его крылья нервно вздрогнули. —Вель говорила, что это не случайный сбой. Что кто-то «надрезал» реальность. После сегодняшнего я ей верю. И это пугает. Если один такой «надрез» может вызвать такой локальный пиздец, то что будет, если таких надрезов будет десяток? Сотня? — Мир Руд, — тихо сказал Лукьян. — Это и был тот самый десяток. Сотня. Тысяча. Сразу. Дима остановился и посмотрел на него. По-настоящему посмотрел, увидев не просто странника с трагическим прошлым, а живого свидетеля того, к чему ведет их общий путь. —Значит, этот ублюдок, Бог Грозы, не просто сумасшедший поджигатель. Он... системный вредитель. Он методично разрушает опоры. Лукьян кивнул, и его взгляд упал на дрожащую руку. Он снова сжал ее в кулак. —Мы не сможем остановить его в одиночку. Даже вдвоем. — Вель намекала на других, — Дима сел обратно, обхватив чашу руками. — На каких-то «ключей» или «носителей». Похоже, пора начинать их искать. Но сначала... — он ткнул пальцем в сторону Песочных Часов. — Сначала нужно разобраться с этим. И выспаться. Завтра будет новый день. И, он наверняка принесет новые проблемы. Лукьян впервые за долгое время почувствовал не тяжесть предстоящего пути, а некое подобие цели. Он был не просто мстителем. Он был специалистом по яду, который отравил его жизнь. И у него появился напарник, который мог этот яд замораживать. Он допил свое вино, ощущая горьковато-сладкий привкус граната на языке. За окном башни сгущались сумерки, но внутри, в свете зажженных Димой магических светильников, было почти... безопасно. И впервые за четыре года Лукьян подумал, что, возможно, он нашел не просто пристанище, а нечто, начинавшее походить на дом.