Бережно

      Неестественная тишина, потустороннее свечение непонятно как парящих под потолком кристаллов, холод и идеальная гладкость темного камня — все в обители Анубиса было будто бы мертвым. И именно здесь, очнувшись после своего испытания, Амен впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему живым.              Что-то в нем изменилось, он понял это сразу, открыв глаза. Ему будто дышать стало легче. Пережитые воспоминания отчего-то не обрушились болью, напротив. Старательно стертые когда-то из памяти лица отца и матери теперь согревали душу, а не рвали ее на куски. Больше не было страха, и ярость в нем стала будто бы тише, заглушаемая звуком любимого имени.              Эвтида.              Среди своей боли, одиночества и кошмара, думал о ней. Он отыскал ее даже там, где быть не могло, потому что жила теперь в самом сердце, и никогда уже его не покинет. Хоть на земле, хоть в Дуате — Амен перевернет целый мир, лишь бы она была рядом с ним.              Поднялся на ноги резко, ступал нетвердо сперва, но упорствовал — только бы скорее ее увидеть. Убедиться, что невредима, обнять, целовать благодарно — ведь лишь благодаря чувствам к ней отыскал в себе силы выстоять.              Опираясь на стены, быстро добрел до ее спальни, без стука ворвался внутрь, но никого там не обнаружил. Встревожился — где же она? Неужели тоже на испытании? Решил направиться прямиком к хозяину загробного царства, спросить, может ли помочь ей, может ли защитить. Распахнул двери и выдохнул облегченно — вот и она, на пороге. На него смотрит, взволнованная, сама в руки тянется.              Амен подхватил ее, сжимая в объятиях, поцеловал пахнущие ягодами и мятой волосы. Только теперь сердце забилось размеренно, переполняясь теплом, только теперь было целым. Она — его слабость, что становится силой. Ради нее одной преодолеет все, перед любой тьмой устоит, только бы видеть вновь ее лицо, слышать голос. Быть так близко, вдыхать родной аромат ее кожи, оберегать.              Он заглянул в ее наполненные слезами глаза, поцеловал в лоб, приговаривая:              — Скучал.. Как же скучал, Эва..              — И я.. — всхлипнула, прижимаясь к нему в ответ. — Места не находила себе, пока тебя не было. — убирая волосы с его нежно-голубых глаз, произнесла опечаленно: — Уставшим выглядишь.. Представить боюсь, каким тяжелым было твое испытание.              — Теперь, когда ты моя, мне все испытания ни по чем.              Они вместе сели на край кровати, без слов говоря друг другу то, что никто другой услышать не должен был. Целовались долго, так бережно, словно вечность не виделись, словно внезапно могли вновь разлучиться.              Эвтида склонила голову ему на плечо, обняла крепкую руку. Его тепло заполняло внутри каждую трещину, убаюкивало, согревало самую душу. От волнения за него до боли ныло в груди, а теперь сразу вдруг хорошо стало.. Закрыв глаза, она выдохнула умиротворенно:              — Мне с тобой всегда так спокойно, знаешь..              — Только так и должно быть. — мягко взглянув на нее, Амен добавил тише: — Это я с тобой рядом совсем покой потерял.              Может, этого им и не хватает сейчас — немного покоя? Эва заглянула в его глаза, пальцами осторожно провела по напряженным плечам, спрашивая:              — Отдохнуть хочешь?              — С тобой.              Радость заиграла на ее губах, движения наполнились нежностью:              — Неужели подумал, что прогоню? — она надолго прижалась к нему, а после будто вспомнила что-то: — Сейчас, переоденусь только.              С коварной улыбкой выскользнув из его рук, Эва остановилась в нескольких шагах от кровати, повернулась спиной к нему. Медленными движениями распустила длинные волосы, сняла с запястий витые украшенные массивными камнями браслеты. И когда одежды пришел черед, не пыталась закрыться, и выйти его не просила.              