Не соответствующие странники длани

Тишина бла первой, что встретила их на границе Долины. Не просто отсутствие звука, а плотная, бархатистая субстанция, поглощавшая каждый шорох. Воздух струился прохладными волнами, пахнущими влажной землёй и нектаром невидимых цветов. — Здесь, — коротко бросила Эсфира, остановившись на краю бархатистого мха. Её пальцы снова потянулись к сережке, и Лукьян заметил, как они дрожат — Я... не могу дальше.. Дима, чья ледяная аура здесь, в прохладе, наконец перестала быть необходимостью, с недоумением посмотрел на демоницу. — Это не луг, — тиха ответила Эсфира, не глядя на него. Её фиолетовые глаза были прикованы к мерцающей долине. — Это её территория. И я дала слово. Скажите ей... Скажите, что сад у Чёрных Скал жив. Она поймёт. Не добавив ни слова, она развернулась и скрылась в багровом мареве огненного мира, оставив их в звенящей тишине. Лукьян сделал шаг вперёд, но Дима остановил его жестом. — Погоди. — Он смотрел в ту сторону, где исчезла демоница. — Интересно, как она вообще собирается работать в одной команде, если не может даже в одной долине с ней находиться. Особенно если та окажется среди носителей. Лукьян пожал плечами. — Она привела нас сюда. Этого пока достаточно. Они двинулись вперёд. Гигантское, полупрозрачные цветы склонялись над ними, испуская мягкий свет. Внутренняя дрожь Лукьяна, вечный спутник с тех пор, как погиб его мир, понемногу утихла, сменяясь непривычным, настороженным покоем. Они нашли её у беззвучного ручья. Тесс сидела на корточках, её светлые волосы скрывали лицо, а тонкие пальцы с нежностью касались бутона светящегося цветка. Острые уши нимфы чуть вздрогнули, когда они приблизились. — Вы принесли с собой шум иного мира, — её голос был тихим, но идеально чётким в окружающей тишине. — И камень Вель. зачем? Лукьян обменялся взглядом с Димой. Казалось, она видела их, даже не глядя. — мы ищем союзников против Бога Грозы, — начал Лукьян. Тесс медленно подняла голову. Её глаза были закрыты. — Разрушитель идёт многими путями. Его тень уже ложится на лепестки здесь. Почему вы пришли ко мне? — Нам сказали, что вы видите не только битву, — сказал Дима. — Что вы понимаете цену жизни. — Жизнь, — она произнесла слово с такой горькой нежностью, что по коже Лукьяна пробежали мурашки. — Её так легко оборвать. — Она наконец открыла глаза. Лукьян сдержал дыхание. Её глазницы были заполнены чистым, молочно-белым светом. Этот взгляд пронзал насквозь, читая самую душу. Белый свет скользнул по Диме, затем вернулся к Лукьяну. — Вас привела Эсфира, — констатировала Тесс. — Как вы...? — начал Лукьян. — Только она знает о саде у Чёрных Скал, — голос Тесс дрогнул. — Только она. — Она снова закрыла глаза. — Она... жива? Здорова? Дима фыркнул, но тут же сдержался — Сомневаюсь, что кто-то мог её ранить по дороге сюда, — пробормотал он. — Раз уж она сама нас привела. Тесс медленно встала. — Вы не понимаете. Этот мир... он выжигает душу. Даже самую сильну. — Она повернулась к ним. — Пойдёмте. Здесь не место для разговоров. Она повела их к гроту, скрытому свисающими лианами. Выслушав их историю, Тесс долго молчала. — Вы предлагаете мне сменить одну войну на другую, — наконец сказала она. — Мы предлагаем шанс, — возразил Дима. — Шанс на что? — она покачала головой. — я не воин. Я — корни. Я — то, что остаётся после битвы и пытается прорасти сквозь пепел. Она взяла свой кристалл — Сердцевину Дерева. Он запульсировал в её руке тёплым, зелёным светом. — Но вы правы в одном. Если его не остановить, прорастать будет нечему. Я пойду с вами. НО не для войны. Я пойду, чтобы спасать. Каждый росток, каждую жизнь. Мы не будем нести смерть. Мы будем нести щит. Вы согласны? Лукьян посмотрел на зелёное свечение кристалла и кивнул. — Мы согласны. — Тогда нам нужен Фаэнор, — сказала Тесс. — Его память — ключ к прошлому. И... — она «посмотрела» в сторону входа, — нам нужна Эсфира. Её огонь может сжечь заразу, которую не смыть водой. Когда-то наши силы были едины. Возможно, пришло время снова попробовать В её голосе прозвучала не только решимость, но и едва уловима нота надежды. А Лукьян поймал себя на мысли, что самая сложная битва, возможно, ждёт их не с Богом Грозы, а здесь, между теми, кто должен стать союзниками.