По ту сторону трассы

Прим. От автора: Всем привет! Глава выдалась длиннее прошлой, надеюсь вам будет интересно:3 Приятного чтения! Coldplay - clocks Sylver- forgiven The money Suzuki - Born to be wild

***

Утро выдалось тихим. Слишком тихим для дома, в котором по утрам стоит звон посуды и ворчание Ингрид об очередной поломке кухонной плиты. По первому этажу разносился знакомый и родной коктейль из запахов – крепкий кофе, сладкая выпечка и… машинное масло. Последнее, пожалуй, играло ярче всех. Ингрид сидела за столом в своем сером вязаном кардигане, который уже не первый год атаковала моль. Её голова понуро опиралась на сцепленные в замок пальцы, а глаза внимательно всматривались в стопку неоплаченных счетов. Количество макулатуры увеличивалось пропорционально чувству беспомощности у родителей. Всё это росло, копилось и с каждым разом всё больше угнетало. Из коридора по лестнице донеслись шаги с глухим стуком трости. Бори вошел в кухню. – Она еще спит? – привычно печальные глаза обратились к жене. Мужчина прошел к кофеварке, в надежде, что приготовление бодрящего напитка сможет разбавить гнетущую атмосферу вокруг. Хоть и понимал, что сегодня ничто не избавит от душащей скорби. –Наверное. Не знаю, – женщина ответила с паузой, не желая отвлекаться от важных бумаг, – У нее ведь была очень длинная ночь. Глава семейства сделал себе порцию эспрессо, сел напротив супруги и только тогда взглянул на нее. Ингрид глаз не подняла. – Помнишь какой день? – мягко, будто не решаясь потревожить, спросил муж. – Ты еще спрашиваешь? Конечно, – голос женщины был строгим. Она прочистила горло и теперь он звучал почти шепотом, – Уже год прошёл. Оба родителя замолчали. Небольшая кухня наполнилась непривычной тишиной – ни тиканья часов, ни щебетания птиц за окном, ни капающей из крана воды. Только скорбь и память о старшем сыне. – На этой неделе я проснулась в четыре утра. Я отчего-то была уверена, что сейчас он войдет в дом. У нашего сына был такой шаг… легкий, но торопливый. Он так стремился жить. Морщинистой рукой Бори сжал ручку чашки. Его губы сомкнулись в тонкую линию в попытке сдержать дрожь. – А Цвия…, – женщина откинулась на спинку стула и устремила напряженный взгляд в окно, – Не за тем она гонится. Совсем не пытается устроить свою жизнь. – Она тоже переживает. Но знаешь…, – не успел он договорить, как супруга тут же прервала его. – Знаешь что по-настоящему заставляет меня злиться на нее? – женские глаза оторвались от окна и глядели на собеседника, – Что она порвала с тем парнем. С тем сыном спонсора этих ваших гонок! Он ведь мог нам всё обеспечить. Особенно ей. А она бежит за гордостью и принципами. А теперь что? Мы сидим и не знаем, как заплатить за электричество! – Дорогая, давай не в такой день. Я позже с ней поговорю. С тяжелым вздохом, будто признавая поражение, Бори встал и поставил чашку с недопитым кофе в раковину. Под тихие причитания супруги «Ну да, поговорит он, конечно», мужчина прошел в коридор, к входной двери, и взял с крючка потрепанную куртку. – Я пойду в гараж. Нужно закончить с машиной клиента. Потом вместе съездим на кладбище, навестим его, – голос был пропитан печалью, которую при всём желании он не мог скрыть. Глава семейства вышел во двор, ступая по гравию к мастерской. Уже в метре от неё ощущался запах бензина, старых тряпок и металла. Мужчина открыл ворота, взглянул внутрь и замер. Каждое утро он заходил, мысленно приветствовал машину Дьяра, оценивал предстоящую работу с клиентом и подбирал инструменты. Но сегодня под брезентовым настилом Датсун не оказалось. Единственное, что осталось от сына – пропало. Только пустота и следы от колес, а между ними – лист бумаги. Небольшая записка, которую к земле придавливал ключ на тринадцать. Притаив дыхание, Бори поднял ее.

«Прости, пап. Я вернусь с деньгами и кубком, обещаю.

Я накопила пару тысяч, возьмите их у меня под кроватью в ящике. Они завернуты в голубой носок.

Поцелуй Агне от меня.

И маму.»

Казалось, что он непозволительно долго смотрел на записку дочери. Не в силах бороться с подступающими эмоциями, сел на обшарпанную скамью у стены и уткнулся лицом в ладони.