Амен в предвкушении улыбнулся — снова с огнем играет его Неферут.. и ему это определенно нравится.              Она неторопливо расстегивает верх своего наряда, открывая плечи и спину, легким движением откидывает его в сторону. Тонкие цепи мягко звякают об пол, и она слышит глубокий вдох позади. Ее собственное дыхание учащается, смущение становится чуть сильнее, но Эва и не думает останавливаться — не для того все затеяла, чтобы так легко перед собой сдаться.              Кладет руки на свои бедра, развязывает длинную расшитую золотом юбку, и ткань плавно скользит вниз, опадает к ногам. Она вышагивает из нее, наклоняется, извлекая из сундука новое платье, украдкой поглядывает из-за плеча — смотрит ли?              Смотрит. Да так, что кожей можно почувствовать.              Амен, сжимая руками простыни под собой, дышит глубже, наблюдает, почти не моргая, точно напасть готовится. Ее тело будто мерцает в потустороннем свете, манит неистово, с ума сводит. Изящная, словно кошка, какая же соблазнительная.. Он вспоминает, какой дикой она может быть, и какой с ним рядом становится, как мурчит ласково, преданно в глаза смотрит. Никого в своей жизни так не желал, а ее полюбил до беспамятства, так легко, так естественно, словно и впрямь богами для него одного создана.              Своей реакции на нее эпистат не скрывает более, она ее без труда замечает. Улыбается, сверкая глазами, не в силах скрыть, как ей нравится видеть его таким. Открытым перед ней, будто хмельным. Легкий румянец на белых щеках, небрежно падающие на глаза волосы, улыбка, от которой впору краснеть — до чего же красив ее господин..              Считать его своим было боязно до сих пор, Эва пока себе это с трудом позволяла. Может ли такой, как он, принадлежать кому-то? Но ведь именно в этом Амен на берегу ей поклялся, и не солгал. Не отказался от нее, сколько бы глупостей ни сотворила, все простил, такой счастливой сделал, по-настоящему, безгранично.              Ей хочется, чтобы с ней рядом он так же счастлив был, чтобы обо всем забывал, на нее глядя. И по глазам его решить можно, что ей это вполне удается.              Выбрав наряд, Эва подносит к себе ткань, намеревается облачиться в легкое платье для сна, но слышит вдруг:              — Нет. Останься так.              Она вздрагивает, но не от испуга. Щеки вспыхивают от его голоса, властного и одновременно мягкого, мурашки горячей волной пробегают по телу от того, как много чувств он в ней вызывает. Пусть Эве зачастую и кажется, что ее неподчинение Амену даже нравится, сейчас она едва ли в силах не подчиниться.              Платье возвращается в сундук, и она поджимает губы, жмурясь от радостного волнения. Что он сделает теперь? Захочет приблизиться к ней или..              — Подойди ко мне.              Румянец ярко расцветает на ее лице. Вот же глупости — он ведь всю ее видел уже, а она все смущается. Хочет обернуться и шагать к нему, открыто демонстрируя себя, глядя прямо в глаза, но руки сами обнимают плечи, прикрывая обнаженную грудь.              Эва зажимается, ступает несмело, разглядывая пол под ногами, мысленно ругая себя за робость. Шаг, еще шаг, и теплая ладонь ложится на ее талию, вмиг унимая тревогу. Амен притягивает ее к себе, усаживает на колено, смотрит так, будто ничего прекраснее в жизни не видел. Ласково к лицу пальцами прикасается, проводит носом по щеке, улыбаясь еле заметно, почти светится. Шепчет ей в шею, щекоча дыханием до мурашек:              — Сколько бы раз ни сказал, как ты красива — недостаточно будет. — прокладывая дорожку из поцелуев до ее ключиц, он оглаживает ее поясницу, отчего она податливо изгибается. Руками скользит ниже, с жадностью сжимая округлые бедра, целует хрупкие плечи. — Голову теряю, когда тебя вижу, думать ни о чем не могу, вот что ты со мной делаешь..              