***

Pov. Цвия

Солнце уже отмерило полдень. Два часа в пути. Пальцы потели на руле, задница затекала, а песни из магнитолы надоедали все больше. Пекло так, что в окнах минимаркета отражался мираж плавящегося асфальта. Ещё немного и я тоже расплавлюсь пока стою в очереди на кассе. Складывается впечатление, что о существовании кондиционера знаю только я, иначе как объяснить его отсутствие в этом аду. Вода, банка редбулла, пара батончиков и жвачка – дорожный минимум на несколько часов езды. Жвачка нужна почти всегда. Заменяет собственные ногти. Мерзкая привычка, от которой всё никак не могу избавиться. Сзади гудел холодильник с напитками, из него же тянуло гадостным фреоном и чем-то стухшим.

«Понятно откуда столько мух».

Единственный приятный аромат жареных сосисок для хот-догов перекрывал этот отвратительный букет. Иначе, утренний приём пищи давно оказался бы на полу. Пока кассирша с яркими голубыми тенями и морковной помадой пробивала товары другого покупателя, я краем глаза увидела, как какой-то урод в кепке трётся у серой машины с синими ободранными полосами. У моей машины. Двигается так, будто что-то ищет, за что зацепиться, в окна заглядывает. – Слышь! – буркнула я и, скинув продукты на прилавок, побежала к выходу. Солнце долбануло по глазам. Перед магазином виднелись пара машин покупателей, да заправочные колонки. И всё. Ни единой живой души. Только пустой пакет, как перекати поле, летает над дорогой. – Че за?.. – с нервным выдохом подошла к своей «девочке». Обошла вокруг неё, всё закрыто и не тронуто. Никаких следов, даже на песке, точно замели. Только в отражении окон – злая, с растрепанным хвостом и вся вспотевшая Я. Глаза сонные словно неделю не спала. Может и правда не спала.

“Подросток? Угнать хотел? Или…”

Я мотнула головой. Не хватало еще себя накрутить здесь. – Просто паранойя, – жалкая попытка успокоиться . Тревога скрутила живот и в очередной раз затянула свои мерзкие узлы в груди. Ещё раз пробежавшись глазами по капоту, дверям и лобовому стеклу, убедилась, что все цело. Решила всё-таки забрать свои покупки. Ехать еще прилично. Женщина на кассе без особого интереса пробила товары. Я положила на стол пару смятых купюр, забрала сдачу и пакет с продуктами. Сердце всё ещё отстукивало чечётку, но зацикливаться на неизвестном персонаже не хотелось. Сейчас не время срываться в привычную яму тревоги. Сколько можно? Вышла на улицу. Открыла дверцу, кинула пакет на пассажирское сиденье и села за руль. Звук щелчка от ремня безопасности, а сразу за ним звон ключей и глухое рычание двигателя. Пока не начала движение решила дать магнитоле еще один шанс. Из бардачка достала первую попавшуюся кассету и через минуту в машине заиграла динамичная «sylver - forgiven». Песня с приятным женским голосом вышла совсем недавно и играла на улице из каждой дыры, будь то радио, кафетерий или моя магнитола. Когда машина выехала на трассу, в песне заиграл припев:

“I want to be forgiven,

I want to hold you in my arms again

To be forgiven cause I still need a friend

I want to be forgiven”

– Я не хочу быть прощенной, – одним движением пальца я прекратила звучание музыки. Насрать, поеду в тишине. Дорога почти пустая, впереди у обочины приближалась табличка:

«Вы покидаете Нессёт Лоу»

В груди зародилось странное, но приятное чувство предвкушения. Грубый щелчок как сломанная защёлка. Родная дыра, перспективы тут лишь на нудное будущее, осуждающий взгляд мамы и нелегальные заезды. Всему этому я с радостью помашу ладошкой и умчусь в даль. – Чао, бедность, – выдохнула и посильнее нажала на газ, – Надеюсь,больше не увидимся. Впереди несколько часов езды и здравствуй, Кауп Сити. Город движения, жизни, город отбора.

***

Pov. Автор

Дорога стелилась легко, почти как гладкая лента под колеса. После долгих километров с монотонными пейзажами и сотню задумчивых взглядов на карту округа Невада, наконец показалась табличка:

«Кауп Сити – 12 км.

Поворот направо»

Цвия немного сбросила скорость и свернула. Сердце поймало ритм стрелки на спидометре, издавая такие же прерывистые колебания. Уже скоро все начнется. Или закончится. Через минут двадцать пейзаж постепенно начал сменяться. Узкое шоссе растворялось в предместьях, грязноватых, с обветшалыми вывесками и брошенными фудтраками. Словно из тумана вынырнул и сам Кауп Сити. Как его еще называют «Город Без Тормозов». Широкие улицы, яркие рекламные щиты, дома, бары. «Сейчас бы холодного пивка», – моментально отозвалось в голове. Однако, единственная запланированная остановка – это ближайшая мастерская или магазин тюнинга. Да и денег хватит только на необходимое. Цвия увидела облупленную вывеску и несколько полуразобранных авто у входа. Припарковалась и зашла внутрь. Привычный букет запахов из пыли, пота и моторного масла ударил в нос. За прилавком стоял парень с сальной шевелюрой и татуировками от запястий до ушей. Он оторвался от пересчитывания купюр в кассе и лениво поднял глаза на посетительницу. – Мне нужны цифры на капот, – коротко произнесла Цвия. – И тебе доброго дня, – парень за прилавком захлопнул ящик кассы. Тон голоса и пренебрежительный взгляд давали понять о невежливости незнакомки. – Ага, добрый, – девушка закатила глаза, посмотрела в окно и глубоко вздохнула. – Че, типо гонщица? – парень приподнял бровь и оценивающе оглядел незнакомку. Цвия, не обратив внимания на колкие фразы, резко достала смятую влажную бумажку с нужными цифрами из заднего кармана и протянула ее этому автошакалу. – Синие. – Розовые не устроят? – с усмешкой спросил парень. Подобные обращения нервировали и заставляли девушку сжимать челюсть в попытках сдержаться от едких ответов.       –Нет, – сталь в голосе немного остудила пыл кассира. – Щас организуем, – парень усмехнулся, не без доли скептицизма и ушел в глубь магазина, к стеллажам. Через пару минут вернулся и протянул свернутую пленку, сквозь которую просвечивалось синее содержимое. — Приклеить то сумеешь? – харчок уже не скрывая своего сексистского отношения, в открытую насмехался над девушкой. Цвия вырвала пленку из грубых рук и подарила парню кривую злую улыбку. Расплатилась и на выходе обернулась к стеллажу с шинами. На средней полке черные слики, гладкая белая боковина и полное отсутствие рисунка на протекторе. Необходимая вещь для гонщика, но сейчас она смотрела на девушку с насмешкой.

«Дьяр бы без раздумий поставил»