Она млеет от слов его и прикосновений, приоткрывает губы, тихо вздыхая. Чувствует, как от томящего ожидания все пылает внутри. Он так близко, но хочется еще ближе, всего хочется.              Ее руки опускаются на широкие плечи, медленно стаскивая покрывающую их черную ткань, пальцы наощупь ищут застежки на золотой пекторали. Эва чувствует, как реагирует его тело, как поцелуй становится настойчивее и жарче. Радуется — значит, она все делает правильно.              Поглаживает его шею, прикасается к волосам, прямо как тогда, в первый раз в ее хижине. Совсем недавно это происходило, а будто бы в другой жизни.. Воспоминания охватывают волнением, и она отстраняется, чтобы заглянуть в него, узнать — смотрит ли так же теперь? Нет, совсем по-иному..              Если раньше видела в нем желание, то теперь — много больше. Чувства глубокие, необъятные, синими всполохами догорающего огня в его глазах отражаются, делают их темнее, пронзительнее. Она тонет в них, сгорает и сжигает ответным взглядом. То же, что и он, ощущает, любит до сумасшествия, с каждой секундой сильнее, почти задыхается.              Так часто раздумывала о том, как Амен целовал ее на берегу, и после, в своей постели. Представляла, как для него то же делает, и сейчас представляет, истекая от картины в своей голове. Понравится ли ему? Жажда слишком велика, чтобы не попробовать.              Мысль о несвоевременности происходящего мелькает лишь на мгновение, заглушаемая до дрожи звенящей в теле потребностью. Гостеприимством Стража мертвых им уже случалось пренебрегать, значит, и в этот раз ни к чему сдерживаться.              Тягучими, торопливыми поцелуями покрывая его шею и грудь, Эвтида повинуется порыву и осторожно опускается между его коленей.              Не отрывая от нее взгляда, Амен вдыхает полной грудью, настороженно хмурится, неуверенный будто, что все происходящее — не один из его сладостных снов. Пальцы мягко пробегают по ее волосам, и она касается их губами, ловит, приоткрывая рот. Не помня, кажется, как дышать, он в ожидании замирает, позволяя ей показать, чего сама хочет, но все же спрашивает:              — Незримый бог, Неферут, ты что задумала?              Она не отвечает. Ее глаза хитро блестят, а маленькие ладони опускаются на его бедра, ведут выше, поддевая пояс штанов. Эва не торопится, играет с ним или стесняется, может. Бездействие Амену дается все тяжелее, рука с силой сжимает иссиня-изумрудный шелк, застилающий ложе. Она медлит, лишь касается его через ткань, робко поглаживает, не представляя даже, что он уже вытворяет с ней мысленно. Если сейчас передумать решит, едва ли он это вынесет. Давить не посмеет, конечно, но..              Она приподнимается на коленях, вновь к губам тянется, не убирая нежных маленьких рук. И он целует, так жадно и глубоко, что у обоих перехватывает дыхание. Его губы вновь скользят вниз, по горлу, задевая ключицы, останавливаются на аккуратной груди. Эва одной рукой обвивает его шею, притягивая ближе к себе, давая понять, где ему следует задержаться.              Двигает ладонью настойчивее, тихо стонет, когда он захватывает зубами напряженный сосок. Амен опускает руку к ее нижним губам, и пальцы мгновенно увлажняются, стоит лишь прикоснуться. Улыбается — не меньше его завелась; прикусывает сильнее, с нежностью поглаживая разгоряченную кожу. Эва безотчетно двигается навстречу его пальцам, хочет ощутить их внутри, но он не спешит тоже, лишь сильнее ее распаляет.              Минута, и она почти всхлипывает от нетерпения, извиваясь в его руках. Амен довольно ухмыляется сквозь поцелуи — главный охотник знает, как обращаться со своей шезму. Сам едва держится, но так просто не сдастся, еще немного ее подразнит — хочет, чтобы сама действовала.              Расчет его оказывается верным, как и всегда. Эва отстраняется, рваными движениями пытается стянуть оставшуюся на нем одежду, и он помогает ей, обнажается сам. Ловит затянутый пеленой янтарный взгляд, изучающий его жадно, ждет, почти не дыша, когда она наконец решится.              