Вновь достала бумажник, взглядом пробежалась по купюрам и разочарованно убрала его. Не хватит. Еще за взнос платить и еду на что-то нужно покупать. – Как до автодрома доехать? – прозвучал девичий голос вместе со звуком открывающейся двери. Парень посмотрел на доску с картой на стене: – Назад, потом налево на Харпер Роуд, до конца. Там будет знак, не пропустишь. Цвия уже решила, что этот тип не такой уж и говнюк, но его последние слова изменили ее мнение. – Гоночным втулкам там вход бесплатно. Дверь распахнулась и женская фигура скрылась за прозрачным стеклом. Вдруг в небольшой зазор просунулась рука с красноречивым жестом. Средний палец вытянутый вверх отображал все отношение Цвии к парню за прилавком. Солнце всё так же прожигало улицы и било в лобовое стекло как враждебный прожектор. В машине душно, а сиденье жарило пятую точку как если бы девушка села прямиком на раскаленный двигатель. – Ушлепок, – раздраженно подытожила девушка свой визит в магазин. И только после этого она включила зажигание и покатила по направлению к спидвею. На въезде люди сновали между рядами машин и трейлеров. Кто-то тащил катушки с кабелями, кто-то ругался в рацию, кто-то бежал с бутылкой воды и зацепился краем футболки за зеркало чужой машины. Цвия подъехала медленно, неуверенно. Закрались сомнения: «стоило ли соваться сюда?». Она чувствовала как на нее оборачиваются, как воздух вокруг машины становится гуще, тяжелым и вязким от взглядов зевак. «Датси» гудела старым, надрывным мотором, словно голос из другого времени. Он был не таким мощным как у остальных, но упрямым, с характером. Кузов хоть и был вымыт, не мог скрыть правду: возраст, сварочные швы, ржавчина в углах, чужое прошлое. Всё это кричало: «Самодельщина, бесчисленные ремонты, отсутствие профессионализма!». Слишком скромная для этого места. Выскочка. – Эй, гляньте! Кто-то на хламе въехал! – выкрикнул один из парней на въезде к стойке регистрации, смеясь. Судя по форме – младший механик, с еще не отстиранными масляными пятнами на груди. Его приятель, в бейсболке и с ключом в руке, пригнулся и присвистнул: – На какой силе эта развалина вообще двигается? Смех: громкий, самодовольный, противный. Тот самый от которого все сжимается. Смех, который потом вспоминается в самый неподходящий момент, оттеняя чувство стыда. Цвия почувствовала как жар поднимается к щекам, а внутри обжигала прямая злость. За ней унижение. Подлое и прилипчивое. Хотелось кричать «Закройте свои хавальники! Вы не знаете что это за машина!», но вместо этого Цвия только прошептала сквозь зубы: – Спокойно, – пальцы вжались в обшивку, – Они просто напыщенные засранцы. С заднего сиденья девушка схватила шлем и быстрым движением надела, защелкнув застежку. С боевым настроем она захлопнула визор и вышла из машины, словно и не слышала насмехательств. Прямая спина, взгляд вперед и уверенная походка. Только звук шагов по мелкому гравию выдавал в ней напряжение. Чуть быстрее, чем нужно, чуть громче, чем хотелось. За стойкой регистрации женщина в оранжевом жилете и солнцезащитных очках. Она почти не взглянула на нового участника, только выдохнула: – Номер машины? – Двадцать четыре, – глухо ответила Цвия сквозь шлем. Последовала отметка в бланке и женщина протянула руку: – Вступительный взнос? После короткого кивка, Цвия достала из бумажника мятую банкноту и, когда та исчезла в ладони регистратора, взяла пропуск. Пропуск в мир, куда ей путь заказан. – Через второй поворот и направо, – кивнула женщина, указав дальнейшее направление номера Двадцать Четыре. Уже в салоне руки задрожали так, будто она не пропуск взяла, а человека убила. Цвия сжала зубы от неверия в то, что все действительно происходит. Она чувствовала, что вот-вот всё сорвётся, не может быть всё так гладко. Но, на удивление, через пропускной пункт проехала тоже без приключений. Даже ее шлем не вызвал возмущений, хотя обычно его надевают уже перед стартом. Но сейчас так лучше, не будет очередных унижений и подколов с целью указать на её место в обществе. Цвия, конечно, не слишком стремилась замаскировать свою женскую сущность, но если шлем на голове спасает от лишних насмешек из-за отсутствия между ног «болта» – пусть так. После пропускного пункта ворота в самое сердце автодрома с лязгом разъехались.

«Вот мы и здесь, брат»

Цвия припарковалась у обочины трассы, рядом с палаткой одной из команд. Рядом шумели техники, компрессоры и подъёмники. Механики в комбинезонах поднимали капоты, разносили шины, спорили, жестикулировали. Мир вокруг кипел в движении, без остановки. Некоторые соседи выглядели совсем как новички: рваные палатки, дешевые логотипы и отсутствие спонсорских марок. Хоть им явно не хватало бюджета и, вероятно, опыта, но они были. И были здесь её конкурентами. Другие наоборот, впечатляли своими массивными трейлерами, отполированными до зеркального блеска тачками, слаженными командами и профессиональными механиками. И у каждого куча марок разных спонсоров. «Чё, славы не хватает?» – скривилась Цвия. Были и такие одиночки, как она. Без команды, без трейлера, без брендов на комбинезоне. Просто никто. Просто водила из гаража с задворок страны, решивший, что если вложить душу и силы в старый спорткар, то можно ворваться в большую игру. Даже самой себе девушка казалась сейчас наивной. Но всё-таки чертовски смелой. В любом случае, назад уже не повернешь, а впереди только старт. Из громкоговорителя резко и дребезжанием в микрофоне, объявили: – Внимание участники! Групповая квалификация начнется через десять минут. Водителям занять свои болиды!

***

Квалификация прошла слишком быстро, чтобы девушка смогла вообще что-то осознать. Снова всё идет гладко. Где же подвох… Заезд на один круг не решает кто финиширует, но его результат показывает на каком месте перед стартом будет стоять болид участника. Формально, стоять пятым или девятым – без разницы, а вот стоять первым или сороковым – разница колоссальная. На электронном табло среди трибун высветилось списки с номерами участников и их позициями.