Сердце в груди бьется так, словно к ней в руки ломится, едва не искрит, когда ее чувственные влажные губы касаются твердой плоти. Амен невольно запрокидывает голову, выдыхая протяжно, теряясь на пару мгновений. Быстро берет себя в руки, хочет смотреть, как она поверхностно скользит по его длине, неуверенная, но такая прекрасная..              Эва высовывает язык, касаясь головки, проводит по ней сперва широко, а после играет кончиком. То прикрывает глаза, то бросает робкие взгляды на оставленные ей блестящие дорожки слюны. Смелее становится, помогает себе рукой, пусть и не в такт.              Он сглатывает, сдерживая себя — так хочется схватить ее за затылок и сделать все самому, а после еще раз, и еще.. Но она так старается, а он так боится спугнуть, быть слишком резким. Очень скоро эта мысль отступает вовсе. Амен до дрожи наслаждается каждым ее движением. В своей невинности так хороша, что он ловит себя на осознании — ласки приятнее этой в жизни не знал.              Не отрываясь от него, Эва сладко шепчет:              — Направь меня, господин. Скажи, как мне сделать?              Взгляд сверху вниз, такой пристальный, властный — если бы не стояла уже на коленях, то сейчас опустилась бы наверняка. Амен покровительственно касается ее лица, мажет большим пальцем по приоткрытым устам, отвечает ей хрипло:              — Нежная.. Обхвати губами.              И она слушается. Берет его совсем неглубоко, осторожно. Боится сделать что-то не так, разочаровать его, будто такое возможно. Массивная ладонь гладит ее волосы, и в этом жесте Эвтида чувствует нетерпение. Двигает ртом плавно, опускается ниже. Выпускает его, проводит языком снизу вверх, касаясь пальцами гладких белых волос, снова накрывает губами.              Изучает его, пробует, входит во вкус. Слышит мягкое дыхание над ней, распаляется, двигается усерднее. Ей нравится бархатистая нежность кожи, его внушительная величина и твердость. Все в нем нравится, заводит до исступления, и Эва как может это показывает, наконец отбросив робость и стыд.              Амен не отрывает от нее завороженного взгляда. Свет от парящих кристаллов отражается в янтаре ее глаз, отблесками замирает на смуглой коже, подчеркивая каждый контур. Тонкие пальцы, алеющие влажные губы, ямочки на пояснице.. Все в ней — от линии ключиц до мягкого изгиба бедер — совершенно.              Мысли о ней вихрем переплетаются в голове: трепетные, самые светлые, и в то же время такие, что вслух не произнесешь. Он все их непременно осуществит, и исполнит ее — любые, что бы ни пожелала.              Она дурманит, раскрывается на глазах. Не стесняется больше, не старается ему угодить — наслаждается тем, что сама делает. Его возлюбленная — главный дар от богов, не иначе. Амен плавно запускает пальцы в копну слегка вьющихся темных волос, сжимает их и медленно тянет назад, заставляя ее поднять взгляд. Боги, какой же взгляд..              Все его тело ноет, требует продолжить немедленно, но Амен хочет гораздо большего, и в этот раз не намерен заканчивать первым. Он смещается ближе к изголовью кровати, зовет ее:              — Встань. Иди ко мне.              Эва на секунду теряется, но все же делает, как он сказал. Недовольным Амен не выглядит, скорее предвкушающим, и это добавляет уверенности. Она опускается на постель рядом с ним, сливается в глубоком поцелуе, а после тянется завершить начатое, но у эпистата на все свои планы.              — Что ты.. ах.. — вскрикивает от неожиданности, когда он разворачивает ее спиной к себе.              Легко касаясь зубами упругих ягодиц, Амен перекидывает ее бедро через свой торс, притягивает к себе ближе. Эва оборачивается, не понимая, что происходит, но вместо вопроса из ее рта вырывается мелодичный стон, когда он проскальзывает горячим языком вдоль ее лона.              