«Номер 24 — позиция №10»

Неплохо. Даже хорошо, учитывая, что их было больше сорока. Но Цвия не почувствовала радости. Только ещё большее напряжение. Перед ней стояли девять машин, а за ней — десятки. Каждая из них могла быть смертельной ловушкой или ступенью к мечте. Неизвестно что у каждого из пилотов в голове. Мотор загудел с таким звуком, словно машина тоже переживала. Цвия глубоко втянула воздух под давящим шлемом, оценила сток-кары впереди, их марки, номера, и чертовы дорогие слики. Она тоже такие хотела. Сцепила пальцы на руле и про себя твердила:

«Ты не одна. Ты с ним. И он с тобой.»

Зелёный флаг взмыл в воздух. Мир затаил дыхание. Флаг опустился. Цвия вдавила педаль в пол. Старенькая Датси рванула с места, и рев моторов вокруг наполнил пространство, будто волна, накрывающая всё живое. Первые круги шли спокойно. Она держалась уверенно. На поворотах её не уносило, сцепление держало. Она следила за машинами впереди, искала слабые места, держала линию. На десятом круге кто-то попытался подрезать её на внутреннем радиусе. Она увернулась в последний момент, выругавшись про себя. Чуть не потеряла позицию.

«Держись, Цвия. Соберись.»

На семнадцатом круге её обогнали сразу две машины — чёрный номер пятнадцать и оранжевый восьмой. Их экипажи работали слаженно и она почувствовала, как злость начинает раскрывать глубинные инстинкты выживания.В голове полный хаос, но она старалась держать фокус. От каждого поворота начинало мутить. От приближения болидов страх аварии заставлял задержать дыхание. На двадцать пятом круге Цвия яростно выдохнула и рванула вперёд. Вжалась в спинку сиденья. Обогнала одного, потом другого. Мотор затарахтел, будто услышав её интенсивный пульс, дал ей рывок. Она вышла на четвёртую позицию. – Участник под номером Двадцать Четыре оставляет позади соперников! Он вырывается и уже едет четвёртым!, – раздался голос из громкоговорителя, – Тем временем номера три и одиннадцать не уступают друг другу. Похоже, сегодня наш фаворит снова покажет, кто главный берсерк в их команде! На тридцать первом круге Цвия уже почти догнала номер 3. Один рывок и она будет в тройке лидеров! И тут… Лопнула задняя левая шина! – Слики, мать его! Сука! Дура! – кричала ругательства Цвия. Машину начало автоматом заносить влево, а лопнувшая шина свистела по трассе. Оглушительный визг тормозов пронзил воздух, смешиваясь с густым запахом жжёной резины и едким дымом, поднимающимся от раскалённых оставшихся шин. Сердца замерли у зрителей, когда болид под номером Двадцать Четыре, пилотируемый новым участником, едва избежал столкновения с машиной под номером три. До аварии оставались считанные сантиметры. Цвия судорожно сглотнула, крепче сжимая руль. В голове вспыхнули воспоминания: залитая кровью трасса, обломки металла, крики… Паника, на мгновение, парализовала её, но рефлексы, отточенные годами тренировок, сработали, словно механизм. Машину качнуло. Она заскользила, теряя сцепление, но удержалась на грани. Жёлтый флаг взметнулся вверх. Остальные болиды начали сбрасывать скорость. Из авто под номером три выскочил гонщик. Его движения были резкими, полными ярости. Он точно направлялся к машине соперника не с целью узнать, всё ли хорошо с пилотом. Не обращая внимания на маршалов, пытающихся его остановить, он с яростным рыком направился к автомобилю номер Двадцать Четыре . – Козёл, ты убить нас хочешь?! – гремел его голос сквозь шлем, наполненный чистой ненавистью. С силой пнув колесо болида неизвестного ему участника, он зарычал:       – Вылезай! За секунду до взрыва ярости, словно повинуясь невидимому сигналу, женская фигура выбралась из своего спорткара. Солнце сквозь визор шлема отражалось в лазурной глубине её глаз, полных одновременно страха и решимости. Она подняла взгляд на своего оппонента. Два гонщика стояли друг напротив друга, их разделяли лишь остатки адреналина и взаимной злости. Незнакомые глаза из-под шлема выворачивали душу девушки наизнанку. Серые, как туча, но одновременно с искрой яркого желтого пламени. Мир словно сузился до этой дуэли взглядов, до этого момента противостояния. Грудь мужчины тяжело вздымалась, и из его рта уже собирались донестись очередные раздражённые недовольства. – Ульвар! – резкий окрик тренера был созвучен лопнувшей шине. И нервам. От автора: Спасибо за прочтение! Очень старалась передать как я вижу эпичное появление нашего волчары. Не знаю удалось ли?