Ноги дрожат, ногти с силой впиваются в простыни. Она прикрывает глаза, замирает, растворяясь в ошеломляющем чувстве. Ощущает, как он сдавливает ее бедра пальцами, каждым новым движением запуская искры вдоль позвоночника. Всякий раз с ним кажется, что лучше быть просто не может, и всякий раз накрывает сильнее. Сознание рассыпается, тело отзывается мелкой дрожью, когда Амен с нежностью втягивает ее клитор губами.              Эва вздыхает сладко, прерывисто, выгибает спину сильнее, чтобы лучше открыться ему, отдать себя полностью. Лишь сейчас замечает его член, возвышающийся прямо напротив ее лица. Понимает теперь, чего ради он все затеял, и сходит с ума от желания последовать его воле.              Придерживая его рукой, направляет к губам, обхватывает уверенно и опускается ниже. Слышит, как Амен стонет, не прекращая ласкать ее, и сама не может сдержать дрожащего голоса.              Обильно увлажняет член слюной, понимая, что так двигаться легче, пытается поймать ритм, который он задает. Получается не так хорошо, но она определенно намерена оттачивать этот навык до совершенства.              Эва вздрагивает, когда он слегка разводит ее бедра, обводит лоно напряженным языком и легко проникает внутрь. От происходящего голова кругом, кожа горит под его пальцами, а внутри просто невероятно. Сконцентрироваться почти невозможно, и все же она старается. Захлебываясь горячим стоном, ласкает языком его плоть, ладонью сжимая у основания, но так будто бы недостаточно.              Снова накрывает его губами — так ей нравится больше, и Амену, очевидно, тоже. Опускается ниже, насколько возможно, чувствует, как головка упирается в горло. Кажется, ему хочется глубже, но у нее пока что не получается.              Не выпуская его изо рта, Эва звучит все громче, ощущая, как он погружает в нее пальцы, двигает ими размеренно, не прекращая скользить языком вокруг. Его губы мягко всасывают чувствительную, до неприличия мокрую кожу, и она подается навстречу им, насаживается на пальцы. Ускоряется, и он ускоряется тоже, угадывая ее желания.              Удовольствие становится почти нестерпимым, разливается томительной дрожью во всем теле. Эва протяжно вскрикивает, приоткрыв губы, зажмуривается до вспышек перед глазами, сжимая его пальцы внутри. Он все еще двигает ими, но теперь аккуратно и медленно, с нежностью касается языком влажных складок, пока она буквально не падает на его тело.              Раскрасневшаяся, мягкая, заласканная им до изнеможения, Эвтида тяжело дышит, лежа на нем обессиленно, смотрит счастливым взглядом. Амен осторожным движением вынимает из нее пальцы, демонстративно погружает их в рот, слизывает все, глядя на нее нахально и прямо, выдыхает с улыбкой:              — Моя сладкая..              Новая волна возбуждения пробегает по телу, возвращая силы и желание продолжать.. никогда не останавливаться. И она не теряет времени — вновь встает над ним и обхватывает губами твердый член, двигает головой быстрее, увереннее. Чувствует, как он напрягается все сильнее, слышит тяжелеющее дыхание. Ощущая его приближение, берет так глубоко, как только может, коротко постанывая от удовольствия.              Наблюдая за процессом, Амен сминает ее бедра ладонями, хочет сдержаться, растянуть момент, но выдерживать уже невозможно. Откинув голову на подушки, он издает сдавленный стон, обильно и долго изливается в ее рот. Эва плавно двигает кистью, пережидая его сокращения, а после подается назад, выпуская его изо рта, рассеянно улыбается. Капля семени стекает по ее подбородку, когда она поворачивается к нему, горячо шепчет:              — Мой господин..              Они еще долго лежат в счастливом молчании, обмениваясь улыбками и теплыми прикосновениями. Там, в самом сердце мертвого царства, расцветает их любовь — живая, настоящая, не подвластная ни богам, ни времени.